ТОП 10:

Ксенофобия – опыт трех тысячелетий и практические выводы



 

В основе любой ксенофобии лежит конкуренция: экономическая, религиозная или политическая – борьба за влияние и ресурсы. Вытеснение и ограничение конкурентов, закрепление общин мигрантов в подчиненном положении – общее правило человеческой истории. Еврейские погромы, организованные греками в античной Александрии и Одессе 1871 года, были вызваны именно стремлением уничтожить конкурентов. В современных патриархальных обществах, где доминирует кочевой уклад, ограничения и притеснения часто испытывают оседлые земледельцы и горожане (в Афганистане, Мавритании, суданском Дарфуре). В земледельческих культурах – кочевые группы (цыгане, гонги Индостана). В городской среде – мигранты. В конфессионально ориентированных обществах – последователи новых или доминировавших в прошлом культов. В новое и новейшее время в Восточной Европе в борьбе за власть, связанной с установлением режима доминирования «аборигенной» национальной группы, магнаты XVI столетия (Хмельницкий) или националистические правительства ХХ века (Скоропадский, Пилсудский и другие) использовали для давления на горожан-«инородцев» (евреев, немцев, поляков, русских) крестьян и люмпенизированные городские слои, состоящие из бывших крестьян. «Хмельнитчина», петлюровщина и Бабий Яр имеют общие корни. Средневековые «запреты на профессию», не позволявшие еврейским профессионалам (оружейникам, кожевенникам, строителям, ткачам, ювелирам или врачам) конкурировать с цеховыми мастерами, по сути своей ничем не отличаются от «процентной нормы», призванной минимизировать число евреев с высшим образованием. Норма эта, законодательно закрепленная в России до 1917 года, а в СССР – неформальный, но действенный инструмент послевоенной политики государственного антисемитизма, не является отечественным изобретением: в США «процентная норма» практиковалась университетскими корпорациями, включая Гарвард, до 60-х годов ХХ века.

 

Уникальной «лабораторией» ксенофобии, ее последствий для обществ и государств, ее практикующих, и противостояния ей является история евреев. Антисемитизм – древнейшая из известных форм ксенофобии – возник одновременно с еврейской диаспорой – первой в истории человечества, история которой насчитывает почти 3000 лет. Как следствие, еврейские традиции включают нормы и правила поведения этно-конфессионального меньшинства в диаспоре и совместного проживания различных групп, позволяющие минимизировать потенциальные конфликты между ними. Еврейские первоисточники включают, в частности, такие поведенческие императивы, как: «Не делай другому того, чего не желал бы от него для себя», «Все евреи ответственны друг за друга», «Если не я за себя – кто за меня? Но если я только для себя – тогда зачем я?».

Сходные с антисемитизмом фобии возникли и распространились, особенно в новое и новейшее время, в отношении столь различных национальных групп, как армяне, китайцы или индийцы. Это касается также этно-конфессиональных меньшинств, включая парсов, бахаистов, христиан Ближнего Востока и Африки, etc. Проблема ксенофобии, таким образом, не сводится к особенностям евреев как народа, но подчинена общим закономерностям развития человеческого общества. Трагическим примером этого является геноцид армян в Турции при «младотурках», а также повторивший в мельчайших деталях еврейские погромы китайский погром в Благовещенске, спровоцированный «Боксерским восстанием». Распад колониальных империй во второй половине ХХ века привел к взрывному росту трайбализма и местного национализма, следствием которых стали преследования меньшинств: выходцев из Британской Индии в Восточной Африке, ливанцев и сирийцев в Западной Африке, китайцев-хуацяо в Индонезии, Малайзии и Вьетнаме, белых фермеров в Зимбабве. Распространение политического исламизма практически уничтожило христианские общины Ирака и Палестины и поставило под вопрос перспективы выживания христианства не только в Судане, но и в таких странах, как Египет и Ливан, а в случае успеха противников режима Асада – и в Сирии.

Ксенофобия добивается успеха только при попустительстве или прямом соучастии местных властей. Там, где власть не заинтересована в успехе ксенофобии, она достаточно легко берет ее под контроль. Позиция верховной власти имеет решающее значение. «Дело Дрейфуса» во Франции, «Дело Бейлиса» в России, деятельность отечественной «Черной сотни», берчистов и других расистских групп в США первой половины ХХ века были возможны вследствие сочувственного отношения местных и центральных административных органов. Геноцид армян в Турции, нацистские «Нюрнбергские законы» и «окончательное решение еврейского вопроса», этноцид меньшинств, организованный афганскими талибами, – результат непосредственного вмешательства государства, взявшего ксенофобию на вооружение, как политический инструмент. Это же касается погромов китайских предпринимателей в странах Юго-Восточной Азии. В то же время Сингапур, где основатель государства Ли Куан Ю в жесткой форме пресек попытки разжечь конфликты между китайцами, малайцами и индусами, может служить примером мирного сосуществования.

Причиной поддержки ксенофобии властями может быть заинтересованность в вытеснении и уничтожении конкурентов в пользу соперничающих этнических или этно-конфессиональных групп. По отношению к евреям в античный период – это греки и финикийцы. В Средневековье – греки и армяне в Византии или ломбардцы в Италии. В новейшее время – афроамериканцы и выходцы из Латинской Америки в США, палестинцы и выходцы из Магриба и Пакистана в Европе. Ксенофобия может быть выгодна соперничающим профессиональным группам: цеховым корпорациям в Средневековье, представителям свободных профессий и предпринимателям в новое и новейшее время. Наконец, ее могут разжигать конкуренты из «титульного» этноса по мере их появления на исторической арене. Так, изначально для постройки городов, налаживания торговли и ремесел в Польшу и Литву были приглашены евреи и немцы. По мере подъема экономики контролируемые ими отрасли вызвали интерес у местной элиты, что и привело к вытеснению и физической ликвидации упомянутых групп, с привлечением государственного репрессивного аппарата. Это же касалось поляков и русских в Литве, литовцев и русских в Польше. В ХХ веке процесс шел особенно интенсивно в период непосредственно до и после Второй мировой войны. В России следствием реализации упомянутой стратегии стали «черта оседлости» и развитое дискриминационное законодательство, призванное не допустить евреев, в том числе предпринимателей, во «внутренние губернии». Плюс периодические выселения их из сельской местности и крупных городских центров (Москва, Санкт-Петербург). Плюс ограничения в инвестиционной деятельности, в том числе евреев, являющихся местными уроженцами (горное дело, золотодобыча и рыбные промыслы в Сибири и на Дальнем Востоке). В США – деятельность Генри Форда в довоенный период («белый антисемитизм») и последователей Луиса Фаррахана, Джесси Джексона и их сторонников в 70 – 90-х годах («черный антисемитизм»).

 

Еще одна распространенная причина государственной поддержки ксенофобии – стремление получить контроль над финансовыми или материальными ресурсами, которые нельзя секвестировать законным путем. Характерная черта политики «изгнаний», сопровождавшихся конфискацией имущества, которые периодически осуществлялись как восточными владыками, так и европейскими монархами в альянсе с инквизицией, со времен Средневековья до XVII века, самым известным из которых является изгнание евреев из Испании в 1492 году. Из той же области – «ариизация» еврейской собственности в Третьем рейхе, конфискация властями подавляющего большинства стран арабского и исламского мира активов еврейских общин после создания Израиля, а также насильственная «африканизация» и «арабизация» собственности «европейских империалистов» в постколониальный период.

Наконец, властям может быть просто необходимо в случае их явного провала в политике, экономике, ликвидации последствий природных катастроф или борьбе с эпидемиями найти виновных, на которых могут быть обращены претензии населения, в том числе люмпенизированных низов общества. В ранней европейской истории примером этого может служить уничтожение еврейских общин в ходе кризисов, поразивших средневековую Европу в период Крестовых походов, и «Черной смерти» – пандемии чумы в XVI веке. В ХХ веке обвинение евреев во всех бедах Веймарской Германии, в конечном счете приведшее к холокосту. В XXI столетии такой подход характерен для антисионизма «новых левых», включая «зеленых», антиглобалистов и их союзников из числа европейских исламистов и неонацистов. Призванная стимулировать эмиграцию евреев погромная политика, проводившаяся царским правительством после гибели Александра II, усилившаяся после революции 1905 года, и особенно военных поражений 1914 года, «борьба с космополитизмом» и «дело врачей» 50-х, отразивший антиизраильский курс СССР государственный антисемитизм 60 – 80-х годов, – примеры из истории отечественной. Яркие примеры «антисемитизма кризисов» дает риторика политических лидеров и религиозных авторитетов современного исламского мира, в первую очередь Ирана. Нельзя не отметить и попытки объяснить причины российского системного кризиса 90-х годов «происками олигархов» или «действиями мировой закулисы», равно как объявить главной причиной провалов американской политики на Ближнем и Среднем Востоке деятельность «израильского лобби».

 

Целенаправленное развитие ксенофобии, как правило, ведется последовательно, проходя такие этапы, как создание и пропаганда «образа врага»; религиозное или политическое обоснование и законодательное ограничение его профессиональных, имущественных, избирательных и прочих прав, а также насильственные действия: погромы, изгнание или геноцид. Для организации первого этапа современные СМИ, печатные и электронные, предоставляют возможность, значительно превосходящую все то, чего можно было добиться в предшествующие эпохи. При этом роль традиционной агитации, в том числе религиозной, распространенной в исламском мире и среди афроамериканцев США, сохраняется, но главными инструментами распространения ксенофобии являются радио, телевидение и Интернет. В России на протяжении 90-х годов сложилась сеть изданий, специализирующихся на выпуске литературы и периодики откровенно расистской и антисемитской направленности. Пресечение их активности соответствующими силовыми ведомствами до последнего времени практически не велось. Классическими примерами второго этапа развития религиозно-политической ксенофобии являются дореволюционные российские и румынские (до 1919 года) законы. В большой мере это касается западноевропейского и, отчасти, американского законодательства начала ХХ века. Наиболее известным примером европейского антисемитизма в ушедшем столетии стало законодательство нацистской Германии 30 – 40-х годов, в том числе Нюрнбергские законы.

В современном мире велико значение антиеврейского и антиизраильского факторов в формировании соответствующей законодательной базы стран исламского мира, принятой после их деколонизации. В России самым значимым вкладом в этой сфере стала инициатива группы депутатов Государственной думы РФ, поддержанная несколькими сотнями их сторонников, по запрещению деятельности еврейских организаций, охарактеризованная президентом Путиным как действия «придурков и провокаторов». Наконец, говоря о третьем этапе, за 140 лет, прошедших с начала погромов в России, давших толчок основным событиям в жизни евреев ХХ века, можно увидеть, что в этот краткий исторический промежуток вошла эмиграция 2 млн евреев из Российской империи с 1880 по 1917 год. Гибель нескольких сот тысяч евреев в годы Первой мировой и Гражданской войн и нескольких сот тысяч человек в репрессиях. Уничтожение 6 млн человек, в том числе миллиона детей, в годы холокоста. Эмиграция миллиона евреев из стран исламского мира и террористическая война против еврейских общин и еврейского государства. Как следствие, евреи потеряли в ХХ веке треть своей мировой популяции. В итоге погромов и преследований, если в конце XIX века крупнейшая община мира составляла около 6 млн человек, жила в Российской империи, к началу ХХI столетия крупнейшими еврейскими общинами планеты являлись диаспора США из 6 млн человек и еврейское население Государства Израиль, примерно в тех же размерах.

В современном мире, в первую очередь на Западе и в исламском мире, получили широкое распространение псевдонаучный ревизионизм в отношении холокоста и сомкнувшийся с неонацизмом антисионизм. С середины 90-х годов эти теории распространяются из Западной Европы и стран Ближнего и Среднего Востока на территории России в кругах, пытающихся возродить политику государственного антисемитизма и антисионизма 30 – 80-х годов. Причем особенность современного этапа – использование ксенофобии и антисемитизма как рекламного слогана ради победы во внутри– и межгосударственной борьбе. Практика эта в первую очередь касается арабского мира и Ирана, однако характерна и для отдельных групп, действующих в России и Соединенных Штатах, а также широко распространена в Западной Европе. Диапазон обвинений включает и классический набор: «кровавый навет», ответственность за «злодеяния» коммунизма или капитализма и обвинения нетрадиционные, сориентированные на местные или глобальный «рынки новостей». Ключевую роль во всем этом играет антисемитизм, маскируемый под антисионизм, в том числе с использованием международных организаций, в первую очередь ООН, в стенах которой Израиль превратился в «еврея среди наций».

Особенности государственного и международного антисемитизма на современном этапе – формирование идеологии исламофашизма и Дурбан-Женевский синдром. В первом случае речь о том, что исламский мир проходит стадию острейших кризисов: политического, социального, демографического, экономического, экологического и конфессионального. Глобализация поставила вопрос его интеграции в мировую систему, разрушив барьеры, отгораживавшие его от современного человечества. Одной из наиболее болезненных для населения исламского мира итогов этого стал кризис самоидентификации, в результате которого исламская элита и «улица» сосредоточились на поисках «образа врага». Выбор на эту роль Государства Израиль привел к масштабному синтезу идей, образов и стереотипов, характерных для нацистской Германии, с идеями, образами и стереотипами, характерными для исламского мира. Результат тем более предсказуемый, что тесные связи объединяли арабских политиков и религиозных деятелей, включая иерусалимского муфтия Хадж Амина аль-Хусейни, в 20 – 30-е годы именно с Германией, и это время было периодом становления не только арабского национализма, но и германского фашизма.

Дурбан-Женевский синдром – превращение антисемитизма и ксенофобии в инструмент политической и экономической борьбы третьего мира с «золотым миллиардом», символом которого являются евреи. Радикальный политический исламизм распространился далеко за пределами исламского мира, освоив такие инструменты, как международный терроризм, а также сочетание использования легальных методов давления с провокациями и насильственными действиями, примером которого стал датский «карикатурный скандал». Проведенная на рубеже веков в Дурбане (ЮАР) под патронажем ООН конференция по борьбе с расизмом стала исторической вехой в становлении нового антисемитизма и ксенофобии, объединила представителей третьего мира, неонацистов, антиглобалистов, «новых левых» и радикальных исламистов на антизападной, антиамериканской и антиизраильской основе. Все юдофобские мифы и стереотипы прошлого в ходе этого «форума» были объединены в единое целое, возложив на евреев и Израиль вину за все проблемы современного человечества. Следствием стали не только легитимация мегатеракта «9/11» и взрывов в европейских столицах, но и беспрецедентная интенсификация и профессионализация политической борьбы с евреями, Израилем и современной цивилизацией. Итогом стал, помимо прочего, «карикатурный скандал» – тщательно спланированная провокация, призванная проверить Европу и НАТО «на прочность». Характерно, что конференция, проведенная ООН в 2000-х годах в Женеве при активном участии России, призванная учесть и избежать скандала дурбанского типа, чему во многом была и посвящена работа российской части оргкомитета, провалилась, повторив Дурбан с минимальными изменениями.

Последствия ксенофобии, в том числе антисемитизма, для государств, где они являются допустимым политическим инструментом элиты, – однозначно негативны. Общественно-социальные связи, включая семейные, в обществе, допускающем сегрегацию по этническому или этно-конфессиональному признаку, разрушаются. Внутренняя неустойчивость приобретает масштабы, которые ставят под сомнение само существование страны. Группы, которым изначально отводится роль обычного инструмента в проведении политики ксенофобии, как правило, выходят из-под контроля и пытаются захватить или захватывают власть. Помимо популизма, который выходит за рамки допустимого для сохранения устойчивых отношений по линии электорат – элита, это чревато военными конфликтами с соседними странами, а также внутренними – до гражданской войны и распада государства включительно. Даже если забыть о Германии, пережившей несколько десятилетий вне рамок единого государства, а также Австро-Венгерской и Оттоманской империях, в современном мире существует ряд «децентрализованных» или «бывших» государств и территорий, убедительно подтверждающих этот тезис. Это в первую очередь касается Ближнего и Среднего Востока. Лишь в Ираке и Афганистане толчок к распаду был дан извне. Сомали и Судан, охваченные гражданской войной, угрожающей распространиться за пределы их границ, а также Ливан и Палестина стремительно распадаются, невзирая на масштабную помощь со стороны мирового сообщества. Да и судьба Грузии и Молдавии, руководство которых в начале 90-х годов попыталось использовать ксенофобию во внутренней политике, оказалась печальной.

Кроме того, экономические и структурные основы ксенофобного государства приобретают чрезвычайную неустойчивость. Необратимые потери человеческого капитала, приостановление внешних инвестиций, деградация кадров в неконкурентной среде – следствия возникновения расово или конфессионально однородного общества. Так, Германия, ставшая в 30 – 40-х годах «юден фрай», до сих пор не может восстановить фундаментальную науку, потеряв основные собственные научные школы, основатели которых бежали в СССР, США или Великобританию. Палестина больше не существует как самостоятельная экономическая единица, способная хотя бы прокормить собственное население. Да и инвестиции в экономику России в немалой степени сдерживались в 90-е сообщениями мировых СМИ об уровне ксенофобии в стране. Начиная с ожидавшегося, хотя и не состоявшегося погрома в годовщину 1000-летия крещения Руси, СССР, а затем Россия потеряли несколько миллионов человек, чей отъезд, в немалой степени именно из-за боязни национальных конфликтов, нанес стране колоссальный ущерб. Об «утечке мозгов» с конца 60-х годов не стоит и говорить, тем более что обратный процесс запущен лишь недавно.

Как следует из всего вышеизложенного, ксенофобия и антисемитизм могут принести краткосрочные дивиденды людям, использующим их в политических или экономических интересах, но всегда приводят к долгосрочным потерям, а иногда и краху обществ и стран, которые не способны с ними справиться. Так, Ясир Арафат предпочел остаться революционером, пытающимся уничтожить Израиль, а не стать главой палестинского государства. Своей цели он не достиг, но палестинцы до сих пор являются заложниками его политики, при том, что преемника, способного выполнять его функции, нет и, скорее всего, уже не будет. Что до государств, принимающих людей, бежавших от преследований, они выигрывают соревнование у стран, которые этих людей изгнали. Голландия, приютив евреев, бежавших из Испании и Португалии, выиграла у этих стран экономическое, геополитическое и военное соревнование, а в новейшие времена СССР, США и Франция с успехом использовали на свое благо таланты бежавших из Турции армян. Как следует из беспристрастного анализа событий, происходивших в ХХ веке, ксенофобия и антисемитизм побеждают только при поддержке властей и не имеют шансов на успех при отсутствии таковой. Именно поэтому они победили в России и Турции начала ХХ века, а также гитлеровской Германии, но не в Сингапуре, Финляндии, Италии или США. И, наконец, этнические и этно-конфессиональные группы, являющиеся объектами ксенофобии, получают, преодолевая ее, колоссальный дополнительный импульс цивилизационного развития. Судьба армян и хуацяо, парсов и бахаистов, индийских беженцев и пакистанских «мухаджиров», евреев и современных русских убедительно свидетельствует об этом.

 

Заметки на полях

Настоящие русские

 

Война в Чечне и теракты в столице и на юге России заставили многих задаться вопросом: не решить ли проблему безопасности, выселив всех чеченцев из Москвы. Или из России. На всякий случай. Или, на еще более всякий случай, – всех мусульман. Чохом. Или, на худой конец, хотя бы «лиц кавказской национальности». Для тех, кто помнит, во времена почившей в бозе, но вечно живой, как Ленин, советской власти, евреев называли «лицами еврейской национальности», когда их очень хотелось назвать жидами, но положение обязывало держаться в рамках.

Россия – для русских… Справедливо. Не для папуасов же. Понаехали… Менее понятно. Многие живут – где жили. Сто лет назад. Двести. Некоторые – тысячу. Некоторые больше. Во времена, когда на Кубани римских легионеров было больше, чем сегодня ОМОНа вместе с МЧС, венгры жили за Уралом. По Нечерноземью проносило то верховых гуннов, то готов пешим ходом, а мать городов русских – Киев – была пограничным фортом, где неразумные, но более или менее цивилизованные хазары удерживали натиск скандинавских конунгов, стремившихся непременно приколотить щит к вратам нынешнего Стамбула. Прощения просим за смешение столетий.

 

Если по справедливости, то особенно никто из Поволжья, с Урала, из Сибири, с Дальнего Востока, Кавказа, из Средней Азии и Восточной Европы в Россию не приезжал. Это Россия туда естественным историческим путем пришла, включив в конечном счете в свой состав территории от Ледовитого океана до границ Индии и Китая по картографической вертикали и от Тихого океана до Атлантики по горизонтали. Территории огромные, с разноплеменным населением, говорившим на всех мыслимых языках и исповедовавшим все мыслимые религии. Пришла сама, согласно законам тысячелетнего поступательного, иногда – возвратно-поступательного движения. Движения как организованного князьями, царями и генеральными секретарями «сверху», так и огромной массой ушкуйников, казаков, шабашников, лимитчиков и молодых специалистов «снизу». По пути превратившись из заштатного третьеразрядного княжества со столицей на никому не известной речушке в великую державу.

Соответственно, жителями этой России помимо своей воли, кто сопротивляясь, кто не слишком, а кто и совсем добровольно (альтернативы были много хуже), стали разнообразнейшие татары и лица всех кавказских национальностей, белорусы и украинцы, поляки и прибалты, а также отдельно взятые китайцы и корейцы. Плюс молдаване, узбеки и, страшно сказать, евреи. Исключения были. Калмыки, например, действительно прикочевали сами, чем исключительно порадовали рачительных Романовых, которые, в отличие от современной Государственной думы, понимали, что лишняя рабочая сила и призывной контингент для державы есть благо. Немцев – так просто приглашали, причем настойчиво. Специалист, он и в ХVIII веке специалист, будь он хоть мушкетер, хоть колбасник.

Так что сегодняшнее, раздражающее ревнителей чистоты расы и веры разнообразие населения есть следствие простого факта: Россия как империя состоялась. Более того, она продолжает ею быть. Как и всякая империя, она переживает хорошие и плохие времена, подъемы и спады, сжимается как шагреневая кожа в трудные годы и расширяет сферу влияния в периоды успеха. Как раз сейчас, в начале века, пережив катастрофический по силе удар, она, оживая, возрождается в очередной раз. Это больно, и вокруг много грязи – но это не агония, а именно родовые муки.

Такие кризисы, как распад СССР, породивший цепную реакцию передела границ на огромном евразийском пространстве, неизбежно порождают перемещение миллионов людей. Столь же неизбежно люди эти либо бегут куда глаза глядят (в нашем случае – в США, Израиль, Германию), либо переезжают в метрополию (а это Россия), и в первую очередь в ее столицу (как легко догадаться – это Москва), а также крупнейшие города. Закон сей незыблем для любой Империи, управляй ею хоть Август, хоть Цинь-Ши-Хуанди, хоть Гарун аль-Рашид. Нечего удивляться притоку на родные улицы «инородцев». Была бы Москва Тьмутараканью – никто, кроме отдельно взятых пенсионеров на излете дней, в ней бы, помимо коренного населения, и не появлялся. Следствием чего были бы благолепие и спокойствие, близкие к кладбищенским.

Выселять кого угодно откуда угодно бессмысленно. Это не решает ситуацию с безопасностью, ибо вполне славянский бомж за небольшие деньги или просто не ведая, что творит, принесет что угодно куда угодно. Хоть бомбу в метро, хоть холеру с чумой на вокзал. Смысл имеет перестать использовать приезжих как объект мелочного рэкета и активно включить их в обеспечение коллективной безопасности страны. Американцы в свое время справились со своими национальными преступными группировками, только когда в состав «белой» полиции вошли выходцы из этнических групп, до того представленных только в рядах мафии. Для управления Кавказом русские цари сформировали из горцев «Дикую дивизию». Что делать и как – известно давно. Хватит ли политической воли и умения у сегодняшней элиты России возродить и использовать традиционные, хотя давно забытые, рецепты управления империей – это уже другой вопрос.

Люди, призывающие оставить Россию для русских, плохо понимают, в какой стране живут и кто ее населяет. Весь мир давным-давно считает русским любого выходца из СССР. Не случайно миллионы людей в мире называют себя «русскими немцами» и «русскими евреями». Это настолько обычно, что в Израиле для того, чтобы хоть как-то обозначить отличие бывших советских евреев от русских, первых называют просто «русские», а вторых – «русские русские». При этом страшно обижаясь, что выходцы из одной шестой части света в местных армейских казармах инстинктивно сбиваются вместе, невзирая на различия в интеллектуальном, национальном и социальном уровне. Кроме нас, это характерно для американцев, англичан, французов и китайцев с японцами. К вопросу о традициях империй…

Не будем вспоминать великих русских мореплавателей, генералов и деятелей культуры с фамилиями неславянского происхождения и стенать по поводу арапа Петра Великого, которого сегодняшние скинхеды при случае забили бы ногами. Не будем даже повторять в зубах навязшие, но от этого не менее верные аргументы, что любая этническая или религиозная чистка в России бумерангом ударит по русским в ее собственных национальных автономиях или бывших союзных республиках. Скажем просто: гремучая смесь, которая в течение тысячелетия составила русский народ, может, и замешена на славянских корнях, но в какой пропорции к ним добавлено европейских, тюркских, еврейских и кавказских «кровей» – один Бог ведает. Против истории не попишешь. Невзирая на наше вечное самоуничижение, сегодняшние русские – такой же народ империи, как римляне, когда они перестали быть племенем, владевшим крошечным городом, и стали мировой державой. Как китайцы на протяжении тысяч лет. Как американцы сегодня. Просто одни твердо помнят свои корни, другие – смутно, а третьим это все «до фонаря».

 

Совершенно непонятно, кого и откуда выселять, если этнографы дружно утверждают, что в огромной массе своей казаки по происхождению если не родные, то наверняка двоюродные братья кавказских горцев. Это родство может не слишком нравиться, но уж точно – обеим сторонам одновременно. В конце концов, тот простой научный факт, что единственно внятное объяснение происхождения фамилии «Баркашов» содержится в оксфордском словаре еврейских фамилий и расшифровывается она как «Бен рабби Хаим-Шмуэль», евреев так же не приводит в восторг, как и ее известного истинно арийским рвением во имя чистоты русской расы носителя.

Вопрос, кто те «настоящие русские», для которых, единственных, Россия и есть Родина, не имеет смысла. Родина она для всех, кто ее населяет, когда и если эти люди работают на нее, защищают ее и полагают своей землей. «Племен и языков» на этой земле за обозримый исторический период сменилась тьма тьмущая. Относясь с уважением к памяти и праху всех тех, кто ее возделывал и отстраивал, попробуем осознать, что, пытаясь определить, кто же из сегодняшних жителей страны и есть ее «самый настоящий» хозяин, мы своими руками разрушаем все, что было в ней построено до нас. За тысячелетие государственности и без малого четыреста лет империи.

Есть лишь один тест, по результатам которого можно определить, кто должен жить в России, а кто нет. Кто имеет все права, а кто – никаких. Тот, кто ее создает и строит, – да. С большим респектом и к нему, и к правильно его воспитавшим папе с мамой. Тот, кто ее разрушает, – нет, вне зависимости от его гражданства, национальности, вероисповедания и имеющейся крыши. Тот, кто укрепляет страну, как общий дом для всех людей, которые ее населяют, – да. Тот, кто кроит для себя отдельный обустроенный угол, не обращая внимания на урон, нанесенный соседу, – нет. Правило это едино для всех, кто живет в сегодняшней России, вне зависимости от того, русский он, еврей, татарин, чеченец – далее по списку. А пытаясь причесать всю страну под гребенку – не подстричь бы ей ненароком крылья.

 

Глава 21

Северный Кавказ

 

Рассматривать ситуацию на российском Северном Кавказе имеет смысл, не обобщая все, что там происходит, детально разбирая местные особенности, которых во всей этой мозаике, учитывая ее сложнейшую этническую и конфессиональную специфику, более чем достаточно. Проблема в том, что это требует отдельной книги энциклопедического формата. Автор хотел бы остановиться на нескольких пунктах, понимая, что вряд ли сможет дать рецепты, которые будут услышаны и восприняты, но обозначить проблемы может. Одна из них – отсутствие сколь бы то ни было внятной стратегии «начальства» по отношению к тому, что происходит на Кавказе, да и вообще в стране. Это к вопросу о том, как соотносятся центральная власть, федеральная власть и власть региональная. Речь не только о ныне правящих администрациях, в том числе чеченской, но и о любых их преемниках или предшественниках. Российской стратегии в отношении национальных и территориальных провинций страны нет, есть тактика – колеблющаяся, сиюминутная. Такой ситуация будет, пока центр не поймет, чего он, собственно, от регионов хочет, какие полномочия даны власти на местном уровне, какие являются прерогативой федеральной и как это все должно работать. Пока не будут приняты правила игры, причем достаточно долгосрочные и прозрачные, невозможно выстроить механизм, при котором северокавказские элиты, живущие в Москве или республиканских столицах, и российская элита смогут, наконец, понять, как, собственно, эти республики отстраивать. Отстраивать, превращая из вечных черных дыр российского бюджета в стабильные регионы, способные к самостоятельному существованию, что в конечном счете было бы единственно правильным результатом работы.

Все, что говорят представители Северного Кавказа в Государственной думе и всех прочих органах, где они выступают, свидетельствуя, что регион в целом и все его составные части в отдельности – это часть России, напоминая старые добрые времена, ясно дает понять, что все мы из одной комсомольской ячейки. Но до сих пор не понятно, чем с экономической точки зрения – не теоретически, а на самом деле – в регионе занимаются. Как местные администрации, так и федеральная власть. Идет ли реальное восстановление региона или массовое бюджетное списание под лозунгом кластеры «Северного Кавказа»? Если бы туда было вложено все, что было вложено на бумаге, регион был бы если не Кувейтом, то по крайней мере Кипром. Города были бы отстроены, дороги проложены, коммуникации функционировали, заводы работали – по крайней мере, как в Чечне, где Грозный не стыдно демонстрировать внешнему миру. Что такое северокавказские республики в целом? То ли некое место, куда попадают деньги, которые потом перераспределяются в другие места страны, то ли регион, где действительно надо построить экономику. Понимать это стоит хотя бы для самих себя и на местном, и на федеральном уровне.

Особый вопрос – имидж жителей региона в России. Во время индейских войн в США существовал в литературе портрет «благородного индейца». В СМИ России позитивный портрет чеченцев, ингушей, осетин и представителей народов Дагестана отсутствует. Об этом говорят не только правозащитники, но и представители национальной элиты. Можно сколько угодно вспоминать огрехи советской национальной политики, и она действительно была неидеальна, но она по крайней мере была. То, что в этом качестве выступает сегодня в России, – катастрофа федерального уровня. В стране федеральные телеканалы существуют в качестве единой системы, управляемой вертикалью власти, в рамках того, как оно может быть управляемо и как власть вообще управлять может. Стоит отметить, что в этом едином и вроде бы управляемом пространстве ничего не сделано для того, чтобы в России не развивался национализм – совершенно неважно, великорусский или местнический. В целом ряде случаев единственная тема в отношении целых национальных групп сводится к тому, чтобы найти террористов и уничтожить их. Либо поставить выходцев с Северного Кавказа (а также постсоветских республик) на место в российских регионах, куда они «понаехали».

Хотелось бы перестать говорить о соседях по стране только в негативном ключе. В истории и культуре любого народа есть огромный резерв позитива. Именно о нем и стоит говорить в стране, которая в сфере межнациональных отношений дрейфует черт знает куда, вызывая ностальгию даже по агитпроповским передачам советского времени. Есть исключения, но они случайны. Когда во время трагедии в центре на Дубровке, где шел мюзикл «Норд-Ост», генерал Аслаханов пошел спасать заложников – это был редчайший случай, когда на телевизионных экранах появился чеченец, по поводу которого было видно: этот человек пошел рисковать жизнью за других. Но это был уникальный случай. Ключевую роль в перемене имиджа играют сами национальные диаспоры. Сколько угодно можно говорить, что государство не делает этого или того. У автора есть опыт, основанный на полутора десятилетиях работы Российского еврейского конгресса, значительная часть средств и усилий которого тратилась не на PR по поводу того, какие евреи замечательные, а на поддержку бедных стариков, жертв стихийных бедствий и терактов, сирот или талантливых студентов, которые к евреям не имели никакого отношения. Автор не испытывает счастья от того, что выходцы с Северного Кавказа заняли место евреев в очереди на погром и стоят первыми в отечественных фобиях. Но отношение к ним как народам во многом зависит от того, как их диаспоры будут использовать свои возможности – финансовые, организационные и политические. Никто в мире еще никого не полюбил вследствие указаний «сверху».







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-23; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.207.132.114 (0.015 с.)