ТОП 10:

Бизнес как часть национальной биосферы



 

Говоря о русском бизнесе, мы обычно говорим об олигархах, точно так же, как, говоря об Африке, вспоминаем львов, слонов, жирафов и гиппопотамов. На худой конец – леопардов, носорогов или буйволов. Но не шакалов, марабу или, спаси Господи, мелких, но подвижных сурикатов. Такое впечатление, что бизнесом в России, помимо победителей гонок на призовые места в списке «Форбс», никто не занимается. Впечатление это складывается, во-первых, потому, что именно они нам интересны. Как интересны нам Уоррен Баффет и Билл Гейтс, а не их сосед-бакалейщик, хотя таких, как он, тьмы и тьмы, а миллиардеров несколько десятков. Во-вторых, налоговикам, журналистам, парламентариям и министрам, а также ведомствам, инстанциям и организациям, которые они представляют, крупная дичь важнее мелочи. Одного тяжеловеса завалил (уговорил, обложил мздой, описал – с ударением на последний слог) – и сыт, и пьян, и нос в табаке. Спи спокойно на своей Майорке (Сардинии, Рублевке, даче на шести сотках, редакционном диване) до следующего раза. Заниматься мелкими – себе дороже. Сколько воробьев нужно, чтобы план по мясу был выполнен, как со среднего быка? Хотя на каждого хитрого воробья найдется свой инспектор, тем более что с быками связываться не всякий и рискнет. Причем не только на сафари: не случайно именно этот термин прижился в криминальной среде, откуда плавно перекочевал в среду деловую. При всем том, повторим еще раз, несмотря на заботу о них государства и муниципальных властей, мелкие и средние бизнесмены в стране до конца так и не перевелись, хотя немало поуменьшились в числе. Бывшие кооператоры и военные отставники, директора совхозов и разваленных заводов, дамы средних лет и средней внешности, бодрые пенсионеры и студенты-старшекурсники. Выходцы из Сибири и Нечерноземья, Северной столицы и Москвы, с Кавказа и из Средней Азии. Экспаты – иностранцы, раздумавшие после женитьбы на местных девушках возвращаться в свою Сирию, Гану, Индию или Китай. А также родственники чиновников, бывшие чиновники, представители и доверенные лица чиновников и «смотрящие» от лица чиновников в количествах, превышающих среднестатистические показатели по всему прочему цивилизованному миру. Ну, да что еще с ними делать, с этими современными дьяками, подьячими и коллежскими асессорами. Кто на «кормление» посажен, а кто сам пристроился – не разберешь…

Законы биосферы в полной мере распространяются на деловое сообщество, как, впрочем, и на прочие группы, в которые организовано человечество. Свое место есть у всех. У крупных есть своя поляна, на которой они и пасутся. У средних своя. Мелкие суетятся где-то под ногами, подбирая крошки, до которых остальным нет никакого интереса. Периодически в пространстве проплывает что-то громадное, трудновообразимых очертаний, роняя на ходу наполовину пережеванные куски, за которые немедленно поднимается драка между крупными. По большому счету, знание того, как устроена жизнь в джунглях, океане или прериях, позволяет представить себе, что такое бизнес, гораздо лучше, чем большинство учебников по организации и ведению этого самого бизнеса. Но сколько в мире тех, кто это знает? Хотя Лоренц, Гржимек или Джерри Даррелл могли бы спасти не меньше деловых репутаций, чем Ли Якокка или Ли Куан Ю, понимание этого мало распространено в отечественном бизнесе, быть может, потому, что он напоминает не столько западную конкурентную среду, сколько среду арабскую или латиноамериканскую, с ее полной зависимостью от власти. Мелкого бизнеса от низовых силовиков и уголовщины. Среднего от силового начальства и муниципальных мафий. Крупного от кампаний по пресечению и упорядочиванию, заведенных невесть с какого бодуна высшим начальством, и от самого этого начальства. Сверхкрупного исключительно от начальства высочайшего. Славься, славься, наш русский царь… Минуй нас царский гнев и царская любовь. Сегодня ты в «семибанкирщине», а завтра – в эмиграции или Лефортове. Прецеденты известны. Предприниматели, несмотря на чрезмерную самоуверенность отдельных представителей сословия, в этой схеме не более чем травоядные, невзирая на размер, а чиновники и силовики – хищники, более опасные для бизнеса, чем любой криминал, а иногда и находящиеся с криминалом в тесном симбиозе. Да еще и редко осознающие пределы допустимой алчности, по мере превышения которых кормовая база в виде бизнесменов просто перестает существовать, лишая их же самих возможности питаться постоянно.

Не в том проблема, что кругом коррупция – она везде «кругом», а в том, что отечественные чиновники воруют не по чину на всех уровнях, включая уязвимый низовой и еще более хрупкий средний. Газпром или Росатом, Сбербанк или РАО ЕЭС существовать не перестанут, сколько с них ни надои. Закусочная или мастерская не переживут нескольких визитов местного масштаба, но подняться с нуля еще смогут. А вот структура среднего размера, обладающая каким-никаким капиталом, наработанным годами напряженного труда, и, как правило, работающая в узкой сфере деятельности, представляя рынок труда для занятых именно в этой сфере специалистов, замораживания расчетного счета или ареста продукции на складах не переживет. Этот бизнес живет по принципу велосипедной экономики, на которой отстроилась вся послевоенная Япония: кто не крутит педали – тот падает. Вот он в России с принятым в ее пределах повышенным вниманием мелкого и среднего начальства, подражающего начальству крупному и высшему, к любому источнику средств, которые можно изъять в чью-либо пользу, год за годом и падает. Как следствие, в отечественной экосистеме существует более или менее нормальная концентрация устойчивого к внешнему воздействию делового «крупняка», но катастрофически недостает среднего и мелкого бизнеса, на которых держится весь Запад, не говоря уже об Индии, Китае и Японии. Америку тут открывать не нужно. Прозрачные правила игры, разумно низкие налоги и отсутствие мелочной опеки со стороны бюрократии оживляют даже самую замшелую деловую жизнь. Увы, ни в ходе НЭПа, ни в 90-е, когда государство самоустранилось от страны и ее населения, предоставив последнему возможность выживать на свой страх и риск, не забывая по пути сдирать с него семь шкур, российские предприниматели ничего из вышеперечисленного так и не дождались. Ждут до сих пор. Обещаний на эту тему дано – и не вспомнить. Слов сказано больше, чем о Втором пришествии. Слова правильные. Интересно, произойдет когда-нибудь в стране такое чудо, как выстраивание разумно достаточных рамок, которые огородят аппетиты государственной и муниципальной бюрократии, включая силовиков? Но, впрочем, надежда, если только это не лучший друг советских пионеров товарищ Крупская, умирает последней.

Широко распространенное мнение о том, что российский бизнес безответственен и социально пассивен, популяризуется в основном политическими бездельниками, чьи аппетиты превышают размер бюджетов, которые они могут разворовать в рамках имитации исполнения непосредственных обязанностей. Гораздо проще протянуть руки к чужому, чем создать свое. Количество инвалидов, стариков и детей, нуждающихся в опеке, в стране гораздо меньше, чем число бездельников, которые на них спекулируют, напоминая о том, что Ильф и Петров описали воришку Альхена не для одних только современников. Впрочем, все это, равно как политический популизм, неприязнь к бизнесу и зависть к чужому достатку всех и всяческих люмпенов, не только российская специфика. Спаси тебя бог, если твоя фамилия Ротшильд. Россия с самой революции 1917 года достаточно толклась на этих граблях. Казалось, что пустые полки магазинов, дефицит всего и осточертевшие за несколько десятилетий камлания КПСС должны были стать действенной прививкой против возвращения начальственной глупости на круги своя. Похоже, это только казалось. Ну да, как говорили в советское время люди с опытом: «Пережили голод, переживем и изобилие». На деле российские предприниматели – люди образованные, хорошо знают, как устроен современный мир, и вполне искренни в своем увлечении тем, чем занимаются, и страной, в которой живут. Претензии к ним в том, что некоторые из них разбогатели, прихватив бесхозное госимущество в 90-е, понятны. Основаны эти претензии на том, что смогли это именно те, кто смог, а не те, кто их в этом упрекает. Ну, тут ведь как? В свое время один знакомый автора из числа лидеров мирового «Форбса» по этому поводу высказался невежливо, но четко: «Команда была – не п-дить, а пи-дить». С ударением сначала на последний, а затем на первый слог. Да простят читающие эти строки дамы.

Российский бизнес, несмотря на сравнительно незначительную численность этой категории населения, хочет и может вести себя как американский, прославленный широтой финансируемых им благотворительных программ, а когда ему в этом не мешают, так себя и ведет. Причем «русские» готовы расходовать на социалку, а также прочие проекты, не приносящие им прибыли, больше, чем любая известная автору национальная генерация предпринимателей, за исключением все тех же американцев. Чего они не любят – так это давления и выкручивания рук. Точно в соответствии с анекдотом деловые люди «в неволе не размножаются». Опыт фандрейзинга – сбора средств на общественных началах, которым автору пришлось заниматься несколько десятилетий, причем в годы активной работы Российского еврейского конгресса в особо крупных размерах, доказывает это. У каждого свои приоритеты. Один предпочитает ученую братию, другой не в состоянии пройти мимо больных детей, а третий – одиноких стариков. Кто любит музеи, кто заповедники, а кому-то нравится архитектура или театр. Нормальный для всего цивилизованного мира расклад, в России реализуемый с особенным азартом, быть может, потому, что все ее нынешние богачи когда-то жили в студенческих общежитиях, коммуналках и малогабаритных квартирах. Нуворишество в жизни некоторых из них присутствует, не без этого, но кастового снобизма нет и взяться ему неоткуда. Ты к ним с душой – и они к тебе с душой. Ты к ним с уважением – они к тебе с отдачей. Люди как люди. Только с деньгами.

Деньги, как известно, начиная с какого-то момента, для нормального человека не более чем инструмент реализации своих детских желаний. Кто-то хотел слетать в космос. Кто-то мечтал об участии в авторалли или переходах через океан. Кто-то о собственном зоопарке. Кто-то о поездке в Антарктиду, на Северный полюс, в пустыню или джунгли. Кому-то грезилась охота на пиратов или крупных хищников. Кто-то строил себя по Стругацким: «Счастья для всех. Даром. И пусть никто не уйдет обиженным». Последнее грело душу автора, пока у него, как практикующего бизнесмена, не завелись деньги. В свое время американские друзья попытались выяснить, на кой черт ему сдалось все то, на что он эти деньги тратил: Институт Ближнего Востока, издание десятков книг по иудаике, археологический Хазарский проект, компративистская «Вавилонская башня», пополнение фондов ГИМа, РГБ и «Эрмитажа», поддержка Иерусалимского университета и Еврейского университета в Москве, научные экспедиции и российское востоковедение, исследование сложных систем, призванное определить, при каких условиях неживая материя становится живой, и много что еще. Как ответить на вопрос, почему металлург средних лет должен всем этим интересоваться и все это финансировать? «Потому что»? Чтобы не чувствовать себя «богатым Буратино», когда вокруг огромное число людей более талантливы, чем ты сам, и им не повезло лишь в том, что дело их жизни не приносит им таких денег, как нефть или газ, металлы или финансы, удобрения или лес? Помнится, автор, поперхнувшись традиционным 18-унциевым чурраско в нью-йоркском «Аргентинском павильоне и гриле» на 46-й улице, между 5-й и 6-й авеню, который 30 лет проработал на этом месте, но не пережил кризиса 2008-го, не смог придумать более внятного ответа, как только: «Все мы вышли из плаща Руматы Эсторского». Что полностью удовлетворило собеседников, поскольку в отношении людей его поколения звучало куда вернее, чем отсылка к гоголевской «Шинели». Поскольку, что бы ни происходило в Арканаре, «когда в стране торжествует серость, к власти приходят черные». И это значит, что на переломе эпох, развале стран и переделе собственности надо в первую очередь спасать книгочеев. В том числе и бизнесменам. Как говаривал еврейский патриарх Гиллель Великий пару тысяч лет назад: «Им эйн ани ли ми ли, укшэ ани леацми ма ани, вэим ло ахшав эйматай?» Что означает в переводе для тех читателей, кто, возможно, не совсем свободно владеет библейским ивритом: «Если я не помогу себе – кто мне поможет? Если я помогаю лишь себе – кто я тогда? И если не сейчас, то когда?» Эти слова легли в основу и стали девизом для еврейской взаимопомощи и благотворительности, которые стали примером для всех систем взаимопомощи и благотворительности современного мира. Что в полной мере относится к сегодняшней России, вместе с ее бизнесменами.

 

Заметки на полях

Проблема ЮКОСа и война элит

 

Мы все-таки живем пока не в Евразии, а в «Азиопе». Россия – страна, в которой исторически власть доминировала над бизнесом, а центр над регионами. Диалог Ивана Грозного с князем Курбским или Петра Первого с боярами не сильно отличался от диалога вертикали власти с олигархами. Это наша историческая традиция, страна в ней живет и будет жить еще достаточно долго. При этом Запад будет работать в России с кем угодно и инвестировать будет ровно столько, сколько ему, Западу, будет выгодно. Более того, если в стране возникнет новый вариант Китая, то есть жестко управляемая демократия, то Запад будет инвестировать гораздо больше и охотнее. Чиновники гораздо дешевле местных капиталистов и олигархов, не претендуют на участие в управлении, и, строго говоря, Западу гораздо удобней работать в Латинской Америке, чем в системе цивилизованного партнерства. Из диалогов с западными коллегами ясно, что до поры, пока мы Западу не враги, ничего существенного не изменится для них в отношении инвестиционного климата нашей страны. Если президент или тот, кто будет на его месте, хоть Генеральный секретарь Политбюро ЦК КПСС, хоть Великий Канцлер, установит понятные правила защиты деловых интересов, в любом виде, хоть в виде концессии, Запад будет с нами работать. Это реальность, данная нам в ощущениях. Хорошо ли это для страны в исторической перспективе? Вряд ли. Поскольку такой союз отечественных чиновников и Запада может закрепить роль России в качестве сырьевого придатка цивилизованного мира. Хорошо ли это для собственно российского бизнеса? Тоже сомнительно, потому что само по себе западное происхождение инвестиций не является панацеей от их неэффективности. Тем не менее в Латинской Америке Запад работал и работает, невзирая ни на какие хунты, а в Китае – рука об руку с компартией. То же самое будет и в России. Прочее – от воспоминаний времен «холодной войны», когда Запад был страшилкой для нас, а мы для него.

В России в начале 2000-х, помимо прочего, началась попытка передела большой собственности. Попытка властных групп, которые не добрались до собственности раньше, поскольку занимались другими вещами и в других местах, пока ее создавало и брало под контроль поколение олигархов, войти, наконец, в их число и эту собственность перераспределить. В сухом остатке возникла новая группа олигархов. Лучше она или хуже существующей – это вопрос о том, будут ли крокодилы именно такой расцветки и с такой формой хвоста для экономической «экологии» страны более или менее полезны. Ответа нет. Они могут быть более или менее эффективны. В среде профессионалов существует консенсус в отношении того, что даже руководство сегодняшнего Газпрома, не говоря уже об автопроме, неэффективно, хотя если у кого-нибудь, кроме самого этого руководства и его «группы поддержки», есть другая точка зрения, ее было бы интересно услышать. При этом руководство РАО ЕЭС считалось профессиональным до смены команды высших управленцев, когда в отрасли выявились многочисленные стратегические «косяки». И те и другие – чиновники. И те и другие из Санкт-Петербурга. Может, «в консерватории нужно что-то подправить»?

Все это не вина, но беда нового поколения высших управленцев. Вряд ли профессиональные силовики, не имеющие профессиональной подготовки в сфере экономики и соответствующего опыта, вообще способны управлять ею рационально. Результаты этого управления очевидны, потому что экономика подчиняется собственным законам. Однако пока идет эволюция. Крупных динозавров 90-х подъели хищники из следующей генерации. Нормальная ситуация, что поделать. Те воют в голос – так ведь больно. Вопреки эсхатологическим прогнозам, проблема ЮКОСа не стала похоронным колоколом, звонящим по всем собственникам страны, и не привела к «войне цивилизаций» в отдельно взятой российской экономике. На самом деле процесс, произошедший с ЮКОСом, очень похож на процесс, который происходил со Стандарт Ойл. Принципиальной разницы между Рокфеллером и Ходорковским не так много, только с Рокфеллером это происходило в другое время и в другой стране. В момент, когда кто-то из ведущих собственников становится настолько крупным, что его можно сопоставить с государством, последнее вмешивается. Вмешивается на только в России или Америке, но и в Европе, например во Франции. Вспомнив, что там происходило с суперинтендантом Фуке или Ротшильдами, можно порадоваться за наших олигархов. Засим утверждение, что этот прискорбный инцидент обрушит всю систему отношений экономики и власти в стране, оказалось сильно преувеличенным.

До того момента, пока система сдержек, противовесов и взаимного учета интересов властных групп не выстроится окончательно, пройдет немало лет, если не десятилетий. В итоге, как это происходит всегда и везде, выстроится корпоративная Россия, в которой власть и бизнес будут играть в одну и ту же игру, а политический истеблишмент, экономический истеблишмент и силовики наладят систему взаимодействия и взаимной ротации кадров. Только когда это завершится, система станет устойчивой. Сегодня страна существует в системе неустойчивого равновесия именно потому, что группы власти дистанцированы одна от другой и не сотрудничают, а борются за место под солнцем. Но эволюция идет примерно в том же направлении, в котором шла в Соединенных Штатах 100–150 лет назад. Они пришли к сегодняшнему, сравнительно благостному состоянию далеко не сразу. Нам свойственно стремиться построить то коммунизм, то капитализм, то справедливое общество в отдельно взятой стране, непременно на глазах очередного «нынешнего» поколения и без издержек, «по щучьему велению». Так не бывает. Но, к сожалению, всеобщего благосостояния и России в качестве страны-корпорации не увидит еще не одно поколение, и жить мы будем в период корпоративных войн, битв за собственность и передела ее между различными группами влияния. Однако это и есть жизнь, которая ценна сама по себе, хотя всем и известно, чем она в конце концов непременно завершается.

 

Глава 9

Люди книги

 

Интеллигенция – это мозг и совесть нации. А также, согласно Ленину и Говорухину, ее г-но. Вождь мирового пролетариата высказывался на эту тему в немалом раздражении, явно разочарованный тем, как образованная и мыслящая часть российского общества отнеслась к нему и его Октябрьской революционной инициативе. Доверенное лицо российского национального лидера и общественный деятель был раздражен не меньше, хотя и другим, однако Ленина в предвыборном запале 2012 года процитировал, войдя в историю новейшую. Чем несостоявшийся юрист и состоявшийся кинорежиссер всего лишь повторили разочарование в такого рода предполагаемых альянсах всех политических и религиозных реформаторов предшествующих эпох. Интеллигенции в эти эпохи еще не было, но были другие группы и прослойки, на поддержку которых реформаторы уповали. Например – евреи. Любой основатель новой религии или нового религиозного течения, от пророка Мохаммеда до Лютера, полагал, что этот, по Сенеке, «жестоковыйный» народ узрит в его учении свет, примкнет к нему и обратится в его единственно правильную веру, оставив свои прежние заблуждения, которые на протяжении некоторого количества тысяч лет принимал за веру истинную.

Именно поэтому любая религия из двух главных стволов авраамической триады, покоящихся на разветвленных корнях иудаизма, будь это очередная христианская церковь или очередное направление ислама, не отрицала еврейских (а ислам – и христианских) пророков, открывая объятия для неофитов, которым оставалось только сделать шаг в правильном направлении и признать истинность дела Иисуса или Мохаммеда. После чего можно было встроиться в поток и делать там карьеру или продолжать зарабатывать кровные, не боясь погрома или изгнания и не платя джизью – или что там евреи платили у европейских христианнейших королей. Теоретически картина была благостная, но процесс шел вяло и евреи обращались плохо. Интеллигенция, в свою очередь, ни в какую не проникалась прогрессивными идеями и писала классово чуждые и идеологически вредные книги, вроде булгаковского «Собачьего сердца», создававшие искаженный образ действительности и проистекающего из нее светлого будущего. Все это не могло не вызвать соответствующей реакции, и вызывало ее с неотвратимостью, какую дает в человеческом организме попытка запить дыню теплым молоком. Именно поэтому сначала идея состоит в том, что «благословен народ Израилев», а кончается все тем, что «да будет отделена кровь евреев от крови мусульман» (а также христиан). По аналогии интеллигенция – ум, честь и совесть нашей эпохи, а также русского народа, а потом характеризуется теми же авторами, как его г-но. Классики, в отличие от исследователей их творческого наследия, не чуждались крепких выражений. Да и вообще они мало напоминали ту бледную моль, которая годы и десятилетия спустя паразитировала на их работах, порхая по коридорам кафедр марксистско-ленинской философии.

Заметим, кстати, что в СССР произошел уникальный и в мировой практике, и едва ли не единственный в своем роде симбиоз евреев и интеллигенции, перешедший в результате длительных контактов, в том числе брачных, в почти полное слияние этих двух категорий населения. Корни этот процесс имел давние, но главный толчок получил в годы реформ Александра II, когда евреям, получавшим образование и тем более ученую степень, были открыты возможности, ранее для них исключенные. Все это вместе с древней еврейской традицией всеобщего образования для мужчин, иногда распространявшейся и на женщин, дало взрывной эффект. Отметим мимоходом, что инициативы по введению поголовного образования у евреев относятся ко временам правления забытой всеми, кроме узких специалистов, царицы Саломеи-Александры, осчастливившей избранный народ необходимостью гнать детей в школу аж в 76–67 гг. до нашей эры. Следующее несчастье такого рода произошло в немецких Гессене и Вюртенберге в конце XVII века. Великобритания со своим статусом «царицы морей» дошла до жизни такой в первой половине века XIX, а введение отечественной системы всеобщего обязательного школьного образования относится к 1930 году. Не исключено, что Тому Сойеру с его «любовью» к школе понравилось бы жить в современной ему России.

Как бы то ни было, мельком пущенная современником фраза, что общественные библиотеки Российской империи были бы пусты, когда бы их не посещали барышни и молодые евреи, в полной мере соответствовала действительности, заложив прочную основу для знакомств и будущих брачных союзов в среде начитанной молодежи. Сокрушения по этому поводу родителей с обеих сторон, ревнителей чистоты расы и охранителей патриархальных устоев мало чего стоят. Искренних криков души по поводу того, что русские евреи «объинтеллигентились», а русская интеллигенция за годы советской власти «объевреилась», было много. От переписки Куняева с Эйдельманом до «Двухсот лет вместе» Солженицына эти крики представляют редкий набор бессмыслиц, штампов и несообразностей, вопреки тому, что иногда испускали их люди талантливые. Бывает и на старуху проруха: простим великим благоглупости, сказанные ими по теме, в которой никто из них не разбирался. Чего хотеть от динозавра, вдруг осознавшего, что мир его исчез и нужно приспособиться к ограниченной нише, сесть в свой биотоп и не питюкать, или вымирать? Чтобы он хорошо относился к млекопитающим, занявшим его место? Ага. Отнесется он к ним. «А в комнатах наших сидят комиссары и девушек наших ведут в кабинет». Хотя пой – не пой, но и русский шансон в конечном счете оказался плодом игры ума еврейских шансонье.

Так что слияние можно считать полным, что есть именно российское – или, если угодно, советское наследие революции и всех последующих десятилетий. Старая элита была выбита или бежала, а образованные люди нужны любой стране, вне зависимости от ее государственного строя и того, какая конкретная сволочь ею правит в данный конкретный исторический момент. Числом российские евреи и российская интеллигенция более или менее совпадали. Приоритеты были общие: дети, образование, служение Отечеству – благо оно с 1917 года декларировало себя в части интернационализма в таком замечательном качестве, что ему бы только и служить. Практика вела в другую сторону, но до этого надо было еще дожить и разобраться, а разобравшись, выжить. Гуманитарии и технари, которых классик обозвал «образованщиной», эту образованщину в своих рядах действительно имели, но множество их составляли элиту мирового уровня, создавшую те самые научные и производственные школы, на которых страна превратилась в сверхдержаву. Среди них были профессионалы высочайшего класса и дилетанты, люди кристально честные и авантюристы – от Презента до Петрика, подвижники и бюрократы. Были титаны духа, вне зависимости от того, чем они занимались: Лихачев и Лотман, Королев и Ландау, Сахаров и Харитон, Зельдович и Уголев – перечислять можно бесконечно. Были приспособленцы и паразиты. Все то, что сказано в отношении предпринимательского сообщества о законах организации биосферы, действующих в мире людей, в полной мере относится к образованию, науке, культуре и технологии.

Было бы любопытно посмотреть на модель населения страны, характеризующую ее сегодняшнее состояние. Объемная и многоцветная, включающая основные группы интересов и профессиональные сообщества, учитывающая уровень способностей и степень их реализации для наиболее важных участников процесса (роль личности в истории никто не отменял). Практически Азимов с его «Основанием». И всего-то полтораста миллионов переменных. Вопрос лишь в том, кто будет задавать критерии оценки. Если судить по Академии наук, годовые собрания которой не без юмора называют «встреча академиков с учеными», бюрократизация и окостенение грозят даже самым динамичным институтам. Впрочем, это касается и университетов с их ректорами, и творческих союзов, подминаемых творческими же кланами, как когда-то итальянские и голландские городские коммуны подминались кланами купеческими. С исторической точки зрения между Медичи и Михалковыми разницы никакой, разве что первые оседлали Флоренцию, а вторые – гимнописание и кинематограф.

Распил бюджета является основой всякого образования, науки и культуры с незапамятных времен. Неважно, выделяется бюджет на производство философского камня в промышленных масштабах или «Манхэттенский проект», строительство обсерватории Улугбека или андронный коллайдер, поиски эликсира молодости или изучение стволовых клеток. С точки зрения чиновника минфина или хранителя папской казны, разница между Глазуновым и Рафаэлем, Микеланджело и Церетели равна нулю. Приходит некто, берет конкретную сумму, предоставляет результат. Кто заказал – тому понравилось. Наличие или отсутствие вкуса у заказчика – вопрос тонкий, исследованию не подлежит. Точно так же, что Гарвард и Сорбонна, что МГУ или Высшая школа экономики – бизнес-проект. Профессура получает зарплату и аудиторию для бесед. Студенты – дипломы и несколько лет беззаботной жизни. Руководство страны – дипломированные кадры. На первом этапе все довольны. Это потом выясняется, что золота из воздуха не будет, бессмертия не существует, а расходы на строительство бетонной дуры размером с полстраны и стоимостью в годовой бюджет для поиска чего-то непонятного неадекватны результату. Как говаривали офицеры на военной кафедре Московского института стали и сплавов, которую автор три года из пяти проведенных в его стенах исправно посещал: «Электроны – мелкие частички, почти невидимые глазом, вращаются они вокруг ядра, а между ними и ядром, понятно, воздух». Танкисты искренне хотели рассказать студентам, как устроен мир. Полковник Литошенко, помимо фразы «труба круглого диаметра», остался в истории науки утверждением, что в танке «40 % электричества течет по этому синему проводу, 60 % по красному, а вот тут они встречаются и дальше текут вместе». Последнее утверждение в общем характеризует интеллектуальный уровень заказчика любого академического, культурного и образовательного проекта, будь он из Пентагона, мэрии Москвы или правительства Швейцарии. Именно поэтому так важно, кто именно, на что и с какой отдачей деньги тратит. Если он по-настоящему увлечен своим делом и талантлив – платить ему стоит в любом случае, даже если полученное не будет совпадать с задуманным. Колумб не собирался открывать Америку, он в Индию хотел, но сухой остаток налицо. Галуа, Эйнштейн или Старостин изначально не планировали получить тот результат, который получили в математике, физике или компративистике. Но они его получили. После чего армада их последователей, эпигонов и учеников может рыть дальше. Легко искать, когда ты знаешь, что и где. Сплошь и рядом тот, кто идет впереди, понятия не имеет, на что наткнется. На том мир и развивается.

Свары творческих и академических сообществ по поводу того, что и кто из них собою представляет, вещь замечательная. Разбираться в том, кто из них прав, резона нет, и именно поэтому никто из власть имущих в их делах отродясь не разбирался, не разбирается и разобраться не сможет. Хотя многие и делают вид, что что-то понимают в той лапше, которую им вешают на уши достойнейшие из достойнейших в моменты своего прорыва к трону. Как следствие, наглость – второе счастье не только для Фоменок и Носовских, но и для Челлини, Росси или Ломоносовых. Кто хочет преуспеть, не должен извиняться перед миром за то, что он родился. Скромная творческая личность приятна окружающим, но помрет голодной, что особенно жаль в тех случаях, когда она заслуживает настоящей поддержки, а иногда только она ее и заслуживает. К моменту выхода в свет настоящей книги автор почти четверть века занимался поддержкой науки, культуры и образования в России и окружающем мире. Потратив на это замечательное занятие несколько собственных миллионов ( не рублей ) и собрав среди коллег и друзей по Российскому еврейскому конгрессу и его окрестностям более ста миллионов добрых полновесных американских долларов, не менее четверти которых пошло на университеты, архивы, музеи, библиотеки и проекты в естественных и точных науках, он получил немалый опыт в том, кто в этом мире чего стоит. Притом все прочее пошло на не менее толковые дела, вроде кормления одиноких стариков в «тощие» годы. Некоторые из ученых, которые стояли у истоков организации российским бизнесом этого добровольного рэкета, имели опыт выжимания грантов для поддержки российского образования и науки из персонажей типа Сороса, отличавшихся размахом в годы, когда отечественный бизнес просто не существовал. Тысячи исследователей были ими буквально спасены, при том, что сами эти люди не использовали для себя и своих проектов и тысячной доли тех возможностей, которые им предоставлялись. Как следствие, автор твердо понял, что последними в очереди за деньгами стоят именно те, кто заслуживает их в первую очередь. Что нет ни справедливости, ни объективности в системе грантов и поддержки, кто бы ее ни осуществлял. Что надо брать на финансирование не именитых, но забронзовевших, а талантливых и увлеченных, вне зависимости от занимаемого ими поста. Собачники хорошо знают, что родословная и полученные на выставках медали – одно, а охота и охрана – абсолютно другое. К роду человеческому это тоже относится.

Как правило, настоящая наука состоит из множества недорогих проектов. Мэтры, преуспевшие в выбивании из правительства грантов на сверхдорогое оборудование: суперкомпьютеры, коллайдеры и прочих быстро устаревающих монстров, зачастую участвуют в банальном освоении бюджетов. Большая часть того, на что отпускаются эти средства, превратится в анахронизм до того, как выполнит и долю того, для чего покупается. Единственный в отечественных условиях способ этого избежать – создать собственную индустрию производства такого оборудования, работающую на экспорт, что обеспечивает поставки на внутренний рынок новейших образцов за счет прибыли от внешнеэкономической деятельности. Вариант: сформировать экономику, которая даст приток средств в бюджет, не зависящих от конъюнктуры цен на углеводороды. Когда и если величина бюджета достаточна для любых трат на науку, образование, медицину и культуру не за счет урезания социальных расходов и расходов на оборону – все вопросы, касающиеся будущего страны, можно считать решенными. Ну да, мечтать не вредно. На самом деле, повторим еще раз, проектов, в которые необходимо вкладывать миллионы или миллиарды (при расчете в свободно конвертируемой валюте), не так много. Но количество и качество их по-настоящему важно.

Необходимое дорогое оборудование в современных условиях может быть арендовано на время эксперимента или проведения расчетов там, где оно стоит, чем многие российские ученые и пользуются. Но мировой опыт, в том числе израильский, требует финансировать конкурирующие направления и школы, что в российских условиях блокируется лоббистами, выбивающими финансирование на свои проекты, либо самими финансистами, совершенно не обязанными понимать, как действуют законы конкуренции. Профессиональная экспертиза здесь, в отличие от советских времен, либо отсутствует, либо буксует, не в состоянии повлиять на начальственные решения. Работает фаворитизм, групповщина и «близость к телу», как ярко демонстрируют профильные министерства, включая ставшее притчей во языцех Минобрнауки, продвигающее изобретения чиновников, вроде ЕГЭ, новых бюрократических стандартов и невнятных учебников, единственным результатом введения которых служит перераспределение финансовых потоков в пользу авторов и исполнителей этой малоуспешной имитации модернизации. Отметим еще раз, что слова, произносимые с высоких и высочайших трибун в отношении описываемых сфер отечественной жизни, – замечательные и правильные. Однако, в соответствии с восточной поговоркой, «сколько ни говори «халва», во рту сладко не станет». Пока вместо реальных дел выстраивается имитация, цель которой – освоение средств и распил бюджетов, все то, что стране и оседлавшему ее государству необходимо, будет чахнуть, сохнуть и дохнуть, пока талантливые и работоспособные из ее пределов будут уезжать. Чем, не исключено, окончится и проект «Сколково», и деятельность многочисленных госкорпораций. Впрочем, кто сказал, что пар должен идти куда-то, кроме как в свисток?

 

Заметки на полях







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-23; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.173.45 (0.021 с.)