ТОП 10:

КЛЮЧИК К ТАЙНЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ?



 

 

То, что не смогли сделать оснащенные новейшими приборами суда, занимавшиеся многие годы поиском самолета Антуана де Сент-Экзюпери на дне Средиземного моря, случайно удалось простой рыболовецкой шхуне «Горизонт».

26 сентября 1999 года как рассказывает владелец «Горизонта» 54-летний Жан-Клод Бьянко, была сильная гроза. Они рыбачили в бухте неподалеку от берега между Марселем и Кассисом. Достав из сетей поблескивающий предмет, он ножом очистил его от наслоений и увидел толстый серебряный браслет, почерневший от времени и морской воды, в котором не хватало нескольких звеньев. На его пластине сначала проступило имя «Антуан», а потом фамилия «Сент-Экзюпери»…

— Этого не может быть! — воскликнул в тот момент Жан Клод Бьянко. — Это мне приснилось!

Полная надпись, выгравированная в три строчки, гласила: «Antoine de Saint-Exupery (Consuelo), c/o Reynal and Hitchcock Inc., 4th Avc, N.Y. City, USA». Подлинность находки не вызвала у специалистов никаких сомнений: Консуэло — имя молодой аргентинки, жены знаменитого писателя, с которой он обвенчался незадолго до начала Второй мировой войны. Рейнал и Хичкок — американские издатели, опубликовавшие впервые на английском языке «Маленького принца» в апреле 1943 года, затем следует адрес их издательства. Это было реальное вещественное доказательство того, что самолет Сент-Экзюпери упал в Средиземное море, — первое за 54 года, прошедших со дня гибели писателя, когда 31 июля 1944 года он в последний раз поднялся в воздух с военной базы на Корсике.

По поводу причин и места гибели Сент-Экзюпери существовала масса гипотез, основывавшихся на свидетельских показаниях: механическая неисправность самолета, воздушный бой, катастрофа в Альпах… В течение пятидесяти с лишним лет рождались все новые и новые версии, но ни одна из них не получала своего подтверждения. Несколько раз в Средиземном море в рыболовецкие сети попадали обломки самолетов, но то были «чужие» обломки. Вокруг имени Сент-Экзюпери и его загадочной гибели множились легенды.

Примерно за месяц до последнего полета писатель чудом избежал смерти. Его физическое состояние было не блестящим, а левая рука оказалась наполовину парализована. Многие не понимали, почему 43-летний Сент-Экзюпери, которого по возрасту должны были списать, не прекращал боевые вылеты. Некоторые близкие к нему люди были убеждены в том, что он «искал смерти», Перед своим последним полетом Сент-Экзюпери оставил записку своему другу Пьеру Даллозу: «Если меня собьют, я абсолютно ни о чем не жалею…»

…Вместе с браслетом в рыболовецких сетях оказались два алюминиевых обломка. Они, вероятнее всего, принадлежат самолету «Лайтнинг P-38» № 223, на котором вылетел Антуан де Сент-Экзюпери. По мнению американских экспертов, эти обломки могут относиться к кабине пилота. Был найден также кусок ткани, который, возможно, являлся частью его комбинезона.

О своей находке рыбак Ж.-К. Бьянко сообщил президенту марсельской компании КОМЕКС, которая специализируется на подводных поисковых работах. Команда подводников тут же приступила к поиску самолета, несмотря на то, что племянник писателя Фредерик д'Агэ заявил: «Наша семья с огромным волнением узнала о том, что найден браслет, принадлежащий Сент-Экзюпери, который был подарен ему в Нью-Йорке в 1943 году. Но мы не хотим, чтобы велись поиски самолета и кто-то тревожил его морскую гробницу. Ведь такова была воля его матери Мари Сент-Экзюпери».

Поскольку рыбаки не могли знать, в какой момент в сети попал браслет, предстояло обследовать морское дно площадью в 100 квадратных километров, где глубина составляет от 300 до 600 метров, не считая впадины в 2,7 километра. Океанографическое судно «Минибекс» с мощными гидролокаторами, которые «прощупывают» морское дно, зафиксировало более 200 сигналов, поступивших от металлических предметов, лежащих на морском дне. После каждого зафиксированного сигнала место обследовалось с помощью небольшого робота, оснащенного видеокамерой.

Дно в этом районе усыпано остатками военной техники времен Второй мировой войны. Возможно, поэтому поиск самолета Экзюпери пока не дал никаких результатов. Но есть надежда, что работы будут продолжены.

 

 

ЗОЛОТО С ЗАТОНУВШЕЙ I-52

 

(Материал Э. Мельникова)

 

До начала Великой Отечественной войны гитлеровская Германия поставляла в Японию военную технику и приборы: радарные установки, торпеды, бомбардировочные прицелы. Взамен немцы получали от своего дальневосточного союзника стратегическое сырье: вольфрам, олово, каучук для военной промышленности, а также опиум для фармацевтической промышленности. Эти грузы шли через СССР по Транссибирской магистрали протяженностью более 9 тыс. км. Но после того как Германия напала на Советский Союз, для этих перевозок остался лишь длинный морской путь — 22 тыс. км.

Немцы маскировали свои караваны под чужие, якобы принадлежавшие нейтральным государствам. Но маскировка не помогала, и к началу 1944 года Германия потеряла половину своих транспортных судов. Вот тогда и было решено использовать подводный флот. В те годы японцы строили крупные субмарины, которые были на 30 м длиннее немецких. Эти гиганты преодолевали 34 тыс. км без дозаправки топливом и вполне годились для перевозки грузов. В марте 1944 года одна из таких подлодок, I-52, тайно покинула Японию. На ее борту находилось 300 т груза (в том числе 2,8 т опиума, 54 т каучука и 2 т золота), полный боекомплект, 95 человек личного состава и 14 инженеров, которым в Германии предстояло ознакомиться с новейшими технологиями производства вооружения. Во французском порту Лорьян японскую подлодку дожидалась немецкая субмарина со «встречным» грузом на борту. Немцы приготовили для своих союзников радарные установки, вакуумные приборы, шарикоподшипники и, возможно, окись урана для ядерных исследований.

Американская разведка знала об этой операции абсолютно все. Встреча была назначена далеко от берега, куда не могли долететь самолеты союзников. Но у американцев имелось транспортное судно со взлетно-посадочной полосой на палубе. Благодаря этому мини-авианосцу американская авиация могла совершать налеты на корабли противника даже в открытом море.

Ночью 23 июня 1944 года немецкая субмарина всплыла в условленном месте. Вскоре появилась японская лодка. Трое немецких моряков подошли на лодке к I-52, передали радар и вернулись. После этого немецкая подлодка сразу начала погружение. До сих пор неизвестно, почему японцы не последовали ее примеру: огромная туша японской субмарины безмятежно возвышалась над мелкой рябью океана. Это была роковая ошибка.

Американский авианосец прибыл в этот квадрат на два дня раньше и уже поджидал свою жертву. Над местом встречи подлодок патрулировали четыре самолета, которые с помощью радаров засекли I-52 и сбросили осветительные ракеты на парашютах. Японцы поспешили уйти, но плавучий сонар регистрировал шум от гребных винтов и пилот, ориентируясь на эти сигналы, выпустил торпеду точно в цель…

В 1990 году исследователь Пол Тайдуэлл отыскал в Вашингтонском архиве Второй мировой войны документы о подводной лодке I-52: сообщения разведки, выписки из судовых журналов и расшифрованные тексты радиоперехватов. Ему на глаза попались записи офицера разведки, из которых он узнал, что на борт было погружено две тонны золота. В апреле 1995 года Тайдуэлл арендовал для поисков подводной лодки российское исследовательское судно. Радары ощупали большой участок дна на глубине 5 тыс. м. Первые результаты обескуражили искателя сокровищ: на дне не было ничего, похожего на лодку. Но компьютерный анализ неожиданно показал знакомые очертания на расстояния 16 км от места поисков! Тайдуэлл начал готовиться к подъему ценного груза.

Для выполнения такой сложной операции требовалось заполучить российский корабль «Академик Мстислав Келдыш», который успешно работал на месте гибели «Титаника». 8 ноября судно, оснащенное двумя глубоководными аппаратами «Мир», вышло из Лас-Пальмаса, что на острове Гран-Канария. Оборудование аппаратов не позволяло обследовать лодку изнутри, но Тайдуэлл полагал, что слитки лежат вокруг корпуса, развороченного взрывами.

«Келдыш» достиг точки в 2400 км от побережья Африки и с его борта спустили на глубину 5 тысяч метров оба «Мира». Через четыре часа от начала погружения Тайдуэлл и его помощники разглядели на дне причудливо громоздившиеся металлические обломки и ящики. В инвентарной описи лодки значились 146 слитков золота в металлических ящиках.

Носовую часть субмарины разнесло взрывом, позади рубки зияла огромная пробоина, но открытый входной люк не имел видимых повреждений. Корма уцелела и даже не покрылась донными отложениями. Лодку идентифицировали как I-52.

С помощью роботов-манипуляторов ящики удалось поднять на поверхность, и охранники Тайдуэлла доставили груз к нему в каюту. Он сам вскрыл их и позже заявил, что во всех находится опиум, но большинство членов экспедиции не поверили боссу. Люди Тайдуэлла открыто роптали, но работу не бросили и добросовестно обшарили большой участок дна вокруг лодки. Однако вместо золота всякий раз поднимали олово. Каждое погружение «Мира» обходилось инвесторам в 25 тыс. долларов, и они начали терять терпение.

Наконец команда Тайдуэлла добралась до металлических слитков под днищем лодки. Они высыпались из грузового отсека, устроенного с внешней стороны корпуса ради экономии места внутри лодки. Под водой эти аккуратные брусочки выглядели многообещающе. Но на поверку оказалось, что и это олово… Поднимать его не стали.

Проникнуть внутрь корпуса пока оказалось невозможным. Экспедиция закончилась полным провалом и принесла ее участникам одни долги. Но Тайдуэлл уверен, что тонны золота ждут искателей приключений в одном из грузовых отсеков I-52.

 

 

ЯНТАРНЫЙ КАБИНЕТ

 

(Материал Пауля Энке, немецкого историка. Перевод с немецкого Г. Леоновой)

 

В 1716 году прусский король Фридрих Вильгельм I обратился к Петру I с предложением заключить союз против шведов, рассчитывая с его помощью отвоевать Померанию. Чтобы переговоры шли успешней, он подарил русскому царю Янтарный кабинет, созданный мастерами из Кенигсберга по заказу прусского короля Фридриха I. Вскоре союз Пруссии и России против Швеции был заключен, а Петр в письме из Амстердама сообщил своей супруге, что в Берлине он получил в подарок Янтарный кабинет…

Янтарный кабинет дополнил петровскую коллекцию произведений искусства и был открыт для обозрения. В 1755 году императрица Елизавета Петровна приказала перевезти Янтарный кабинет в Царское Село — здесь отстраивалась летняя резиденция русских монархов. Зал, где было решено разместить Янтарную комнату, был гораздо больше прежнего, и перед создателем дворца Бартоломео Франческо Растрелли встала очень непростая задача. Но в итоге воплощением гения великого архитектора стал праздничный зал изысканной красоты, почти вшестеро превосходивший по своим размерам прежнее помещение Янтарного кабинета. Растрелли удалось так расположить барочные детали и столь удачно дополнить их элементами в стиле рококо, что пребывание в Янтарном зале Екатерининского дворца воспринималось современниками и их потомками как величайшее наслаждение. Вечером дневной свет, заливавший всю комнату через широкий фронт окон, сменялся огнями сотен свечей, тысячекратно отраженных зеркалами. Именно сочетание света и янтаря придавало праздничному залу в Екатерининском дворце особую прелесть. На свету начинали играть мозаичные стены, игра света продолжалась в янтарных рельефах, открывая их глубину и пластичность, их живую, одухотворенную красоту…

Ранним утром 22 июня фашистская Германия напала на СССР. Эта война сопровождалось ограблением народа и страны в таких масштабах, которые до сих пор невозможно было себе представить. В районе действий группы армий «Север» имел хождение перечень, подготовленный экспертом-искусствоведом Нильсом фон Хольстом. Он включал 55 объектов — музеев, архивов, церквей, библиотек — с точным указанием их местонахождения.

В многочисленных дворцах, окружающих Ленинград, находилось такое количество ценностей, которое потребовало бы для эвакуации астрономического числа вагонов и поездов. Сотрудники музеев в Пушкине работали день и ночь. Двадцать тысяч экспонатов в кратчайшие сроки были упакованы и вывезены в Ленинград. Демонтировать и эвакуировать Янтарный кабинет сотрудники музея — а это были женщины — не смогли.

С первых же дней оккупации в Пушкин наведывались представители «органов культуры»: осматривали дворец, регистрировали ценности, но вывезти их не могли: нужно было специальное разрешение командующего 18-й германской армией. Из-за упорных боев получить такое разрешение никак не удавалось. Лишь в октябре 1941 года, как гласит один трофейный документ, «из Екатерининского замка в безопасное место осенью 1941 года был вывезен Янтарный кабинет… Тогда же, помимо того, было вывезено 18 грузовиков наиболее ценной мебели и др. произведений искусства, и прежде всего картин… в Кенигсберг для их лучшей сохранности».

Вывозом Янтарной комнаты руководил ротмистр резерва граф Эрнс Отто Сольмс-Лаубах, искусствовед по специальности, после войны — директор музея художественных промыслов во Франкфурте-на-Майне. По его словам, отдельные детали Янтарной комнаты были тщательно упакованы в ящики и через Псков отправлены в Ригу, они должны были там оставаться нераспечатанными до конца войны. Но в конце концов эти ящики попали из Риги в Кенигсберг, где по приказу гауляйтера Восточной Пруссии Эриха Коха их вскрыли.

Директор государственных собраний произведений искусства в Кенигсберге Альфред Роде сообщил начальству, что принял на хранение Янтарную комнату. Можно представить, каким подарком судьбы казались ему, крупнейшему специалисту по янтарю, эти удивительные панели. Для размещения Янтарной комнаты в Кенигсбергском замке Роде выбрал помещение № 37. Оно было меньше зала в Екатерининском дворце, однако Роде получил уже неполный комплект оформления Янтарного зала: не хватало подсвечников, паркета и некоторых других деталей. Роде решил не реставрировать поврежденные места и по возможности подогнать имеющиеся в распоряжении детали к местным условиям. Поэтому, несмотря на титанические усилия директора музея, плод его труда в Кенигсберге уже не был воплощением великого гения Растрелли. Напротив, обнищавшая, искалеченная Янтарная комната стала вопиющим свидетелем обвинения против грабительской войны. Но, так или иначе, в конце марта 1942 года монтаж завершили и Янтарную комнату открыли для осмотра. А через год поползли слухи, что янтарное сокровище уничтожил огонь…

В замке действительно был пожар, однако Янтарная комната не погибла. Инспектор Кенигсбергского замка, который вел подробный рабочий журнал, записал по поводу Янтарной комнаты, что ее демонтировали после пожара в феврале 1944 года, а затем разместили в подвалах замка, где она пережила все воздушные налеты. Он лично видел Янтарную комнату, когда инспектировал разрушенный бомбардировкой замок.

Вторым свидетелем был профессор Герхард Штраус, искусствовед. Он имел связь с антифашистским подпольем Кенигсберга и по заданию товарищей поступил на государственную службу в ведомство по охране памятников в провинциях. Профессор Штраус работал в Кенигсберге и его окрестностях. Его кабинет находился в замке. В ночь с 29 на 30 августа профессор Г. Штраус возвратился из очередной командировки. Он сообщил: «В замке я встретил своего коллегу, доктора Роде. Я узнал от него, что Янтарная комната в подвале… Сейчас ее вынесли во двор, и доктор Роде раздумывал, куда бы ее перепрятать. Остановились на подвальных помещениях в северной части замка».

Сохранилось и свидетельство самого Альфреда Роде в письме от 2 сентября он писал: «…прошу сообщить господину директору д-ру Галлю, что Янтарная комната, за исключением шести цокольных элементов, цела и невредима».

Итак, летом сорок четвертого Янтарная комната не пострадала. В августе ее упаковали в ящики — возможно, для предстоящей эвакуации? А если Янтарную комнату спрятали в Кенигсберге или поблизости от города, то как это могло произойти?

В сорока километрах к востоку от Кенигсберга находился замок Вильденхоф, родовое имение графа фон Шверина. Сохранилось письмо доктора Роде к хозяину замка. «Уважаемый г-н граф! В ближайшее воскресенье я рассчитываю приехать в Вильденхоф, чтобы осмотреть помещения, предназначенные для размещения наших картин…» Интересно, что фронт в это время приблизился уже вплотную к Вильденхофу, и решение доктора Роде привезти сюда художественные коллекции, по мнению некоторых исследователей, говорит о его стремлении сохранить их для законных владельцев.

Во второй половине января 1945 года замок сгорел. Есть сведения, что его подожгли эсэсовцы, которые предварительно перепрятали часть сокровищ: закопали в окрестностях или утопили в ближайших озерах. Если верить показаниям господина Адольфа Рихтера из ФРГ, Альфред Роде лично рассказывал ему о том, что в замке Вильденхоф погибли замечательные картины и… Янтарная комната.

В августе 1960 года в замке провели раскопки. Было найдено множество пострадавших от времени и от огня предметов: фарфор, слоновая кость, старинные медали, металлические оклады икон… Но никаких следов Янтарной комнаты. А ведь металлические крепления янтарных панелей не могли сгореть!

Подходящим место для эвакуации Янтарной комнаты был и древний замок Шлобиттен, принадлежавший князю Дона-Шлобиттен. Летом 1944 года доктор Роде обратился к князю с письмом, в котором просил позволения разместить часть коллекции в замке, однако получил отказ. Между тем в гигантских подземельях замка были спрятаны сокровища, награбленные эсэсовцами и группой армий «Север». Любопытно, что их размещением в замке руководил уже известный нам искусствовед граф Сольмс. Чуть позже войска 2-го Белорусского фронта окружили здесь немецкие части. Замок был взорван. До сих пор тут ведутся поисковые работы, и в затопленных водой многоэтажных подземельях обнаруживаются новые и новые помещения…

В восьми километрах западнее Кенигсберга находилось поместье Гросс-Фридрихсберг. Здесь располагался опорный пункт гарнизона Кенигсбергской крепости. Бывший военнослужащий этого гарнизона сообщил, что видел, как во второй половине февраля 1945 года офицеры вскрывали в поместье какие-то ящики, в которых им были замечены детали Янтарной комнаты. Этот очевидец находился в поместье десять дней, и за это время оттуда было вывезено много разнообразных грузов. Возможно, тогда же была перевезена и Янтарная комната.

И еще одно место в окрестностях бывшего Кенигсберга привлекло наше внимание. В километре от Янтарного берега стоял старинный замок Лохштедт. С сентября 1944 года сюда свозили библиотеки, архивы Кенигсберга и некоторые произведения искусства, среди которых были и работы из янтаря, поэтому профессор Г. Штраус не исключал возможности, что Янтарную комнату могли вывезти именно сюда. Но, к сожалению, в 1945 году замок был уничтожен дотла: нацисты защищались здесь особенно упорно…

А что если Янтарную комнату вообще не вывозили из города?

Вольфганг Роде, сын директора Кенигсбергского музея, в 1955 году сообщал, что отец говорил ему в конце войны, будто не боится прихода русских, ибо совесть его чиста, и он укажет им, где искать похищенные у них ценности — киевские и минские. Но поскольку отец не упомянул о Янтарной комнате, Вольфганг Роде предположил, что доктор Роде, вероятно, спрятал Янтарную комнату в потайных подвалах Кенигсбергского замка, так как очень не хотел с ней расставаться.

Заведующий гостиничными номерами в замке Альфред Файерабенд уверял, что в марте 1945 года он был свидетелем того, как гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох лично установил, что Янтарная комната все еще в замке.

Третий свидетель — сам Эрих Кох. Долгие годы после войны, находясь в заключении в Польше, он не желал давать показаний о судьбе Янтарной комнаты. Лишь в 1965 году вдруг «вспомнил», что в апреле 1945 года Янтарную комнату спрятали в бункере на окраине города.

О существовании какого-то бункера вне замка знала и фрау Крюгер, управляющая. Она полагала, что именно сюда после воздушных налетов перенесли ящики с Янтарной комнатой. По ее словам, бункер находился в Ботаническом саду. Профессор Барсов, который вместе с Альфредом Роде вел поиски Янтарной комнаты с апреля по декабрь 1945 года, рассказывал о заваленном обломками бункере № 3, где, по словам Роде, были спрятаны какие-то ценности (не картины). В 1950 году профессор попытался разыскать этот бункер в центре города, но безуспешно. Янтарную комнату искали и под руинами замка, и во внутригородских подземельях, но все безрезультатно.

А в феврале 1967 года польская печать сообщила, что Кох указал точный адрес, по которому следует искать пропажу: «…в Калининграде, в бункере под старой польской римско-католической церковью в районе Понарт». По словам Коха, над бункером были взорваны бомбы, чтобы уничтожить его внешние приметы. Однако в районе Понарт находилась лишь церковь евангелическая, не пострадавшая ни от бомб, ни от других взрывов, а старая римско-католическая церковь находилась в другом районе.

Янтарное чудо как в воду кануло! А что если правы были те, кто утверждал, что Янтарную комнату нужно искать на дне Балтийского моря? Есть очевидцы, наблюдавшие, как в Кенигсбергской гавани были затоплены какие-то большие ящики. После войны моряки Балтийского флота тщательно обыскали дно и нашли запчасти для всевозможного оборудования, ящики с документами, одеждой — все, кроме произведений искусства.

А если Янтарную комнату погрузили на корабль? Ведь рассказывают же о таинственном грузе, прибывшем под усиленной охраной в Данциг в конце января 1945 года. Большие деревянные ящики, скрепленные металлическими скобами, были до странности легкими. Их погрузили на корабль «Вильгельм Густлофф». Один свидетель утверждал, будто старший боцман судна Эрих Биттнер сказал ему, что в этих ящиках — вещи из дворца русских царей. И еще: эти ящики якобы в море должны были перегрузить на другой корабль. По рассказу другого очевидца, загадочный груз прибыл не в январе, а гораздо позднее. И погрузили его на судно без названия — оно было закрашено.

С этими таинственными историями перекликается и рассказ бывшего матроса, опубликованный в еженедельнике «Вохенпост» (ГДР). В начале 1945 года этот человек готовил к выходу в море небольшое парусное грузовое судно. Оно было вооружено и полностью оборудовано для дальнего рейса. Матросу стало известно, что судно пойдет под чужим флагом, что оно должно пересечь Атлантику, но перед тем у острова Борнхольм оно примет груз с «Вильгельма Густлоффа» — «какие-то старинные вещи».

Разрабатывая эту версию, мы вновь столкнулись с деятельностью соучастника многих преступлений Эриха Коха. В первые годы при допросах он начисто «забывал» все, что связано с Янтарной комнатой. Несколько лет спустя он вдруг «вспомнил», что она спрятана на окраине Кенигсберга. Потом оказалось — в центре города. Прошли еще годы, и Кох заявил, что Янтарная комната была отправлена из Кенигсберга в Данциг и погружена на корабль «Вильгельм Густлофф». Причем он затруднялся вспомнить: по его личному приказу происходила отправка или он просто был об этом осведомлен.

…30 января в 21 час «Вильгельм Густлофф» в сопровождении конвоя боевых кораблей покинул гавань. В ту же ночь корабль поразили три торпеды, и он затонул. Летом 1973 года польские спортсмены-аквалангисты приступили к обследованию затонувшего корабля. Им помогали польские военные моряки и сотрудники Института судостроения. При первом осмотре ныряльщикам показалось, что на корпусе корабля в некоторых местах видны следы подводной резки. Исследования продолжались два года, и вот наконец окончательное заключение экспертизы: никаких признаков того, что затонувший корабль был ограблен, не установлено, так же как и не обнаружено на нем никаких следов Янтарной комнаты.

В западногерманских архивах удалось разыскать полную документацию по последнему рейсу «Вильгельма Густлоффа». Янтарной комнаты на борту этого судна не было. Да и зачем в самом деле Коху нужно было тащить ценный груз в Данциг, если рядом была Кенигсбергская гавань и порт Пиллау, а в его личном распоряжении — два прекрасных корабля?

Но если Янтарная комната не сгорела, не спрятана в тайниках Восточной Пруссии, не покоится на дне Балтики, то почему не предположить, что ее вывезли на Запад?

Существует аргументация против этой версии, и довольно весомая. Один из главных аргументов: директор музея А. Роде, отвечавший за ее сохранность, из Кенигсберга не уехал. Многие из тех, кто хорошо знал Альфреда Роде, утверждали, что он ни за что бы не расстался с Янтарной комнатой, не выпустил бы ее «из-под крыла» в такое опасное время, и потому ее нужно искать в Кенигсберге. Есть еще один важный и загадочный факт. В мае 1945 года в Кенигсберг приехали советские искусствоведы. Под руководством профессора Барсова они разыскивали похищенные произведения искусства. Доктор Роде прилагал все силы, помогая советским коллегам, но о Янтарной комнате он не упомянул ни разу. А однажды ночью в своем кабинете Роде сжигал какие-то бумаги — и это в военное время, когда по подозрению в диверсии его могли тут же поставить к стенке! Какая необходимость вынудила его на столь отчаянный шаг?

По нашему убеждению, доктор Роде подготовил Янтарную комнату к отправке, однако лично в ее вывозе не участвовал. Поэтому ему не было известно, куда отправлена Янтарная комната. Ничего определенного не знали и его сотрудники. И если бы доктор Роде согласился дать какие-то показания советским представителям, не сообщая ничего о месте, куда была отправлена Янтарная комната, это выглядело бы подозрительно.

Уверенность некоторых исследователей в том, что на Запад Янтарную комнату вывезти не могли, объясняется недостаточным знанием обстановки: эти люди уверены, что в результате советского наступления путь из Кенигсберга на Запад был полностью перекрыт. Между тем реальная возможность выбраться из Кенигсберга существовала:

1) до 22 января — по железной дороге или автотранспортом;

2) до 31 января — морем, железной дорогой, автотранспортом через Пиллау;

3) с 26 февраля по 6–7 апреля — тем же путем, через Пиллау. Есть прямой пример того, что этой возможностью не преминули воспользоваться: коллекция произведений искусства, награбленная Кохом на Украине, была вывезена из Кенигсберга уже после январского советского наступления. В своих мемуарах Кох, кстати, пишет, что из Кенигсберга вместе с «его частной коллекцией» вывезли… Янтарную комнату! Но куда все это направлялось, автор, к несчастью, снова запамятовал… Так что можно почти не сомневаться, что Янтарная комната была вывезена на Запад. Кстати, 1 мая 1979 года советская «Литературная газета» сообщила, что один человек из ФРГ располагает твердыми доказательствами в пользу этой версии.

После августовских воздушных налетов на Кенигсберг гауляйтер Кох приказал подыскать надежное укрытие для «своих» сокровищ в центре Германии. С этим поручением директор музея Роде ездил в Саксонию. В бумагах сопровождавшего его человека мы нашли запись от 8 декабря 1944 года о том, что Роде по возвращении в Кенигсберг немедленно займется подготовкой для отправки «Янтарной комнаты и других уникальных произведений искусства». Однако новые срочные поручения гауляйтера отвлекли Роде, и он начал упаковку только в начале января. Несколько сотрудников музея, используя одеяла, матрасы и подушки, бережно уложили янтарные панели в ящики — их было 25–30. 12 января 1945 года директор Роде уведомил городское управление по культуре, что Янтарная комната упаковывается. 15 января в замок приехал Г. Штраус и узнал, что Янтарная комната упакована, но директор не знает, куда ее отправлять. Удивительно! Ведь в Саксонии Роде нашел два подходящих места. Возможно, Кох или партканцелярия не одобрили его выбор? Так или иначе, Роде сказал своему коллеге Штраусу, что ожидает указаний со дня на день.

Сын директора Вольфганг в последний раз был у отца 14 января, и тот сказал ему, что Янтарная комната в безопасности или «будет в безопасности»: по прошествии многих лет Вольфганг уже не мог поручиться за точность воспоминаний. Дочь Альфреда Роде Лотти помнила, что Янтарная комната, упакованная в ящики, должна была двинуться на Запад. Она писала: «…в середине января ящики привезли на главный вокзал, но увезти их было уже невозможно, так как железнодорожное сообщение прервалось. Вернулись ли ящики в подвалы замка, я не знаю».

Советской комиссии по розыску похищенных ценностей было известно, что «коллекцию Коха» вывезли на грузовиках в ставку Гитлера. Еще в начале 1944 года ставку намечалось перенести в Тюрингию, а в начале ноября там полным ходом шли подготовительные работы. По документам «коллекция Коха» благополучно прибыла в Тюрингию 9 февраля 1945 года. Значит, если Кох присоединил Янтарную комнату к «своим» ценностям, то она покинула Кенигсберг между 18 и 30 января…

Сведения об эвакуации Янтарной комнаты могли находиться в архивах учреждения, которому подчинялся Кенигсбергский музей, — Управления замков и парков. Мы старательно искали архивы этого управления, но никак не могли найти, пока наконец не выяснили следующее. Управление замков и парков во главе с директором Галлем оставалось в Берлине, когда город заняли советские войска. Перед директором была поставлена задача навести порядок в своем хозяйстве и доложить, какие произведения искусства сохранились. Однако 20 февраля 1946 года директор Галль бежал на Запад, прихватив с собой все архивные материалы управления. Он умер в 1958 году, спрятав или уничтожив документы, которые могли пролить свет на судьбу многих замечательных произведений.

Еще один адрес, где след Янтарной комнаты можно найти с вероятностью в сто процентов: архив партийной канцелярии. К огромному сожалению, мы до сих пор располагаем лишь малой частью документов, связанных с деятельностью канцелярии Бормана. Весь архив продолжает числиться исчезнувшим, несмотря на веские доказательства того, что он уцелел. Продолжают оставаться закрытыми и крупные архивы нацистов, которые хранятся в Александрии под Вашингтоном, Лондоне и Кобленце. Было бы, разумеется, нелепо сидеть сложа руки в ожидании, пока нам разрешат проникнуть в государственные тайны. Оставалось одно: идти открытыми путями…

Еще летом 1944 года часть сокровищ вывезли из Кенигсберга в Центральную Германию. В октябре того же года Кох обратился к гауляйтеру Саксонии Мартину Мучману с письмом, где просил разрешения разместить наиболее ценные произведения искусства из Восточной Пруссии в Саксонии. Мучман дал согласие, и 4 декабря в Дрезден приехал Альфред Роде. Прежде всего он отправился в замок Вексельбург. Роде нашел, что его можно переоборудовать под хранилище, и 11 декабря местному начальству была отправлена бумага с требованием «обеспечить конфискацию помещений в Вексельбурге в пользу государственных коллекций из Кенигсберга».

Этот документ представлял для нас большой интерес. Помните рассказ профессора Барсова о том, как доктор Роде ночью сжигал у себя в кабинете какие-то бумаги? В остатках уничтоженной переписки было обнаружено его сообщение о том, что Янтарная комната упаковывается и подготавливается к отправке в Саксонию — дальше шла приписка: «В Вексельбург».

Приехав в 1950 году с этими сведениями из Калининграда, профессор Штраус организовал поиск в Вексельбурге. Как выяснилось, в замке действительно принимали транспорты из Восточной Пруссии. Однако в конце войны и даже после войны отсюда что-то вывозили на Запад! Тщательные поиски не обнаружили тайников, где могла быть спрятана Янтарная комната. Много лет спустя местный церковный служка Готфрид Фусси рассказывал следующее: «В декабре сорок четвертого приезжал доктор Роде из Кенигсберга. Он искал, куда бы спрятать кенигсбергские ценные вещи. Осмотрев замок и церковь, он остался доволен. Замок и церковь подлежали конфискации для размещения этих ценностей. Впрочем, ящики из Восточной Пруссии поступали к нам и раньше. Но длинных ящиков не было. Из других мест к нам ничего не привозили, уж, во всяком случае, никакого янтаря. А когда пришли американцы, они просматривали ящики, но никакого янтаря не нашли. Да и других особо ценных вещей тоже». По всей вероятности, Янтарная комната, вопреки намерению А. Роде, так и не попала в Вексельбург…

Тогда, в декабре 1944 года, Альфред Роде осмотрел не только Вексельбург, но и Крибштайн. Этот укрепленный замок XIII–XIV веков возвышается над долиной, как бы вырастая из скал, и имеет грозный и неприступный вид. У дрезденских музеев в замке были свои хранилища, размещенные в надвратной постройке — единственном участке древних стен, где имелось отопление. Но еще в сентябре ценности дрезденских музеев по приказу неизвестного (от кого исходил приказ, мы установить не смогли) перенесли из отапливаемого помещения в другие. То есть к приезду Роде лучшие помещения были свободны! В одном из найденных нами документов говорится: «В замке Крибштайн для государственных коллекций из Кенигсберга можно предоставить четыре помещения в надвратной постройке, которые недавно освободили от дрезденских госсобраний… Господин доктор Роде 8 декабря выехал обратно в Кенигсберг, чтобы распорядиться об отправке коллекций».

Итак, если 8 декабря Роде выехал в Кенигсберг, чтобы «распорядиться об отправке», то коллекции должны были отправить из Кенигсберга до начала январского наступления советских войск. И действительно, 19 декабря управляющий замка Крибштайн получил извещение о том, что из Кенигсберга к нему направляются два вагона с грузом, разгрузку которых он должен обеспечить. Оба вагона в сопровождении спецкоманды СС благополучно прибыли на место. Их разгрузили, содержимое на лошадях перевезли в замок и разместили «согласно приказу».

В начале апреля 1945 года замок Крибштайн был без боя занят советскими войсками. Содержимое хранилищ осмотрели сотрудники советской комиссии по охране памятников и отметили, что там хранилась коллекция скульптуры из Дрездена и ряд привезенных из Восточной Пруссии и похищенных в СССР ценных произведений искусства. В начале 1946 года в хранилище приехали специалисты из Дрезденской государственной галереи, отметили, что вещи в хорошей сохранности, и перевезли их в Дрезден. Но ни те ни другие не обнаружили ни самой Янтарной комнаты, ни каких-либо ее следов.

В путешествии А. Роде по дрезденским окрестностям нас смутило довольно странное обстоятельство: длительность его командировки. Роде провел в Саксонии четыре дня, хотя на осмотр обоих замков не требуется более суток. Даже если какое-то время понадобилось на обсуждения, уговоры и увязки, тем не менее поездка чересчур затянулась. Не побывал ли Роде и в других замках по соседству? Например, в замке Хартенштайн. Из Калининграда нам сообщили, что по этому адресу действительно была отправлена часть вещей. К несчастью, в 1945 году при бомбардировке замок сгорел. В 1950 году расчистили его руины, и появилась возможность пробраться в подземелья. Однако надежда найти какие-то следы Янтарной комнаты оказалась тщетной…

С годами у нас накопилось множество свидетельских показаний о загадочных находках и происшествиях в Тюрингии — на юге бывшей ГДР. Мы проверили и эти версии. Очень любопытным показался рассказ о том, как в 1948–1949 годах ученики краткосрочных профессиональных курсов, располагавшихся в одном из тюрингских замков, играли… янтарными камешками! Рассказчик учился в замке Рейнхардсбрунн близ города Готы. Обследуя старинный замок, ребята нашли на чердаке какие-то янтарные плиты. Рядом валялись отдельные кусочки янтаря. Одна сторона камней была отшлифована, а на противоположной виднелись остатки гипса или клея. Ничего не ведая о ценности янтаря вообще и тем более не подозревая об обстоятельствах его появления в замке, мальчишки швыряли гладкие камешки в пруд, соревнуясь, чей камень лучше прыгает по воде…







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-21; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.189.171 (0.02 с.)