ТОП 10:

Глава 4. В которой Месье доказывает, что он — прекрасный брат



 

В этот день король проснулся рано, и, что бывало редко, в хорошем настроении. В замке Блуа он занимал комнату, в которой когда-то жил Генрих III; из ее окон, расположенных выше стен, окружавших двор замка, был виден левый берег Луары и вдалеке высокие деревья Шамборского леса.

Королю в это время было тридцать семь лет, но он выглядел на все пятьдесят. Волосы его поседели на висках и поредели на макушке; щеки завалились, глаза запали, а нижняя губа отвисла, и вид у него был усталый и скучающий, причем его каждодневную скуку не удавалось развеять никакими развлечениями.

Чтобы он проснулся в хорошем настроении, должно было произойти нечто необыкновенное. И об этом король решил поведать одному из своих пажей, Габриэлю де Сабрану, который спал в одной комнате с ним.

Вчера Габриэль проделал длинный путь: он прискакал верхом из Орлеана в Блуа, поэтому, когда король открыл глаза, он еще спал.

— Эй, Габриэль, друг милый! — несколько раз позвал его Людовик.

Но Габриэль не проснулся. Видя это, Людовик, унаследовавший от своего отца, короля Генриха IV, простоту в обращении и добродушие, встал, подошел к окну и сам отворил его. Свежий воздух хлынул в окно, и в комнату проникли первые лучи солнца.

Вставала заря, небо на востоке алело, и легкий туман, обещавший хороший день, лениво стелился по илистым берегам Луары.

Людовик XIII в детстве не раз бывал в замке Блуа. Он знал Шамбонский и Шамборский лес не хуже, чем коридоры Лувра, и когда утром того дня, на который была назначена охота, ему докладывали, что там-то или там-то в глухих зарослях был поднят матерый олень, то он мог заранее сказать, какой дорогой животное будет уходить от преследования, где именно его забьют, из какого пруда он напьется, и на какой развилке его настигнет свора.

Вдали, на юго-западе, Людовик разглядел темную линию, которая как бы отделяла небо от земли. Это был его любимый Шамборский лес. При виде его король, охваченный воспоминаниями юности, вдохнул воздух полной грудью и воскликнул:

— Пресвятое чрево! Если господин кардинал и сегодня вознамерится забивать мне голову делами моего королевства, то его ждет неважный прием!

Это громкое восклицание разбудило юного пажа. Габриэль, спавший одетым, вскочил, покраснев от стыда и неловкости. Он тут же подбежал к серебряному колокольчику, чтобы позвонить и позвать слуг. Но король жестом остановил его.

— Эй, куманек, — сказал он, — крепко же ты спал сегодня утром!

— Сир, — пробормотал паж, — ваше величество соблаговолит извинить меня…

— Ну, ну, — ответил с улыбкой Людовик, — один раз — не обычай, и за такую малость я не прикажу тебя повесить! Скажи-ка лучше, мой милый, который час?

Паж взглянул на стенные часы и ответил:

— Пять часов утра, сир. Угодно ли вашему величеству, чтоб я позвал людей?

— Ни в коем случае! Эти люди дышать мне не дают. Подойди ко мне, мой милый, поглядим вместе, какая погода.

Паж подошел к окну.

— Ты думаешь, сегодня будет ясно? — продолжал король.

— Без сомнения, сир. Прекрасная погода! Туман стелется, трава будет влажной, собаки легко возьмут след, и все будет чудесно!

— Ага! — произнес в восторге король.

И, понизив голос, он подмигнул Габриэлю де Сабрану и сказал:

— Хочу сыграть с господином кардиналом хорошенькую шутку!

— Правда? — спросил в восторге мальчик.

— Господин кардинал вчера вечером сообщил мне, что в девять часов утра постучит в двери моего кабинета, потому что нам надо поработать, и он хочет рассказать мне о каком-то, Бог его знает, новом заговоре. Ты понимаешь, — добавил, как бы между прочим, король, — что в моем королевстве много людей, которым больше нечем заниматься, кроме как политикой и составлением заговоров?

Мальчик в ответ только улыбнулся.

Король продолжал:

— Итак, его преосвященство должен придти в девять часов, а сейчас только пять, и знаешь, что я сделаю? Я сейчас отправлюсь на охоту.

— Но, сир, — заметил Габриэль де Сабран, — ваше величество ведь не будет охотиться в одиночестве. Ржание лошадей, лай собак, щелканье кнутов доезжачих произведут такой шум, что его преосвященство проснется и появится в окне, как досадная помеха.

— Безусловно, — ответил король, — то, что ты говоришь, очень похоже на правду, но у меня есть хорошая мысль. Ты сейчас тихонько выйдешь из комнаты.

— Хорошо, сир.

— Ты пойдешь в левое крыло замка, в личные покои Месье.

— Прекрасно, сир, — ответил паж, внимательно слушавший господина.

— Ты обратишься к его камердинеру и скажешь: «Осторожно разбудите вашего господина, попросите его не делать никакого шума и прийти к королю, который хочет с ним переговорить совершенно тайно».

Паж вышел и совершенно точно выполнил приказ короля.

Как мы уже знаем, Гастон Орлеанский лег очень поздно, но спал он чутко. Габриэль де Сабран обратился к слуге, и тот ввел его в комнату принца, который, протерев глаза, нахмурился; казалось, он был удивлен и обеспокоен тем, что король приглашает его к себе в такую рань. Как всякий человек, совесть которого нечиста, Гастон Орлеанский говорил себе:

— Король собирается сделать мне за что-то выговор.

Но паж, догадавшись, что принц обеспокоен, добавил:

— Монсеньор, король сегодня в хорошем настроении.

— Ах вот как! — произнес Месье, и лицо его прояснилось.

— И он рассчитывает на ваше высочество, чтобы подшутить над его высокопреосвященством.

Месье поспешно оделся и последовал за Габриэлем де Сабраном.

Король сидел у окна и любовался своим любимым Шамборским лесом, вершины которого золотили первые лучи солнца. Увидев Месье, он протянул ему руку и сказал:

— Добрый день, братец! Не угодно ли вам сегодня поохотиться на оленя?

— Я весь к услугам вашего величества, — ответил Месье, целуя протянутую ему руку.

— Хорошо, — продолжал король, — где вы держите ваши своры?

— У меня их три, — скромно ответил принц: одна здесь, это так называемая большая охота.

— Хорошо, но это не то, что мне нужно.

— Вторая — в лесу Блуа, у моего первого ловчего, мэтра Жана Ла Бранша. В ней двенадцать добрых нормандских гончих, которые так же хорошо берут лань, как оленя.

— А третья?

— Третья, сир, — кабанья свора из тридцати восьми больших сентонжских собак — эти возьмут кабана меньше, чем за пять часов. Эта в Шамборе.

— Ну что же, — сказал король, поскольку я хочу поохотиться в Шамборском лесу, вместо оленя поохотимся на старого кабана-одиночку.

— К услугам вашего величества, — ответил Месье. — Когда вам угодно выехать?

— Ах, в том-то вся и загвоздка, — ответил Людовик, — я хотел бы выехать из замка без шума и гама.

— Это просто, — ответил Гастон, — здесь есть лестница и потайной ход, которые ведут в нижний город.

— Прекрасно! А лошади?

— Позволю себе доложить вашему величеству, что из-за предпринятой мной перестройки замка конюшни пришлось перенести в город. Если вам угодно, сир, вы можете выйти из замка пешком, прикрыв лицо плащом, как простой дворянин, а потом сесть на лошадь, и здесь никто ничего знать не будет.

— Ага, мы прекрасно подшутим над кардиналом! — сказал обрадованно король.

И он поспешно приказал Габриэлю де Сабрану одеть себя.

— Сир, я пошлю одного своего офицера оседлать лошадей, — сказал Месье.

— Да, конечно, — ответил король. — Не будем терять времени, братец!

Месье поспешно покинул королевские покои, но пошел не к себе, а побежал к дону Фелипе.

— Дорогой Фелипе, — сказал принц, — король сегодня охотится.

— Со двором?

— Нет, со мной, в Шамборе. Мы выезжаем через несколько минут.

— И кардинал об этом ничего не знает?

— Совершенно ничего. Тебе не кажется, что нам подворачивается прекрасный случай?

— Представить донью Манчу? Безусловно.

— Так надо бежать к ней предупредить и приказать, чтоб ей седлали коня.

— О нет, — ответил испанец, — все это нужно держать в тайне.

— А как?

— Пусть ваше высочество во всем положится на меня, я все беру на себя.

Месье знал, что его архитектор — человек изобретательный, он больше не стал ему докучать и вернулся к королю.

Король был уже готов. На нем был суконный зеленый камзол, шляпа с черным пером и вороненые шпоры на сапогах с красными отворотами.

— Ну, теперь я одет, как простой дворянин, — подумал он, — и уж никто не посмеет сказать, что я излишествами разоряю мой народ.

И король в сопровождении Месье и Габриэля де Сабрана тайком вышел из замка. Дон Фелипе успел впопыхах только предупредить четырех дворян герцога Орлеанского.

У ворот временных конюшен стояли оседланные лошади.

Месье напрасно озирался вокруг, доньи Манчи, несравненной красавицы, которая должна была вскружить голову самому королю, нигде не было видно. Он вопросительно взглянул на дона Фелипе, и тот кивнул головой с таким видом, будто хотел сказать:

— Не беспокойтесь, я все предусмотрел.

Король легко прыгнул в седло и воскликнул:

— Вперед, господа, в галоп! Мы не предупредили доезжачих, и, если мы не поспешим, нам придется охотиться врассыпную на поле, а не цепью в лесу.

И король в сопровождении семи человек пустился вперед.

А господин кардинал еще почивал.

 

Глава 5. Охота

 

Дон Фелипе был человек предусмотрительный. Он послал самого быстрого гонца в Шамбор, чтобы предупредить главного ловчего его высочества герцога Орлеанского. Берейтор так спешил, что, когда король подъехал к столбу, именовавшемуся Королевским и стоявшем на перекрестке шести дорог, где обычно собиралась охота на кабана, все доезжачие были уже на конях и своры на поводу.

Среди доезжачих Людовик увидел старого псаря, которого очень любил покойный король, его отец, — этот человек в молодости Людовика был его главным ловчим.

— А, вот и ты, мой старый Ля Бурре? Не ждал меня увидеть?

— Нет, сир, — ответил старый берейтор, — но как только я узнал, что ваше величество соизволили вспомнить о Шамборском лесе, я не терял ни минуты.

— Ну, и кого же ты поднял? — спросил король.

— Трехлетку, сир, но он очень силен и, судя по всему, одиночка. Он долго будет сопротивляться собакам.

— Ты думаешь?

— Да, сир, и не нужно терять времени, — продолжал Ля Бурре, — потому что с горизонта надвигается хорошенькая гроза.

И доезжий показал рукой в сторону Амбуаза, вниз по течению Луары. И вправду, на горизонте, там, где лазурные небеса четко отделялись от черной земли, виднелась белесоватая полоска.

— Да, ты прав, — сказал король, — часов в одиннадцать-двенадцать дождь пойдет.

— Но мои собаки, — сказал герцог Орлеанский, — поведут кабана так хорошо, что и к одиннадцати мы его возьмем.

— В погоню, господа! — воскликнул король.

Кабана подняли в густых колючих зарослях, и собаки взяли его след.

С самого начала кабан оправдал ожидания доезжего Ля Бурре: как старый матерый самец, он пустился бежать прямо перед собой. Собаки очень дружно пошли по следу.

Король пустил лошадь галопом, а его юный паж скакал рядом с ним.

— Решительно, — сказал ему король, — я сегодня развлекаюсь, как старый ландскнехт, дорогой мой.

Но, преодолев межу, король взял неправильный путь. И вдруг он остановился.

— Ого! — воскликнул он. — А это кто еще?

Сквозь деревья он увидел всадницу, которая неслась точно вслед за сворой.

Она сидела на черной лошади, и по шее животного, по его маленькой головке, по скорости сразу было видно, что это один из тех замечательных испанских жеребцов, покупка которого по карману только принцам.

— Кто эта женщина? — спросил Людовик у де Сабрана.

— Не знаю, сир.

— Пресвятое чрево! — воскликнул король, охотно пользовавшийся любимым проклятием Генриха Великого. — Сейчас я это сам узнаю!

И он бросил лошадь в галоп, преследуя амазонку, которая, перепрыгивая на лошади через изгороди и рвы, выказывала чудеса храбрости.

Однако, когда кабан, преследуемый по всем правилам, выскочил из лесу и ринулся через поле, она замедлила аллюр, и король смог ее догнать.

И Людовик увидел юную, прекрасную женщину, покрасневшую от смущения.

Габриэль де Сабран, который никак не участвовал в заговоре герцога Орлеанского и его фаворита дона Фелипе, подъехал прямо к ней и сказал:

— Сударыня, это король.

При этих словах амазонка изобразила величайшее смущение, легко спрыгнула на землю и прошептала:

— О, сир, простите мне невольную дерзость! Я думала, что это охотится герцог Орлеанский, и хотела присоединиться к охоте.

Король, потеряв дар речи от ее красоты, смотрел на нее с восторгом.

— Ну что же, сударыня, кто бы вы ни были, добро пожаловать!

По знаку короля Сабран спешился, встал на одно колено и помог амазонке сесть в седло.

— Сир, — продолжала она, — меня зовут донья Манча, я сестра дона Фелипе д'Абадиоса, и его королевское высочество соблаговолил разрешить мне жить в Шамборском замке и принимать участие в его охоте.

— Сударыня, — ответил король, — мой брат отлично сделал.

И, с изяществом поклонившись ей, добавил:

— А теперь, сударыня, в галоп! Мы должны прибыть первыми к моменту, когда кабана затравят!

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.189.171 (0.014 с.)