Глаз твой заволокло бельмо еще в чреве ее,  а на лице уже через полгода после твоего рождения проявилось это уродливое родимое пятно.

Отец больно ткнул пальцем в лицо мальчишки, пытаясь попасть в большую бордовую родинку.  

У меня ни чего подобного, ни где нет!
Как так может быть, а?

Я тебя спрашиваю?

Не знаю я, спросите у мамы, она наверное знает, она вам расскажет.

Уууу…, я бы Вас обоих! И тебя и мать твою в грязь втоптал! - с этими словами мужчина поднял в верх кулаки и потряс ими.

Ты чувствуешь как воняет в доме, мухи жужжат так, что стены трясутся.

Сколько раз я говорил тебе выносить горшок с помоями, как только пробуждаешься от сна?

Аааа, ты ленивый осёл! Почему не делаешь того, что велит тебе твой благодетель?

Мужчина стал медленно подниматься и сползать с кровати на её край.

Он сел на угол и вперил свои мутные, зеленоватые глаза, в опущенное лицо мальчика.

Ну что молчишь выродок?- прикрывши наготу накидкой с кровати,

Ещё раз спросил он, выдохнув злобу и зловоние из полупустого рта, в лицо подростку.

Мальчик потупил взор и задрожал всем телом, он знал, что случится дальше, за его не долгую жизнь много раз он проходил этот урок, слышал эти слова.

Очень часто отец вымещал свою злобу, за не легкую жизнь, на нём, на матери, всегда обвиняя её в распутстве, а его в лени.

Я не …, - только и успел сказать он, когда первые удары посыпались на его рыжую голову.

Мальчик стал отступать, загораживаясь от ударов в дальний угол дома.

Это тебе, что б ты не забывал! Это тебе дрянь, ты такая за все!

Бормоча проклятья  отец  бил сына по голове, по щекам, по спине.

Подросток оказался в углу, где стояли инструменты, в следующее мгновение рука отца схватила с ведра тяжёлую верёвку и начала методично охаживать его со всех сторон.

На улицу, на улицу, там спасение …- пульсирующей болью в висках стучала мысль.

Мальчик извернулся, проскочив сквозь ноги,  не твёрдо стоящего отца и опрометью метнулся в проём двери.

Отец бросился за ним, но не добежав до двери, споткнувшись о корзинку, не весть откуда взявшуюся под ногами, упал и головой ударился о горшок, стоящий и смердящий возле входа.

Грохот разбившегося сосуда, стон экзекутора от боли, а затем крик, убью щенка!!! последнее что, услышал мальчик, забегая за угол дома.

Он шёл по улице за город, размазывая по щекам кровь и слезы и причитал,- отравлюсь!, повешусь!, или брошусь со скалы.

Господи почему, за что, за что, ты так наказываешь меня?

Побои были особенно жестокими после изрядной выпивки отца.

А выпивать ему удавалось частенько, потому что, ни одни похороны в городе не проходили без его участия, многие горожане обращались к нему с просьбой о помощи в скорбные моменты.

Мать жалела сына, но сделать ни чего не могла.

Часто укрывшись в каком ни будь уединённом месте, она прижимала его худенькое тельце к своё груди, целовала его в лицо, голову, плечи, плакала и  причитала,- Не пожалел ты меня Господи, за что наказал так?

Почему такими метками пометил сыночка моего родненького?

А я люблю тебя рыжик мой, больше жизни моей, люблю!
Родненькая кровиночка ты моя!

Золотиночка, ты, сиротиночка!

И мягкие губы её, омоченные слезами, ласково прикасались к его лицу.

И было это так приятно и мило.

Сердце сжималось его от печали и сострадания и к себе, и к  маме.

А любовь безмерная к ней, хватала за горло и начинала душить, в бессильной немощи.

Убегу, убегу из дома,- думал он,,- буду бродить по земле, питаться акридами и диким медом, а если поможет Бог, буду работать, носить воду, копать землю, если повезёт устроюсь в ученики к ремесленнику, или прибьюсь к рыбаком на Великом море, заработаю денег и будет у меня другая жизнь, другой дом, любимая жена и детей своих я буду любить, и не буду бить ни когда!

Эй, Иуда, что, опять тебя побили дома? - долетел до него голос Савла, соседского мальчишки, когда он выходил через ворота, за городскую стену.

Он ничего не ответил, только престал плакать и стенать, утер слёзы и кровь с лица рукавом рубахи и не глядя в сторону знакомого, продолжал идти намеченным путём.