Жизнь наложила свой отпечаток на мой облик, ведь я почти ровесник ему.

При этих словах, слеза выкатилась из его белёсого глаза и растаяла в морщинах не бритой щеки,- а сравните Его и меня?

Он чистый, свежий, тонкий и благородный, помеченный Богом, Он есть Сам Бог! Одухотворённый и счастливый, а я? Низкий раб! Ничтожество не достойное даже Его взгляда! Болезни не покидают моё тело, лицо моё перепахала оспа, плуг невзгод, обид и унижений оставили глубокие борозды на нём, я старик и духом и телом!

Отец мой Симон, мать Амитай несчастная женщина, обманутая людьми и забытая Богом, я проклинаю моё детство и юность, я проклинаю мой отчий дом, я проклинаю весь мир! В моей жизни были белые полосы, но они были так коротки, словно песнь соловья, узки, как ремни на моих сандалиях, и мимолётные как весеннее цветение.

А чернь моего существования, бесконечна как дорога, глубока как горное ущелье.

Я был женат.

Жена моя, где то сейчас в поте лица добывает свой хлеб, детей мне не дал Бог и этим лишний раз подтвердил, что я проклят Им!

Тебе не приятно вспоминать своё прошлое?- спросил Каиафа,- тогда, достаточно,

Сядь на табурет и расскажи, что хотел поведать нам, о врагах наших.

 Глава 12.

Продающий.

Иуда присел на край стоящего возле стола седалища, задумался на время, будто, что то припоминая, рот его искривился в злобной улыбке.

Пауза затянулась.

Вы не знаете кто такой Иисус Назарей?

Не слыхали о сыне плотника, из захолустной Галилеи, ставшего проповедником, мессией, пророком, приравнявшим себя к Богу?!

Не слышали о творимых им чудесах?

Ведь его слава сейчас бежит далеко впереди него! За Ним теперь ходят толпы страждущих по всему Израилю!

Вы не слышали об его учениках?

Не ужели я, более известен чем, он?!

Всё это Иуда сказал как то залпом, с хитрым прищуром глаз.

По лицу Каиафы скользнула лёгкая улыбка, Анан всё время сидящий с потупленным старческим взором, бросил на Иуду быстрый взгляд, в котором можно было прочесть насмешливое пренебрежение сказанным.

Огненный свет светильников, осветил дьявольскую улыбку предателя, белёсый глаз застыл на месте, излучая из  себя леденящий холод ненависти.

Правый, чёрный и глубокий как колодец, метался в глазнице из стороны в сторону,  поглощая, пляшущее пламя светильника.

Слова полетели с его уст, как капли расплавленного свинца.

Я ненавижу их, этих хитрых, льстивых собак, лижущих пятки своему хозяину, за возможность получить толику знаний и припасть к его славе!

Они меня ненавидят  и я им отплачу той же монетой!

Два динария, они меня обвинили в …- Иуда запнулся на полуслове.

А он, разве не видит, что я, самый преданный, самый любящий, самый покорный его ученик!

После этих слов, Иуда с силой ударил кулаком по своей ноге, словно хотел убить всех ненавистных одним ударом.

Теперь у него много учеников, в каждом городе толпы людей кричат ему,

осанна  и славят его!

Страждущие бродят за ним по дорогам, познавая несомую им Истину, но в избранных, с кем делит Он  кров, еду и ночлег, их пятнадцать.

Пятнадцать? – переспросил Анан, - а разве не двенадцать?

Пятнадцать, теперь пятнадцать.

Андрей, Иоанн, Иаков, Петр, Филипп, Варфоломей, Фома, толстяк Матфей, Иаков Алфеев, Фаддей, Симон,  последними были обласканы, Павел, Варнава и Иаков, есть ещё среди приближённых, две женщины, бывшая блудница Мария Магдалина и Мама Иисуса.

Оооо, что это за люди, людишки!
Все ничтожны, кроме его матери.

Все они не достойны учителя!

Они трусливы как шакалы и разбегаются в разные стороны, как только кто то замахнётся на них палкой!

Они любят Его? - перебил речь Иуды, Анан,-  разве они, не готовы отдать за учителя свои жизни?

Они говорят, что любят, ученики всегда любят учителя, пока тот жив, и нужен им.

А когда учитель умирает, они сами становятся учителями и быстро забывают про того, кто дал им знания и наставил на путь истинный.

Они трусливы и не могут защитить его!

Их поведение говорит против них, не единожды большинство учеников бросало его, в трудных ситуациях.