Белка – запатентованный афродизиак



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Белка – запатентованный афродизиак



 

За исключением открытия охотничьего сезона, празднование Четвертого июля было самым главным событием в округе Перл-Ривер. День рождения нации начался с парада по Мейн-cтрит, который прошел вокруг озера до местного клуба.

Трава вокруг клуба была скошена, и «Развлечения Корваса» превратили территорию к северу от здания в возвышение, состоящее из движения и манящих огней. Шум чертова колеса смешивался с воплями, доносившимися из Зиппера, почти заглушавшими призывные крики зазывал, которые уговаривали горожан попытать удачу в таких играх, как бросание мяча в корзину, «Сбей лягушку» и «Квотер Тосс».

Ряды ремесленных палаток завладели южной частью ярмарки, «Большие женушки-мастерицы» с гордостью демонстрировали свои самые новые достижения. Их таланты варьировались от традиционных лоскутных одеял и цветочных венков до чехлов для туалетной бумаги и приклеенных к кускам дерева неоновых сов с сумасшедшими глазами и длинными волосами. Ни у кого не хватало смелости сказать Мелбе, что ее совы наводят ужас.

Запах вареных бобов, жареного лука, жира и пивных дрожжей подобно смогу витал в горячем летнем воздухе. Было тридцать семь градусов в тени, и сухой жар выпаривал влагу из тела и поджаривал незащищенную кожу. За ларьками с едой стояла палатка скорой помощи, где два парамедика перевязывали порезы, выдавали пептобисмол и помогали при тепловых ударах. Помощники шерифа Пламмер и Уильям следили за толпой и местными алкоголиками. К шести часам вечера Хэйден Дин вырубился за палаткой «Хот-доги для Иисуса», а в шесть ноль пять один из пацанов Холлеров был пойман за попыткой стащить бумажник Дина.

На другом конце поля у палатки первой помощи за линией, начерченной мелом, стоял Пол Абердин: на красном лице – решительность, на плече – рулон туалетной бумаги.

- Ну же, малыш, ты сможешь сделать это, - кричала ему Шелли. – Ты стройная, великолепная машина по метанию туалетной бумаги!

Хоуп взглянула через плечо на соседку. Машина по метанию туалетной бумаги? Шелли прижала забинтованную руку ко лбу, чтобы прикрыть глаза от солнца. Веснушки резко выделялись на бледной коже, а щеки пылали. Но они даже сравниться не могли с лицом ее мужа, которое цветом напоминало помидор.

По причинам, которые Хоуп никогда не смогла бы понять, и несмотря на жару, Пол и Шелли надели одинаковые «Вранглеры», ковбойские сапоги и цветастые рубашки с жемчужными пуговицами. На самом деле почти каждый на этой ярмарке вырядился так, будто был на подпевках в какой-нибудь кантри-группе.

Хоуп же, наоборот, оделась удобно: в короткую юбку цвета хаки, черный топ и кожаные сандалии.

- Как думаешь, он не потеряет сознание? – спросила она.

- Лучше бы ему не делать этого, - покачала головой Шелли. – Ему нужно всего два дюйма, чтобы всех опередить.

Зрители притихли, когда Пол развернулся подобно толкателю ядра и бросил рулон. Тот улетел примерно на десять футов, приземлившись на основание, затем упал на бок.

- Да! – Шелли вскинула здоровую руку. – Телевизор с большим экраном – мой!

К сожалению, эйфория Шелли длилась лишь до тех пор, как Барли Мортон поднял на плечо рулон, подошел к линии и метнул его на одиннадцать футов четыре дюйма. Толпа пришла в неистовство, Барли выдвинулся на первое место, установив новый рекорд по метанию туалетной бумаги.

Пол ушел, получив ленточку за второе место, охотничий нож и боль в спине.

- Теперь все закончено? – спросил Уолли. – Я хочу, чтобы мне раскрасили лицо.

Шелли проигнорировала сына, растирая спину мужа здоровой рукой.

- Тебе нужно пиво, малыш?

- Думаю, мне нужна мазь от растяжений, - ответил Пол, изучая свой новый нож.

- Я возьму Уолли, - вызвалась Хоуп, втайне завидуя игрушкам, которые мальчик держал в руках. Она провела большую часть дня, бегая за ним от одной палатки к другой. И теперь, когда у него была резиновая змея, пластиковый томагавк с подвешенным к нему фальшивым скальпом и изогнутый карандаш, Хоуп ничем не могла похвастать, хотя отдала продавцам на карнавале ужасающее количество денег. У нее не было даже дешевой пепельницы. Она проиграла во всех играх, в которых принимала участие, и, после того как случайно ударила грузилом юного ковбоя по голове, ее пожизненно удалили из палатки «Забрасывание наживок». – Увидимся позже, - сказала Хоуп подруге и ушла с Уолли.

Им пришлось постоять в очереди, чтобы ему нарисовали на щеке футбольную эмблему, и после долгих уговоров Хоуп согласилась, чтобы ей на плече нарисовали кинжал. Прежде она никогда не проводила целый день с семилетним мальчиком и была удивлена, что не заскучала. Она полагала, это как-то связано с ее внезапным желанием быть с людьми, потому как обнаружила, что чем дольше живет в Госпеле, тем меньше ей нравится проводить время в одиночестве.

Отправив свою вторую статью об инопланетянах, сейчас она работала над третьей. Первая статья вышла этим утром, и миз Спенсер забежала в «М&С», чтобы купить газету. Ее истории отдали центральный разворот, выкинув с первой полосы статью Клайва о расчленении коров.

Позже Хоуп провела немного времени через дорогу у Шелли. Помогала соседке убирать дом, стирать вещи и обрывать увядшие цветки петуний в горшках на окнах. Женщины много говорили о самых разных вещах, но Хоуп все еще не могла рассказать новой подруге о самых трудных временах своей жизни. Хотела, но не могла.

Они разговаривали о Хираме Доннелли и отчете ФБР, который прислали днем раньше. Некоторые части текста были замазаны черной краской, и Хоуп оказалась не ближе чем раньше к понимаю того, что случилось. Она планировала еще раз разобраться со всей информацией по возвращении домой сегодня вечером.

Подруги говорили и о Дилане. О нем не слышали с тех пор, как он отвез Адама в аэропорт. Прошло уже четыре дня, но, казалось, никто не обеспокоен. И хотя Хоуп отлично знала, что не стоит ждать Дилана, она иногда ловила себя на том, что подходит к окну, ища взглядом бело-коричневый «Блейзер» шерифа. Или, когда она ездила в город, ее взгляд блуждал в поисках хорошо знакомой соломенной ковбойской шляпы или выцветших джинсов. Конечно, она так и не увидела его и ненавидела это чувство разочарования, которое тяжким грузом осело на ее плечах.

В последний раз Хоуп видела Дилана в тот день в универмаге Хансена, когда взгляд шерифа обжигал ее везде, где останавливался. Ей не показалось, что его голос становился чуть ниже и более хриплым, когда он говорил с ней. Ей не показалось это сексуальное желание, направленное прямо на нее.

И все же, может, она придумала все это? Если бы он на самом деле хотел провести с ней время, он ведь знал, где она живет. И все же он не сделал и попытки связаться с ней, и сейчас, когда они с Уолли направлялись к палаткам с играми, Хоуп спрашивала себя, не было ли все, что она чувствовала между собой и Диланом, лишь в ее голове?

Или, может быть, он – один из тех парней, которые играют с чувствами женщин? Может быть, это преследование возбуждало его, и, Бог – свидетель, Хоуп убегала не слишком быстро. Ну ладно, она вообще не убегала. На самом деле, она стояла совершенно спокойно, пока он задирал ей рубашку. И даже положила его руки себе на грудь.

Они с Уолли попытали удачу в нескольких аттракционах, и Хоуп, наконец-то, выиграла розовую пластиковую линейку в забрасывании колец на бутылку. Она положила приз в сумку на поясе и к тому времени как нашла Пола и Шелли, поедавших хот-доги и пивших пиво, солнце уже начало садиться. Включились ярмарочные огни и освещение палаток. Желудок заурчал, и Хоуп с Уолли взяли два корн-дога с дополнительной горчицей, прежде чем присоединиться к маленькой группке, которая собралась среди столов для пикника, поставленных за палатками с едой. Уолли ушел, чтобы поесть с другими детьми, а Шелли представила Хоуп своим друзьям. Они все казались очень милыми, и, пока Хоуп ела корн-дог, владелец «Оленьего рога» делился с ней секретами мастерства в метании туалетной бумаги.

- Нужны настоящие мускулы, чтобы так далеко бросить рулон, - объяснял Барли, когда раздавшийся невдалеке смех привлек внимание Хоуп. И ее взгляд, как притянутый магнитом, сосредоточился на высоком, стройном ковбое в изношенной соломенной шляпе. Дилан Тэйбер, сложив руки на груди, прислонился плечом к трейлеру «Фунты жареной картошки» и разговаривал с несколькими женщинами, окружившими его. Внезапное появление шерифа на ярмарке было столь же неожиданным, как и теплая вспышка, возникшая в животе и волной поднявшаяся к груди Хоуп. Сумасшедшее сердце грохотало в ушах, и она притворилась, что слушает Барли, но на самом деле не слышала ни слова.

Дилан поднял взгляд, и его глаза встретились с глазами Хоуп. Он смотрел на нее, наклонив голову набок, слушая женщин, которые толпились вокруг него. От его вида в животе Хоуп разлилось жаркое удовольствие, и она не могла удержать улыбку, изогнувшую ее губы. И ждала чего-то в ответ, но Дилан ничем не показал, что заметил ее. По выражению его лица нельзя было понять, ощущал ли он такое же удовольствие или теплые вспышки и чувствовал ли что-нибудь вообще. Он просто смотрел на нее, его красивое лицо абсолютно ничего не выражало. Затем он отвернулся.

- Стэнли сказал, что ты пишешь статью про Хирама Доннелли.

Хоуп посмотрела на мужчину, стоявшего перед ней.

- Да, - ответила она. Ее мысли были рассеяны, чувства в полном беспорядке.

- Хирам был моим троюродным кузеном, - сказал Барли. – Когда он был маленьким мальчиком, отец сбил его трактором. Так что мы прекрасно осознавали, что он был травмирован с раннего возраста, и понадобилось лишь время, чтобы это вышло на поверхность.

О, Боже, только не снова. Несколько дней назад у почтового офиса ее окружили друзья Минни. Те хотели убедить миз Спенсер, что Минни - богобоязненная христианка, которая никогда не делала ничего противозаконного. Когда Хоуп сообщила им, что извращенный секс не всегда противозаконный, и даже ярые христианки время от времени наслаждаются небольшими извращениями, они посмотрели на нее так, будто ее устами говорил Дьявол.

- В любом случае его семья будет благодарна, если вы упомянете, что все остальные – нормальные, - сказал чемпион по метанию туалетной бумаги. Он фыркнул и скрестил свои огромные руки на бочкообразной груди: – И никто из нас не верит в любые виды порки.

- Я запомню это, - заверила его Хоуп и, извинившись, направилась к мусорной корзине, чтобы выкинуть палочку от хот-дога.

Люди вокруг болтали и шутили, наполняя палатку легкостью и смехом, которые царили здесь потому, что все знали друг друга целую жизнь. Кто-то бросил в корзину пустую кружку. Хоуп направилась сквозь толпу к Шелли, чувствуя себя очень одинокой. Но это был точно не первый раз в ее жизни, когда она ощущала одиночество, стоя в толпе людей.

Сзади ее обхватила большая теплая рука, и Хоуп уставилась на сильные пальцы, обвившие ее предплечье. Повернувшись, она посмотрела на лицо Дилана. По нему все еще не было заметно, что он так уж рад видеть ее.

- Не ожидала увидеть тебя здесь, - сказала она.

- Не ожидал, что приду, - он опустил руку, и холодный воздух сменил тепло его ладони. – Я не был в городе на Четвертое июля в течение нескольких лет.

- Тебя вызвали на работу? – спросила она и посмотрела на его губы, с которых слетело слово «нет».

Как и большинство людей на ярмарке, он надел рубашку в бело-голубую полоску почти в цвет национального флага с пуговицами на груди и на запястьях. Вместо привычных «Левисов» на нем были темно-синие «Вранглеры». Ремень был сделан из выделанной кожи, а центр серебряной пряжки, которая, должно быть, весила не меньше пяти фунтов, украшала двойная «Т».

- Так что же привело тебя в город? Может, у тебя неконтролируемое желание к корн-догам?

- У меня есть одно неконтролируемое желание, но не к корн-догам, - сказал он, а затем пристально оглядел ее с ног до головы. Его взгляд медленно путешествовал вверх по ногам и бедрам Хоуп и остановился на черном топе там, где был белый логотип «Бебе». Затем их взгляды встретились, и она тут же почувствовала жар. Дилан больше не казался безразличным. Он смотрел на нее так, будто готов съесть прямо тут.

- Отличная татушка, - указал шериф на плечо Хоуп.

- Спасибо. Я подумала, что благодаря ей буду выглядеть как подружка байкера.

Одна бровь приподнялась и исчезла в тени его шляпы.

- Ты совсем не похожа на подружку байкера. Во-первых, тебе нужны кожа и плохое поведение. - Он замолчал на секунду, прежде чем добавить: – Но, хотя, если подумать, можешь ограничиться только плохим поведением. - Хоуп не вела себя плохо, она просто не мирилась с большим дерьмом. - Если бы ты была подружкой байкера, тебе бы пришлось слушать своего старика и сидеть на заднем сиденье его мотоцикла. – Дилан наклонил голову к ней: – А, честно говоря, милая, ты показалась мне женщиной, которая любит вести. – Кто-то окликнул шерифа, и он положил руку ей на поясницу. - Давай, - сказал он низким, хриплым голосом, от которого по спине Хоуп пробежали мурашки. – Пойдем постреляем белок.

- Белок?

Дилан повел ее прочь от палаток с едой, и в этот момент Хоуп была готова последовать за ним куда угодно.

- Ты хочешь пострелять белок?

- Ага.

Она бы последовала за ним на Луну, на край земли или стрелять белок, но нужно было признать, что это странно и не похоже на обычное свидание.

– Полагаю, на вкус они как курица, - принялась рассуждать Хоуп.

- Я бы не хотел этого знать.

Они прошли по аллее, мимо людей, толпившихся у палаток с едой к относительно спокойным палаткам с играми. Большая часть присутствующих решила устроить себе перерыв, чтобы поесть, и палатка с игрой «Застрели белку» была пустой, если не считать хозяина. Хоуп заходила в палатку раньше, но забыла об этом, и не только потому, что у нее не было желания стрелять из ружья, но и потому, что каждая игра стоила непомерно дорого: два бакса.

Посмотрев на пять счастливых белок на мишени, Хоуп перевела взгляд на Дилана. Одна сторона его лица была залита светом из палатки, другая скрыта в тени.

- Когда ты сказал, что хочешь пострелять белок, я подумала…

- Я знаю, что ты подумала, - Он убрал руку с ее спины и вынул из кармана бумажник. Отдал мужчине по имени Нэвилл десять долларов и получил взамен два ружья. – У нас будет соревнование, - сказал Дилан, убирая бумажник в задний карман. – Я сыграю два раунда, затем ты. И у тебя еще будет раунд для тренировки.

Взяв ружье, Хоуп держала его в вытянутой руке:

- Почему ты думаешь, что мне нужна тренировка?

- Просто предположение. - Он улыбнулся: медленное, чувственное движение губ. – И мы должны заключить пари.

- Ты думаешь, что у меня нет ни шанса на победу?

- Ага.

Вероятно, он прав.

- Какое пари?

Дилан прислонил свое ружье к стенке палатки. Затем, не говоря ни слова, встал позади Хоуп и установил ружье у нее на плече. Положил теплую ладонь поверх ее руки, поставил палец на спусковой крючок и прошептал в ухо Хоуп:

- А теперь нажми. - Она так и сделала, и пуля ударились в стенку за первой белкой. Дилан укрыл Хоуп в тепле своего твердого тела, и затылок стало покалывать, когда она сделала еще один выстрел. Пуля поразила пышнохвостую мишень, счастливо жующую желудь. – Секрет уверенной стрельбы – это знание, как управляться с заряженным оружием, - прошептал шериф, наводя ружье Хоуп. – Нужно плавное движение запястья… и медленное, твердое нажатие на спусковой крючок. – Третья пуля попала в третью белку с громким звоном, от которого зазвенели и нервы во всем теле Хоуп. – Ты похожа на девушку, которая хорошо справится с милыми, плавными движениями и твердым нажатием. – Четвертая цель пала, и осталась последняя. – Так ведь, Хоуп?

Она посмотрела на хозяина палатки, стоявшего в нескольких метрах от них. Он наблюдал за ними, но услышать ничего не мог. Хоуп решила проигнорировать вопрос Дилана, но внутри у нее все загорелось, а нервы натянулись. Она посмотрела в лицо Дилану и спросила:

- Какое пари?

В течение секунды он смотрел ей в глаза, затем приблизил губы к ее уху.

- Когда я выиграю, - сказал он, - я оближу тебя, будто ты мороженое.

Его дыхание согрело ей шею.

- А что будет, если я выиграю?

Он не сразу ответил, как будто не рассматривал такую возможность.

- Не выиграешь.

- А что если да?

- Все, что захочешь.

Хоуп попыталась думать о чем-нибудь, что ослабило бы сексуальное напряжение, но ее слова прозвучали чувственней, чем она хотела.

- Например, я могла бы приказать тебе прийти и скосить траву на моем дворе.

- Это все, что ты можешь придумать?

- Голым, - добавила она.

- Голым - это хорошо. Если убрать ту часть, где надо косить траву, я мог бы позволить тебе выиграть. – Он провел по ее руке горячей ладонью и на секунду задумался: – Нет, мой план мне нравится больше. Может быть, тебе следует прямо сейчас признать свое поражение и спастись от конфуза.

- У меня есть выбор?

Опустив руки, шериф сделал шаг назад:

- Хоуп, у тебя всегда есть выбор, я никогда не заставлю тебя сделать что-то, чего ты не хочешь. В чем тогда прелесть?

Она верила ему:

- Тогда я начну.

Он взял свое ружье и передал ей.

Хоуп подождала, пока Нэвилл заменит мишени. Под пристальным взором Дилана она попала в двух белок из пяти.

- Это было очень неплохо, - сказала она, гордясь собой.

Дилан рассмеялся. Три низких «ха-ха-ха». Затем поднял ружье, бросил взгляд на ствол и поразил все пять мишеней меньше чем за пять секунд. Он умел очень хорошо совершать плавные нажимающие движения и явно был экспертом в обращении с заряженным оружием.

- Думаю, меня подставили.

- У тебя не было ни единого шанса, городская девчонка. Я получил свое первое ружье, когда мне было примерно четыре года. – Он опустил ствол. – Но я скажу тебе, что сделаю. Все или ничего, и в следующем раунде тебе нужно поразить лишь три мишени, но я должен сбить все, чтобы выиграть.

- Принимаю.

Как только белок снова поставили, Хоуп прицелилась.

- Смотрите в прицел, - Нэвилл вышел вперед, чтобы дать ей совет.

Дилан, прищурившись, взглянул на хозяина палатки, и тот вернулся на свое место в сторонке. Хоуп заметила на кончике ствола то, о чем говорил Нэвилл. Она навела это на белку в зеленом галстуке.

- Получи, - сказал она, когда мишень пала. Хоуп промазала по двум следующим мишенями, но попала в четвертую. Она прицелилась в последнюю белку в розовых туфлях на шпильках.

- Я собираюсь пригвоздить ее.

- Интересный выбор слов.

Хоуп взглянула на Дилана, потом перевела взгляд обратно на белку:

- Не думай, что можешь отвлечь меня.

- Я не отвлекаю. - Он замолчал, а потом чуть понизил голос: - Но если бы я попытался, то, вероятно, просто взял бы и снова поинтересовался цветом твоих трусиков.

Хоуп покачала головой:

- Твоя наивная попытка отвлечь меня не сработает. - И попала в цель, а затем подула на кончик ствола, как если бы тот дымился. – Обеспокоены, шериф?

- Милая, - протянул он, выстрелив и поразив первую белку, - у меня коленки из-за тебя трясутся.

Хоуп решила, что пришло время ей поотвлекать шерифа. Она прислонилась спиной в краю палатки и скрестила ноги. Бежевая юбка скользнула вверх по бедрам, и взгляд Миз Паиньки двинулся от большой пряжки на ремне вверх по груди Дилана к его лицу.

- Почему бы тебе снова не рассказать мне, как управляться с заряженным оружием? – Она облизала губы и понизила голос до соблазнительного шепота: – Расскажи мне об этих плавных движениях и нежном нажатии.

Он выстрелил и поразил вторую цель.

- Я говорил о «твердом» нажатии. - Третья белка упала, и Хоуп выпрямилась. – Есть разница.

- Розовые, - сказала она так, чтобы слышал только он.

Он вскинул ружье и взглянул на нее через плечо:

- Розовые?

- У меня розовые трусики. - Она соблазнительно приподняла бровь. – Розовый шелк с маленькими красными перчиками чили и слова «Предупреждение: Горячая штучка», вышитые спереди.

Дилан опустил глаза к ее паху:

- Правда?

Нет, неправда:

- Да.

Бэнг. Бэнг. Бэнг. Остальные мишени упали, и Дилан прислонил ружье к ларьку:

- Ну что ж, посмотри-ка. Думаю, я выиграл.

Нэвилл предложил Дилану на выбор резинового цыпленка, набор фальшивой рвоты разных видов, зеркало от Корвета или жесткую пластиковую шляпу, на полях которой с каждой стороны было по кружке пива. Дилан взял шляпу и надел ее Хоуп на голову.

- Для твоей следующей ночи «две по цене одной», - сказал он.

В первый раз за всю жизнь Хоуп мужчина подарил ей дешевый ярмарочный приз. Этот жест тронул ее сильнее, чем должен был бы, что, как она полагала, стало еще одним упреком ее образу жизни. Очень жалкая картинка, когда пивная шляпа может заставить женщину почувствовать себя сентиментальной.

- Время выбирать, - сказал Дилан, положив руку ей на талию. Они вышли из круга света от палатки и оказались в быстро спускавшейся темноте. – Больше никаких игр, Хоуп, - сказал он, когда они отходили от ярмарочных балаганов. – Или я отвезу тебя к тебе домой, или отвезу к себе домой. Если я отвезу тебя к себе домой, я уложу тебя к себе в постель. - Они пошли в противоположном направлении парочкам, которые шли в сторону озера, где должны были запускать фейерверки. – И сомневаюсь, что тебе удастся поспать, - добавил он.

- Я приехала с Полом и Шелли.

- Знаю, - он остановился у входа на парковку, давая ей время принять решение. – Я уже сказал им, что отвезу тебя домой.

- Когда ты это сделал?

- Когда только приехал сюда.

Хоуп посмотрела на затененное лицо Дилана. Сможет ли она сделать это? Сможет ли она провести с ним ночь и чувствовать себя хорошо наутро?

- Ты был так уверен в себе?

Он покачал головой.

- Нет, я надеялся, что ты позволишь мне уговорить тебя раздеться, но не был ни в чем уверен. И все еще не уверен. – Он передвинул руку с ее талии на обнаженное плечо. – Я не собирался приходить сюда сегодня. Я не собирался появляться в городе еще пару недель.

Сможет ли она? Сможет ли она оставить в стороне все эмоции и сделать это так, как делают мужчины? Сможет ли она быть мужчиной?

- Помнишь, когда ты спросила, есть ли у меня неконтролируемое желание? – спросил он, скользя ладонью вниз по руке Хоуп, чтобы сжать ее пальцы. – Так вот, есть. У меня есть неконтролируемое желание тебя.

Да, она сможет. И все остатки ее жалкой сдержанности растаяли прямо там, в самом центре дикой местности Айдахо. Прямо там, в ее фальшивой татушке и пивной шляпе.

- Хорошо, - прошептала Хоуп. – Я хочу поехать домой с тобой.

- Слава Богу, - прошептал он в ответ.

Хоуп подумала, что Дилан поцелует ее. Легкий романтический поцелуй под луной и звездами, но шериф этого не сделал. А чуть не выдернул ее из сандалий. Они шли через ряды машин, автомобилей-универсалов и джипов. Он тащил ее за собой, пока они не добрались до темно-синего грузовика. Открыв дверь, Дилан почти затолкал Хоуп внутрь. И меньше чем через минуту завел мотор, тронул грузовик с места, и они направились прочь от ярмарки. В кабине была полная темнота, и лишь слабый свет от приборной доски освещал нижнюю часть лица Дилана. Хоуп смотрела на его профиль, сидя на пассажирском месте. Шериф уставился прямо перед собой, убийственно серьезный.

Он вцепился в руль, и Хоуп спросила себя, не передумал ли он?

- Дилан, что не так?

- Ничего.

- Тогда почему ты смотришь только вперед.

- Я просто пытаюсь удержать грузовик на дороге, но это чертовски трудно, потому что я все время думаю о том, как запущу руку в твои трусики, - взглянув на нее, он снова сосредоточился на темном шоссе. – Я не хочу съехать на обочину и запрыгнуть на тебя, прежде чем мы доберемся домой. - Хоуп засмеялась, и он покачал головой: - Это не смешно.

- Может, тебе стоит что-нибудь декламировать про себя?

- Пытался. Не работает.

- Я помогу тебе. - Хоуп бросила свою шляпу на пол и подвинулась на сиденье. – Давай попробуем что-нибудь несексуальное. – Она встала на колени рядом с Диланом. – Восемьдесят семь лет назад наши отцы основали на этом континенте новую нацию. – Она бросила потертую ковбойскую шляпу рядом со своей, затем потянула за его рубашку, по одной расстегивая пуговицы, пока та полностью не распахнулась. Скользнула рукой внутрь, и он резко втянул воздух. Его мышцы расслаблялись и сжимались под ее прикосновениями. – Взращенную в условиях свободы и преданную принципу, согласно которому все люди созданы равными.

Она пробежала пальцами по коротким волоскам на его груди. Авраам Линкольн ошибался. Не все люди созданы равными. Некоторые обладают большим, чем другие. Большим шармом и более красивой внешностью, у них есть что-то, что трудно описать словами. Но чем бы это ни было, на долю Дилана выпало более, чем достаточно.

Он взял ее за руку и прижал ладонь к своей груди, так что Хоуп не могла пошевелиться. Она поцеловала его шею, скользя открытым ртом до самой впадинки на горле, пробуя на вкус его лосьон после бритья и теплую кожу.

- Хоуп, я почти ничего не вижу.

- Тебе не нужно видеть. - Она сдвинула руку Дилана со своей, положила его ладонь на свою грудь и выдохнула: – Ты большой мальчик, знаешь что делать, - прямо перед тем, как втянуть в рот кожу на его шее.

- Иисусе, - сильные пальцы сомкнулись на ее ладони, и он с шумом выдохнул весь воздух, который был у него в легких.

Грудь потяжелела, соски напряглись, и Хоуп вытащила рубашку из джинсов Дилана. Посмотрела на волоски на его груди. Золотой свет от приборной доски высвечивал короткие завитки и сиял на упругой коже. Грузовик ехал по шоссе, а Хоуп вела пальцами вниз по тонкой линии волос до плоского живота Дилана.

- Помогает? – она передвинула руку к молнии на джинсах и сквозь жесткую ткань прижала ладонь к его каменно-твердому члену, чья длина просто впечатляла. – Ты не ответил на мой вопрос, - сказала Хоуп. Ее внутренности плавились.

- Когда ты так трогаешь меня, я не могу вспомнить, о чем он был.

Она проложила дорожку из поцелуев к его ключице:

- У тебя все еще есть проблемы с тем, как удержать грузовик на дороге?

- Черт, да.

У нее появилось странное чувство, будто грузовик перевернулся. Следующее, что Хоуп поняла, - они остановились, и она лежит на спине на сиденье, глядя на темное лицо Дилана. И он поцеловал ее. Долгим и жестким поцелуем. Язык его вторгся в ее рот. Юбка задралась до талии, и Дилан опустился на колени между ее ног. Вжался в пах Хоуп и, возможно, причинил бы ей боль, если бы она так сильно не хотела его. Обхватив его ногами за талию, она положила ладони ему на лицо, целуя так, как он целовал ее... как будто никогда не будет достаточно. Не будет достаточно губ, языков или горячей расплавленной лавы, несущейся по их телам.

Задев ногой клаксон, Дилан отстранился, задыхаясь. Его рубашка была распахнута, а взгляд казался диким в темноте кабины.

- Давай выберемся отсюда, - сказал он, каким-то образом умудрившись вытащить их обоих из грузовика. Прежде чем направиться к задней двери дома, он взял коробку презервативов из бардачка.

Хоуп взглянула через плечо на машину, припаркованную сбоку от дома, как будто ее занесло перед остановкой. И не могла вспомнить, занесло их или нет. Она почти ничего не могла вспомнить после ощущения на своем языке вкуса кожи Дилана.

Когда они зашли на кухню, он нажал выключатель у задней двери, бросив ключи и коробку с презервативами на столешницу. Хоуп прищурилась от света лампы над головой, отбрасывавшей блики на голубые стены, белый пол и кухонную утварь. Мраморную столешницу и деревянный стол в центре комнаты. Хоуп удивили кусочки белого пирога с засахаренными персиками наверху, лежавшего на столе, но потом Дилан снял рубашку, и она забыла об этом пироге. Смяв рубашку в комок, шериф бросил ее на электрическую плиту. Не говоря ни слова притянул Хоуп к себе. Ее ладони прижались к его обнаженной груди, касаясь сосков. Она скользнула взглядом по золотисто-каштановым волоскам, завивавшимся вокруг ее пальцев, вверх до впадинки на его горле. Поцеловав отметину, которую оставила там раньше, Хоуп опустила руки к огромной пряжке на его ремне и сказала:

- Этим можно убить, - расстегивая ремень и вытаскивая его из шлевок. Взглянув на Дилана, она добавила: - В некоторых штатах это посчитали бы смертельным оружием.

Его зеленые глаза смотрели на нее из-под полуприкрытых век. Уголки губ приподнялись в откровенно сексуальной улыбке.

- Ты правильно все поняла, - протянул он, и у Хоуп возникло чувство, что он говорит не о пряжке. Ремень выпал из ее пальцев и ударился о пол с громким стуком.

Обняв ее за талию, Дилан сжал край топа:

- Подними руки, - и медленно потянув вверх.

Мягкий хлопок собрался под ее грудью, и шериф, сжав майку в руке, стянул ее через голову. Прохладные пряди волос упали на плечи Хоуп. Она опустила руки. Дилан бросил топ к своей рубашке, и Хоуп осталась стоять перед ним в черном лифчике и юбке цвета хаки.

Вдруг она поняла, что не знает, сможет ли справиться с этим. Не так. Не в ярком свете кухни, где все ее недостатки будут видны невооруженным глазом. Когда она снимет трусики, Дилан увидит тонкий серебристый шрам внизу ее живота. Он увидит шрам и спросит о нем.

Хоуп посмотрела на стоявшего перед ней мужчину, на совершенство его рельефного живота и широкой груди с завитками волос и твердыми мышцами. На сильную шею и подбородок, и четко-очерченные контуры чувственных губ. Здесь, в ярком свете, одетый лишь в джинсы и сапоги, шериф казался идеальным. Абсолютно идеальным, а у нее был этот старый шрам.

Дилан протянул руку к пуговице на ее юбке, и Хоуп схватила его за запястье. Может быть, он и не заметит шрам, но заметит, что на ней не розовые шелковые трусики. Несколько секунд она не могла вспомнить, надето ли на ней приличное белье или белье из серии «приближается-день-стирки». Затем вспомнила и немного расслабилась. Белые. Обычные белые трусики. Они были новыми, но не подходили к лифчику. Просто прекрасно. Ей следовала надеть что-нибудь шелковое. Что-нибудь сногсшибательное, но она ведь даже не знала, что Дилан в городе.

- Может, выключим свет? – предложила она.

- Зачем?

Он очень скоро сам узнает.

- Мои трусики не подходят.

Он посмотрел на нее так, будто она говорила на языке, который он не понимал:

- Не подходят к чему?

- К лифчику.

Нахмурившись, он моргнул:

- Ты смеешься?

- Нет, трусики белые, а…

Дилан опустил голову.

- Мне наплевать на твое белье, - прошептал он ей прямо в губы. – Мне больше интересно, что под ним. – Он проложил дорожку из теплых поцелуев по ее щеке к уху. – Внутри, где ты мягкая и теплая. – Влажный кончик языка коснулся ее шеи. Дилан провел пальцами меж ее грудей к черной розе, скреплявшей чашечки лифчика. – Но я скажу тебе, что собираюсь делать. – Одним движением он расстегнул застежку и стянул бретельки с ее плеч. Лифчик упал на пол. – Проблема решена.

Его горячие ладони легли на обнаженную грудь Хоуп, а губы снова прижались к ее рту. И внезапно она забыла обо всем, кроме прикосновения его мозолистых рук, двигавшихся взад и вперед по ее напряженным чувствительным соскам. Она скользнула языком в его рот, и Дилан шагнул назад, увлекая ее к мраморной столешнице. Желание спиралью закручивалось внизу живота Хоуп, сгущалось меж ее бедер и заставляло грудь напрягаться. Эти ощущения были почти болезненными, такими сильными. Прекрасными и всепоглощающими. Хоуп низко-низко застонала и провела руками по телу Дилана. По его волосам, лицу, вниз по шее к плечам. Она трогала его везде, где могла дотянуться: спину, грудь, живот.

Жадным ртом шериф прижался к губам Хоуп. И на вкус он был как возбужденный мужчина. Как секс. Она изогнула спину, приникла к Дилану, к его теплой груди, ласкавшим ее рукам и напряженному члену. У ее живота он было таким возбужденным, твердым как камень, и она хотела большего, нуждалась в более тесном контакте. Желая то, что было у него, то единственное, что только он мог дать ей, она положила ладонь на его брюки. Расстегнула пуговицу на поясе и потянула вниз собачку молнии. Под джинсами Дилан оказался полностью обнаженным. Его плоть распрямилась в ее ладонь, и Хоуп сжала пальцы вокруг горячего члена.

Из груди Дилана вырвался стон, и Хоуп отстранилась, чтобы видеть его лицо. Зеленые глаза сузились, а дыхание прерывалось. Она опустила взгляд к своей руке, к темным завиткам, видневшимся между краями молнии, и большому члену. Провела рукой вверх и вниз и скользнула пальцем по бархатистой головке. И размазала капельку влаги по его члену, познавая его вес и строение.

- Хоуп, - прошептал Дилан.

Его голос был хриплым, как будто она мучила его. Убрав ее руку от своего тела, он положил ее себе на плечо. Затем подхватил Хоуп под ягодицы и посадил на столешницу. Сделав шаг назад, он менее чем через мгновенье предстал перед ней полностью обнаженным. Хоуп хотелось бы посмотреть на него пару секунд, чтобы оценить красоту его тела, твердых мышц и впечатляющих пропорций, но он не дал ей такой возможности: встал между ее ног и нежно поцеловал в шею.

- Я хочу тебя, Хоуп, - сказал Дилан, прокладывая дорожку из поцелуев к ее ключице. – Это желание сводит меня с ума, - он поцеловал ей грудь. Хоуп изогнулась. - Меня сводят с ума мысли об этом.

Он поцеловал самый кончик ее соска, затем коснулся его языком. Глаза Хоуп закрылись, по позвоночнику прошла дрожь. Дилан облизал ее, как мороженое, как он и говорил раньше, затем втянул напряженную плоть в жаркий страстный рот. Подвинулся ближе, проводя рукой под ее юбкой и меж бедер. Обхватив ее там, он прижал ладонь к тому местечку между ног и нежно сжал. Затем переместился к другой груди и втянул сосок в рот. Его рука задела внутреннюю часть бедра Хоуп, когда он скользнул пальцами под край ее трусиков.

- Ты мокрая, - прошептал он, трогая ее там, касаясь там, где она хотела больше всего, где она была скользкой, и где его прикосновение заставляло ее желать большего. – Хочу быть в тебе. – С каждой лаской, каждым движением руки он подводил ее все ближе и ближе к оргазму. Стянув трусики, Дилан сказал: – Ты мокрая, а я очень твердый, - и бросил смятый хлопок на пол. – Думаю, время пришло.

Когда Хоуп избавилась от юбки, Дилан взял презерватив из коробки на столешнице. Отбросив юбку ногой, Миз Паинька наблюдала, как он раскатывает тонкий латекс по всей длине своего возбужденного члена.

- Иди сюда, - сказал Дилан, и она обвила руками его шею, а ногами его талию. Он приподнял Хоуп, притягивая ее к теплой головке своего пениса. Скользнул в нее и толкнулся вперед, одновременно опуская ее бедра. Он не продвинулся так уж далеко, прежде чем сквозь дымку желания Хоуп почувствовала боль и вскрикнула.

- Ш-ш-ш, все хорошо, - прошептал он и, крепко прижав ее к себе, подошел к кухонному столу. – Я все сделаю правильно. Я сделаю это приятным для тебя.

Он положил ее на прохладную деревянную поверхность так, что ее рука попала прямо в пирог, который отлетел к противоположной части стола, но им было все равно. Дилан склонился над Хоуп, целуя ее шею и грудь, поставил ее ступни на стол и широко развел ноги. Качнул бедрами, медленно входя в нее, прокладывая путь дальше и дальше, пока не погрузился до самого конца. Его стон превратился в низкое рычание, которое шло из самой глубины души.

- Черт, - выругался он, запутываясь пальцами в ее волосах, - ты в порядке?

Хоуп не могла ответить честно: она не знала. Она никогда не испытывала ничего подобного Дилану Тэйберу. И затем он двинулся, и как будто раскаленный добела свет прошелся по ее коже. Ее вздох превратился в стон, когда Дилан чуть отстранился и толкнулся глубже. Между ног собрался жар и распространился по ее животу и груди как огонь. Этот мужчина полностью заполнил ее, касаясь так глубоко, что она чувствовала себя захваченной им.

Она обхватила ладонями его лицо, запустив пальцы в волосы. Притянула его голову к себе.

- Лучше, чем в порядке, - сказала Хоуп, целуя его губы.

Он ответил долгим, жарким поцелуем, двигаясь в ней, скользя внутрь и наружу в медленном ритме, который все нарастал и нарастал, пока они оба не стали задыхаться. Дилан отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза, и дыхание стало неровным от резких движений его бедер. Каждое нервное окончание в теле Хоуп ожило и звенело от теплого струящегося удовольствия, толкая ее все выше и выше, и выше к освобождению. Это чувство становилось все сильнее, горячее, и от насла<



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-19; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 44.197.197.23 (0.018 с.)