XII. Земля Суздальская. Рязань и Камская Болгария



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

XII. Земля Суздальская. Рязань и Камская Болгария



Залесье. — Владимир-на-Клязьме. — Соборы Успенский и Дмитровский. — Храмовой суздальский стиль. — Окрестности Владимира. — Боголюбов. — Покровский храм. — Суздаль, Юрьев, Переяславль-Залесский, Ростов Великий и его соборный храм. — Другие суздальские города. — Рязанский край. — Стольный город. — Укрепления на Оке и Проне. — Муром. — Глебовичи Рязанские. — Подчинение края Всеволоду III. — Епископ Арсений. — Братоубийство. — Характер населения. — Мордва. — Пределы, торговый характер и политическое устройство Камской Болгарии. — Ее города.

В самом средоточии Восточно-Европейской равнины, между Клязьмой и северным загибом Волги, залегает страна, послужившая колыбелью той Ростово-Суздальской народности, которая впоследствии сделалась известна под именем Великой Руси, а вместе с ней и того государственного строя, который в течение последующих веков распространился на всю помянутую равнину. Широкая лесная полоса земли Вятичей отделяла Суздальский край от Южной Руси, и потому этот край является в нашей истории с именем Залесья. Некоторые города его носят прозвание «залесских» в отличие от своих южнорусских одноименников (Переяславль, Владимир). Судьба не наделила его роскошной почвой, благорастворенным климатом или поразительными красотами природы. Но она дала ему почти все, что нужно для развития здорового, деятельного и промышленного населения. Климат довольно умеренный, наглядно отличающий все четыре времени года, континентальный по отдаленности от морей, но содержащий значительное количество атмосферной влаги. Почва, большей часть глинистая или суглинистая, однако во многих местах перемешанная с черноземом, в состоянии собственными произведениями с избытком прокормить население; но требует постоянного упорного труда для своей обработки. Здесь с успехом произрастают рожь, ячмень, овес, просо, гречиха и пр. Лесу изобилие, но далеко не такое, чтобы он напоминал непроглядные трущобы более северной полосы. Встречаются хвойные породы рядом с лиственными; ель и береза, сосна и дуб, верба и осина рассеяны отдельными рощами или перемешиваются друг с другом и дают лесному бору прекрасное разнообразие. Роскошные луга, в особенности поемные, доставляют отличный корм для скота. Поверхность почвы представляет равнину, но далеко не плоскую и однообразную, а, напротив, взволнованную и местами весьма холмистую. Низменная по окраинам данного пространства, эта равнина несколько поднимается к его середине и образует холмистый водораздел между правыми притоками Волги и левыми Оки и Клязьмы с целой сетью небольших озер, болот, рек и речек. Вообще воды такое же изобилие, как в лесу, но также не до излишества. Реки внутри этого края только отчасти судоходные, а более сплавные. Летом первобытные пути сообщения не слишком затруднительны; а зимой, когда воды скованы толстым слоем льда и вся страна покрыта сплошным снегом, всюду открывается прямая дорога. Древнейшие или замечательнейшие города Суздальского края вопреки тому, что мы видели в большей части других русских земель, встречаются не на широком судовом пути, не на самых берегах Волги, а несколько в стороне, на берегах озер или незначительных рек; таковы: Ростов, Суздаль, Переяславль-Залесский и Юрьев-Польский. Это явление объясняется тем, что впервые обитатели края Меряне, как истые Финны, не склонные к судоходству, не любили селиться на большой открытой дороге, а выбирали места глухие, уединенные, расположенные вдали от бойкого движения и бранных тревог. Славяно-русское племя, нашедши уже значительные поселения внутри края, естественно, старалось прежде всего занимать их и укреплять за собой построением кремлей и острогов, в которых появились княжеские и боярские терема, а с принятием христианства и соборные храмы. В то же время Суздальская Русь не упустила из виду берегов широкой Волги и поставила на них целый ряд новых городов. Но последние были слишком отдалены от Южной Руси. А потому, пока существовали живые тесные связи с Приднепровьем и продолжалось тяготение русских областей к славному Киеву, из русских колоний Суздальского края взял верх над другими Владимир, лежавший южнее помянутых городов. Владимир-Залесский расположен на среднем течении Клязьмы, одного из наиболее значительных притоков Оки, на левом нагорном ее берегу, возвышающемся футов на двести над уровнем реки. С западной и северной стороны его огибает речка Лыбедь, впадающая (с Ирпенью) в Клязьму. По обычаю наших древних городов, Владимир состоял из внутреннего города, т. е. детинца, или кремля, и внешнего, или острога. (Первый назывался еще почему-то «Печерным» городом, а второй — «Новым».) Отличие от других заключалось в том, что наружный город состоял из двух отдельных друг от друга частей, лежавших по бокам кремля. Причиной тому было узкое положение города между Клязьмой и Лыбедью: кремль с одной стороны упирался в Лыбедь, а с другой — в берег Клязьмы. На последний выходили так наз. «Волжские» ворота, а на Лыбедь — «Медные» и «Оринины». Ворота внешнего города, обращенного к устью Лыбеди, именовались «Серебряными»; а в другом внешнем городе ворота, обращенные в противную сторону, т. е. на юго-запад, назывались «Золотыми». Подобные названия заимствованы, конечно, из Киева и Царьграда. Золотые ворота были сооружены из камня и имели наверху храм Ризоположения. Внутри Кремля почти над самым обрывом Клязьмы красовался соборный храм Успения Богородицы, знаменитое сооружение Андрея Боголюбского, заключающий главную местную святыню, т. е. Боголюбовскую икону, принесенную Андреем из Вышгорода и богато окованную золотом. Владимирский Успенский собор представлял прекрасный образец того изящного храмового стиля, который выработался в Суздальской земле в XII и первой половине XIII века. В основании своем он сохранил общий план киевских или византийско-русских церквей, т. е. основной квадрат, несколько удлиненный троечастным алтарем на восточной стороне. Внутри он был покрыт фресковой иконописью; кроме того, блистал разноцветными плитами и позолотой, пущенной по карнизам, аркам и наддвериям, а также позолоченной сенью над алтарным престолом. Белый камень, из которого строились суздальские храмы (привозившийся, как полагают, водой из Камской Болгарии), по своей мягкости представлял удобный материал для резьбы, и храмы эти снаружи обыкновенно украшались изящным поясом из резных колонок и другими рельефными изображениями. Обилие этих так наз. «обронных» украшений составляет главную особенность суздальского храмового стиля от церквей южнорусских и новгородских. Другая особенность суздальских храмов состояла в том, что они были об одном верхе, т. е. одноглавые. Владимирский Затоверхий собор также первоначально построен одноглавым. Но после пожара 1185 года, когда Всеволод III обновил этот храм, общий вид его несколько изменился. Три новые стены воздвигнуты были с южной, западной и северной сторон, и таким образом стены Андреевские очутились внутри храма; в них были пробиты арки и просветы для большего соединения с придельными частями. Вместе с тем над последними возведены четыре купола, или главы, которые с прежней, или срединной, составили пять глав; чем Успенский собор стал отличаться от прочих одноглавых храмов Суздальского края. Притворы этого собора заключают в себе гробницы многих князей и епископов владимирских. Палаты епископские помещались подле самого собора. Неподалеку стоял и княжий двор; но от него не сохранилось никаких остатков. Зато существует храм, построенный на этом дворе Всеволодом III — Димитрием в честь своего святого, Димитрия Солунского, и по обычаю того времени соединенный с княжим теремом переходами, которые вели на полати, или хоры церковные. Это наиболее уцелевший и самый изящный из всех суздальских храмов дотатарской эпохи, сохранившихся до наших времен. Он построен был в конце XII века, следовательно, когда характерный стиль этих храмов достиг значительной степени развития. И, действительно, Дмитриевский собор служит прекрасным образцом суздальского стиля. Высота его весьма гармонирует с его основанием. Восточная

сторона здания состоит из трех алтарных полукружий; а три остальные стороны наружными полуколоннами как бы разделены на три части с дугообразными верхами (комарами). Под каждой дугой помещено по одному узкому, продолговатому окну; а в каждой средней части входная дверь также с дугообразной аркой. Кровля храма обита по самым сводам и дугам, и все здание венчается возвышенным тамбуром с полусферическим куполом. Этот суздальский стиль, получивший свое начало из киевского, строго сохранил все главные отличия стиля Византийского; но присоединил к нему черты, свидетельствующие о собственном русском вкусе, о зачатках самостоятельного русского художества. Некоторые знатоки старины считают сии черты заимствованными с Запада от стиля романского (возникшего также на византийской основе), в особенности из Северной Италии, где тогда процветала ломбардо-венецианская школа этого романского стиля. Хотя западное влияние на русское искусство в те времена является до некоторой степени естественным, если вспомнить, что не только Южная, но и Северная Русь находилась в сношениях с Германией, которая владела тогда значительной частью Северной Италии и сама подчинялась влиянию итальянской образованности. Суздальские князья, как мы знаем из примера Андрея Боголюбского, призывали для своих сооружений мастеров из разных земель, следовательно, не одних греков, но также немцев и, вероятно, итальянцев. Однако несомненно, что в XII веке у нас были уже свои русские мастера, вносившие в постройки и украшения начала собственного русского вкуса, на развитие которого издревле влияло не одно художество греческое, но также восточное, в особенности персидское. Последний, т. е. восточный элемент нашего вкуса, ярко выражался в любви к пестрым, узорчатым украшениям. Князья и духовенство, конечно, не дозволяли мастерам при сооружении храмов отступать от византийских образцов в существенных частях, но, кажется, оставляли им достаточно свободы в подробностях, особенно в тех скульптурных или обронных украшениях, которыми покрыты все три помянутые стороны придворного Дмитриевского собора. Во-первых, дугообразные арки входных дверей испещрены рельефными узорами; далее над ними идет роскошный узорчатый пояс, пересекающий наружные стороны на два яруса. Пояс этот состоит из колонок, или столбиков, соединенных вверху дугообразными перемычками; а между колонками помещены скульптурные фигуры первосвященников, епископов, мучеников и пр. Рельефные изображения людей, зверей, фантастических животных, трав и пр., представляющие иногда целые группы или сцены, частию священного, а частию мирского содержания, наполняют собой весь верхний ярус фасадов и, наконец, под куполом в барабане все промежутки между просветами. Обилие обронных украшений показывает, что они пришлись по вкусу в особенности Северо-Восточной Руси. Они обратились исключительно на внешние стороны храма, потому что здесь только предоставлялась им некоторая свобода, тогда как во внутренности его не допускалось никаких существенных отступлений от византийских образцов: тут стенная иконопись составляла главное и едва ли не единственное его украшение. Кроме того, были иконы, писанные на досках; в числе их особым почитанием пользовалась доска, принесенная из Солуня с самой гробницы мученика Димитрия, и, вероятно, с его изображением. Летопись говорит, что доска эта источала миро и что вместе с ней была принесена сорочка святого, также положенная в Дмитровском соборе. Хоры, или полати, для женщин здесь и в других суздальских храмах не огибают трех внутренних стен, как в византийских и южнорусских древних соборах, а ограничены только западной стороной. Совершенно в том же стиле и в тех же размерах, как Дмитриевский собор, и на том же берегу Клязьмы красовался в кремле выстроенный тем же Всеволодом III храм Рождества Богородицы с мужским монастырем. А во внешнем городе над речкой Лыбедью находился женский монастырь с храмом Успения Богородицы, основанный супругой Всеволода Марией, где она постриглась и была погребена; потому монастырь и получил название «Княгинина». Он приобрел еще особый почет с того времени, как в нем положены были мощи мученика Авраамия. Этот Авраамий, занимавшийся торговлей, приехал откуда-то с востока в Великие Болгары. Тут мусульмане схватили его и начали принуждать к отречению от Христа; когда же ни ласки, ни угрозы не могли поколебать его веры, то он был умерщвлен. Русь, проживавшая в Болгарах также по торговым делам, сначала спрятала тело мученика на христианском кладбище; а в следующем 1230 году принесла его во Владимир на Клязьме. Георгий II Всеволодович со своим семейством и епископ владимирский Митрофан с клиром, игуменами, окруженные народной толпой, торжественно встретили мощи за городом и положили их в Успенском Княгинине монастыре. Великий князь и епископ, конечно, не бессознательно старались возвысить Владимир и сравнять свой стольный город с его старейшим соперником Ростовом, который имел в своих стенах мощи св. мученика Леонтия. Наполнять столицы христианскими святынями было общим стремлением древних русских властей. Так, еще прежде Авраамия во Владимир принесена была часть мощей св. Логина и положена в монастырской церкви Вознесения перед Золотыми воротами. Кроме упомянутых, не говоря о многих деревянных, Владимир-Залесский имел еще несколько каменных храмов, известных по летописям; например: во имя Георгия, построенный Юрием Долгоруким, и в честь Преображения, заложенный Андреем Боголюбским, оба с мужскими монастырями, и, наконец, церковь Воздвижения, построенная на торговище Константином Всеволодовичем. Окрестности Владимира обиловали рощами, нивами, поемными лугами и озерами. Из последних наибольшую известность получило так называемое Пловучее, верстах в семи от города на левой стороне Клязьмы, посреди соснового леса. По этому озеру плавают носимые ветром торфяные островки, с которым народное предание связало потом казнь, постигшую убийц Андрея Боголюбского. Убийцы эти будто бы по приказанию Всеволода III были заключены в короба и брошены в озеро; но вода не приняла злодеев, и короба с их трупами, обросшие мохом, остались на поверхности озера. В числе окрестных селений по обычаю стольных русских городов того времени встречается село Красное, на левом нагорном берегу Клязьмы; в нем, вероятно, находился загородный княжий двор. Но гораздо большую известность приобрело другое селение, Боголюбово, лежащее версты три или четыре далее от Владимира на том же берегу Клязьмы при впадении в нее Малой Нерли. Это любимое пребывание Андрея Боголюбского было обращено им в городок, укрепленный земляным валом и рвом, украшенный каменным княжим теремом и в особенности изящным Рождественским храмом. За валами Боголюбова, в расстоянии от него с небольшим версты, на самом устье Нерли Андрей воздвиг еще каменный храм в честь Рождества Богородицы, и при нем устроил монастырь. По всем признакам здесь находилась судовая пристань: ибо только от этого места Клязьма, приняв в себя Нерль, становилась судоходной рекой. Во время походов на Камских Болгар к этой пристани обыкновенно сходились суздальские полки, и здесь садились на суда, чтобы спуститься в Оку и потом в Волгу. Следовательно, здесь совершались напутственные молебны перед отправлением судов, и весьма естественно, что Боголюбский пожелал ознаменовать местность построением церкви, а может быть, она построена по обету князя после его удачного похода на Болгар в 1164 году. Есть правдоподобное предание, что белый известковый камень, который суздальские князья заставляли привозить из Болгарии для своих сооружений, в этой пристани перегружался на более мелкие суда, и эта часть камня, оставшаяся на берегу при перегрузке, употреблена на облицовку стен Покровского храма. Сохранившийся до нашего времени, он теперь одиноко стоит посреди лугов, рек и озер, и самое устье Нерли в течение веков отдалилось от него на расстояние версты. Покровский храм по своему архитектурному стилю есть совершенный прототип Дмитриевского собора, только в меньших размерах; обронные украшения его еще не так обильны и роскошны.

 

Далее вниз по Клязьме на ее берегах находилось несколько незначительных суздальских городов, служивших, вероятно, пристанью для судов, например, Стародуб и Гороховец. Андрей Боголюбский, назначив на содержание Владимирского Успенского собора десятину из княжих доходов, отдал ему и все доходы с Гороховца; почему он и назывался «городом св. Богородицы». Из четырех значительнейших левых притоков Клязьмы, каковы Колокша, Нерль, Теза и Лух, две последние, по-видимому, еще мало были заселены; может быть, на них и встречались укрепленные места, но летописи о том не упоминают. Возможно, что на Тезе уже тогда лежало торговое селение или город Шуя; так как это единственный из помянутых притоков, способный к судоходству. Гуще заселены берега двух остальных речек, протекающих по самой середине Суздальской земли. Здесь находились значительные города Суздаль и Юрьев Польский. Древний стольный Суздаль лежит верстах в четырех от Нерли, на ее правом притоке, речке Каменке, в тридцати верстах от Владимира, посреди ровной местности. Суздальский кремль занимал небольшой полуостров, образуемый изгибом Каменки. Здесь по обыкновению стоял княжий двор и главная святыня, т. е. соборный храм. Последний, посвященный празднику Рождества Богородицы, был основан еще Владимиром Мономахом; но Юрий Долгорукий, избравший Суздаль своим стольным городом, вместо деревянного собора построил каменный. Это именно тот храм, который при Всеволоде III и епископе Иоанне обновлен русскими мастерами без помощи немцев. Такое свидетельство летописи о русских мастерах в Суздале, конечно, находится в связи с промышленным характером населения и его наклонностью к разным художествам. Без сомнения, здесь уже в ту эпоху было положено начало и той северорусской иконописной деятельности, которая сделалась известной преимущественно под именем Суздальской, с промыслом торговых ходебщиков включительно. Во времена великого князя Юрия II Всеволодовича Рождественский собор пришел в такую ветхость, что верх его начал падать. Вследствие чего он был вновь перестроен великим князем и освящен епископом Симоном в 1225 году; а стенное его расписание окончилось только спустя восемь лет; пол его был вымощен «красным разноличным мрамором». Кроме собора в Суздале нам известны еще: каменный храм св. Спаса, также основанный Юрием Долгоруким, два мужских монастыря, Козмодемьянский на Яруновой улице и Дмитриевский подле кремля во внешнем городе, а также женский Ризположенский за городским валом. В последнем во время Юрия II Всеволодовича постриглась черниговская княжна Феодулия, в иночестве Евфросиния, невеста одного из суздальских князей, умершего до свадьбы; она сделалась игуменьей этого монастыря и заслужила славу св. подвижницы. Из окрестных селений самое замечательное — это Кидекша, на берегу Нерли, с загородным княжим двором и Борисоглебским храмом, который был построен Юрием Долгоруким. Существовало предание, будто на том месте когда-то съехались святые братья, Борис Ростовский и Глеб Муромский. Но вероятнее, что Долгорукий соорудил его в честь тезоименитства своего сына Бориса, которому назначил в удел самый Суздаль. Действительно, под Кидекшенской Борисоглебской церковью сохранились каменные гробницы Бориса Юрьевича, его супруги Марии и дочери Евфросинии. Это загородное княжее село, по обычаю времени, было обнесено валом; а его Борисоглебская церковь до сих пор принадлежит к числу памятников храмового суздальского стиля; но она значительно пострадала от времени. К западу от Суздаля на верховьях Колокши при впадении в нее речки Гзы лежит город Юрьев, основанный Юрием Долгоруким и названный впоследствии «Польским», т. е. Полевым (вероятно, в отличие от другого Юрьева, Поволжского); впрочем, он недаром получил свое название, ибо действительно лежит в местности почти безлесной, но замечательной своим черноземом. Вместе с городом Долгорукий воздвиг в Юрьевской земле соборный храм в честь своего святого, Георгия Победоносца. Из сыновей Всеволода III Юрьевский удел достался Святославу Всеволодовичу. Известно, что в борьбе Константина Ростовского с Георгием Владимирским юрьевский князь держал сторону второго брата, и вблизи этого города происходила знаменитая Липицкая битва. Почти одновременно с Суздальским собором обветшал и угрожал падением собор Юрьевский. Святослав, подобно брату Георгию, разобрал верхи этой церкви (1230) и в течение четырех лет перестроил ее заново, по свидетельству летописи еще красивее, чем была прежняя. Вкус к обронным украшениям, очевидно, в это время достиг полного своего развития; так что стены Юрьевского собора почти сплошь покрыты роскошными узорами, высеченными из белого камня. От других суздальских храмов он отличался тем, что ко всем его трем фасадам прибавлены портики, или крытые паперти, которые устроены не на всем протяжении этих фасадов, а только для входных дверей. Перейдя от Юрьева на северо-запад через небольшой холмистый водораздел, мы из области левых притоков Клязьмы вступаем в область правых притоков Волги и двух наиболее крупных озер Суздальской земли, Клещина и Неро, на которых стоят два древнейших города этой земли: Переяславль-Залесский и Ростов Великий. Почти круглое Клещино, или Плещеево, озеро, имеющее до десяти верст в длину и до восьми в ширину, принимает в себя реку Трубеж, а выпускает Вексу, которая, пройдя озеро Сомино, получает название Большой Нерли и впадает в Волгу. Волнистое и глубокое, это озеро издревле славилось обилием рыбы и, естественно, привлекало поселенцев в свои берега, большей частью возвышенные и открытые, а местами низменные, болотистые и поросшие хвойным лесом. Здесь-то при самом впадении речки Трубежа в озеро лежал Переяславль. Хотя построение его приписывают также Юрию Долгорукому; но Юрий, собственно, перенес уже существовавший город на более удобное место, распространил его и построил в нем каменный собор во имя Спаса Преображения. Переяславский собор есть старейший из всех суздальских храмов, дошедших до нас и единственный из построек Долгорукого, сохранившийся почти вполне благодаря особенно массивности своих стен, сравнительно с их умеренной высотой. Скудостью и простотой обронных украшений он указывает на первоначальную эпоху суздальского храмового стиля. Всеволод III вновь перестроил деревянные стены Переяславского кремля; а внешний город, или посад, был укреплен большим земляным валом и рвом, наполненным водой. Из монастырей здесь замечателен Никитский, расположенный на самом возвышенном месте в окрестностях Переяславля. Он уже существовал в то время, когда переяславский гражданин Никита Столпник оставил свой дом, семью, имущество, приобретенное неправдами, и ушел в соседний монастырь, где на уединенном столпе начал спасаться постом, истязанием плоти и молитвой (в XII в.). Доставшись Ярославу Всеволодовичу, Переяславль-Залесский сделался стольным городом довольно значительного удельного княжества, к которому принадлежала часть Поволжья с Зубцовом, Тверью и Коснятином. Владея этой частью, Ярослав, как известно, теснил соседних новгородцев, запирал им торговые пути, не пропускал к ним хлеба и захватывал пограничные их города, Волок Дамский и Торжок. Большая Нерль с довольно крутыми и хорошо заселенными берегами в те времена еще сохраняла свою способность к судоходству. В шестидесяти верстах к северу от Переяславля-Залесского лежит Ростов Великий на пологих, болотистых берегах озера Неро. Это самое большое из суздальских озер (до 12 верст в длину и до 7 в ширину) с иловатым дном, которое местами поросло болотными травами; оно не так глубоко, как Клещино, но также изобилует рыбой. Исток его Векса, приняв с левой стороны речку Устью, течет далее под именем Которосли и впадает в Волгу. Которосль, быв тогда судоходной, давала возможность прибрежным обитателям Ростовского озера принимать участие в судовой Волжской торговле. Возникший в глуши мерянских лесов и болотистых дебрей, слишком удаленный от сообщений с Южной Русью, Ростов Великий, несмотря на свое старейшинство в Суздальской земле, как известно, не привлекал к себе знаменитейших суздальских князей и должен был уступить политическое первенство младшему городу, Владимиру-на-Клязьме. Тем не менее это был наиболее прославленный святынями и едва ли не самый обширный и самый промышленный город Северо-Восточной Руси, долго сохранявший свои старинные вечевые обычаи, гордое местное боярство и свое церковное первенство. Константин Всеволодович был первый северный князь, известный своей привязанностью к Ростову; он же воздвиг и главную святыню города, соборный храм Успения Богородицы. Это тот самый собор, который был сначала построен Владимиром Мономахом по образцу Успенского Ки-ево-Печерского храма, совершенно в тех же размерах и точно так же расписанный внутри. Очевидно, он и послужил, так сказать, родоначальником того суздальского храмового зодчества, памятники которого привлекают нас своим изяществом и стройностью своих частей. В 1160 году, как известно, Ростовский собор сгорел (кажется, он был каменный с дубовым верхом). Андрей Боголюбский на том же месте воздвиг новый каменный храм; но впоследствии своды его упали, что случалось тогда нередко по неискусству строителей, так как каменное дело в те времена только начало развиваться в Северной Руси. Константин Всеволодович посла страшного пожара на место обрушившейся церкви заложил новую (25 апреля 1213 г.); но построение ее шло медленно, вероятно, вследствие наступивших распрей между Всеволодовичами. Освящение новосозданного храма совершено уже при следующем ростовском князе Васильке Константиновиче епископом ростовским Кириллом II (14 августа 1231 г.). Епископ Кирилл, бывший прежде духовником князя Василька, тогда только что воротился из Киева от митрополита, который рукоположил его во епископа. Он, по словам летописи, украсил соборную церковь «многоценными» иконами с пеленами, киотами, сосудами, рипидами и всякими «узорочьями»; устроил так наз. «Золотые двери» на южной стороне, поставил честные кресты и мощи святых в прекрасных раках. Особое значение этому собору придавали гробницы Леонтия и Исаии, святых предшественников Кирилла. В нем находилась еще одна местная святыня: икона Богоматери, по преданию, писанная киево-печерским иноком Алимпием и принесенная в Ростов Владимиром Мономахом. Освящение храма Кирилл совершил весьма торжественно, соборне со всеми игуменами и священниками; а князь с братьями своими и сыном отпраздновал его пирами. Летописец изображает Кирилла украшенным пастырскими добродетелями, начитанностью в Св. Писании и даром слова: и князья, и простые люди приходили послушать его поучения. Следовательно, славою проповедника он уподобился своему соименнику Кириллу, епископу Туровскому. Есть известие, что при нем в ростовском Успенском соборе пели на два клироса: на одном по-гречески, а на другом по-русски. По всем признакам успехи книжного просвещения в Ростове, вызванные книголюбцем Константином Всеволодовичем, продолжались там и при его сыне Васильке, в особенности трудами епископа Кирилла, так что Ростов в те времена служил едва ли не главным средоточием духовного просвещения Северо-Восточной Руси. По общерусскому обычаю Ростов состоял из кремля, или «рубленого» города, т. е. укрепленного бревенчатыми стенами, и города «земляного», или внешнего, обведенного валом с деревянным тыном (частоколом) и деревянными башнями. К последнему примыкали еще предгородия, или посады и слободы. Княжий терем и епископские палаты в Ростовском кремле, конечно, были деревянные; о них мы почти ничего не знаем, кроме того, что на княжем дворе были еще церкви Михаила Архангела и Борисоглебская, а на епископском — Иоанна Предтечи. О многолюдстве Ростова и многочисленности его храмов может свидетельствовать пожар 1211 года, когда, по словам летописи, одних церквей сгорело 15. Недаром Ростов назывался «Великим». Подобно Новгороду Великому он делился на концы; один из них именовался «Чудским». За валами Ростова, у самого озера Неро, возник Авраамиев Богоявленский монастырь; основателем его был один из трех главных светильников Ростовской земли, Авраамий. Он жил во времена первого ростовского епископа Феодора, сокрушил идол Волоса, и, по преданию, соорудил церковь во имя Богоявления на том самом месте, где стоял этот идол, а при церкви устроил монастырь. Вообще прибрежья Ростовского озера обиловали монастырями, селами и слободами, в которых жило трудолюбивое промышленное население, занимавшееся рыболовством, огородничеством, солеварением, разведением хмеля, льна, звероловством и другими лесными промыслами, а отчасти хлебопашеством; последнее было мало развито вследствие неплодородной почвы. Благодаря судоходству по Которосли ростовцы могли сплавлять свои произведения на Волгу, и таким образом принимали участие в торговом движении между Новгородом Великим и Камской Болгарией. С раздроблением Суздальской земли после Всеволода III к Ростовскому уделу принадлежали значительная часть Суздальского Поволжья и обширная страна за Волгой от Белоозера до берегов Унжи. Но и самое это Ростовское княжество в свою очередь распалось на уделы: собственно Ростовский, Ярославский, Костромской, Белозерский и пр. Волга, широким северным загибом обтекающая серединную полосу Суздальской земли, не могла не привлечь на свои берега русские торговые поселения. А эти поселения по обыкновению обеспечивались построением кремлей и острогов. В данную эпоху поволжские города еще уступают в своем значении внутренним городам Ростово-Суздальской земли; но некоторые из них уже забирают силу благодаря своему положению на широком водном пути и своим торговым пристаням. Большей частью они расположились на устьях судоходных притоков Волги, которые делали их рынками значительной соседней области. Таковы: Зубцов, на устье Вазузы, Тверь — Тверцы, Кснятин — Большой Нерли, которая связывала Клещино озеро с Волгой; следовательно, Кснятин был пригородом и пристанью Переяславля-Залесского; далее Углич или собственно Угличе Поле; затем Ярославль при устье Которосли, соединяющей Ростовское озеро с Волгой; следовательно, первоначально это был пригород и пристань Ростова Великого. Кремль, или детинец, Ярославля возник на мысу между Волгой, устьем Которосли и ее притоком Медведицей; а поселение за Медведицей, окопанное валом, образовало так наз. Земляной город. В кремле на крутом берегу Волги находились по обычаю деревянный княжий терем и подле него каменный Успенский собор, построенный известным храмоздателем Константином Всеволодовичем Ростовским; а в Земляном городе был каменный храм Спасо-Преображенский, с монастырем, заложенным тем же Константином Всеволодовичем и оконченный его сыном Всеволодом, удельным Ярославским князем. За городом, также на крутом берегу Волги, находился монастырь Петровский, которого игумен Пахомий, духовник князя Константина, является первым Ростовским епископом, отдельным от Владимиро-Суздальского. О богатстве и значении Ярославля в начале XIII века свидетельствует отчасти известие летописи, по которому во время большого пожара 1221 года там сгорело до семнадцати церквей; но княжий двор при этом уцелел. Ярославль был в то время уже стольным городом особого удела. Еще далее вниз по Волге на левом луговом берегу ее встречаем город Кострому при устье реки Костромы, которая несла на Волгу произведения своей лесной природы и лесных промыслов, как то: пушных зверей, смолу, деготь и пр. Еще ниже на том же берегу Волги лежал Городец Радилов. И наконец в земле Мордовской на высоком мысу, при слиянии Оки с Волгой, красовался вновь основанный Нижний Новгороде каменным собором Спаса Преображения и с загородным монастырем Богородицы. Последний был сожжен при нападении Пургаса в 1229 году и возобновлен спустя десять лет уже братом и преемником Георгия II Ярославом Всеволодовичем. Владения Суздальских князей обнимали еще за Волгой обширный лесной край, которого грани сходились с владениями новгородскими, и, конечно, могут быть определены только приблизительно. С одной стороны, этот край простирался до рек Сухоны и Юга, на слиянии которых возник город Устюг. А с другой он обнимал поселения Веси на нижнем течении Молога и все Пошехонье или область Шексны до самого Белого озера, на низменных болотистых берегах которого около истока Шексны стоял древний Белозерск. Внутри означенных пределов известен еще в те времена город Галич, лежащий при подошве высоких холмов на болотистых берегах озера, богатого рыбой, в особенности ершами и снетками. В отличие от южнорусского Галича он назывался Мерс к и м, потому что лежал в земле Мери. Из Галицкого озера выходит Векса, приток реки Костромы; следовательно, Галич Мерский имел судовое сообщение с Волгой. Из городов, которые заключались в юго-западной полосе Суздальской земли, нам известны Дмитров и Москва. Они лежат на возвышенной волнистой равнине, прорезанной глубокими оврагами и долинами речек, покрытой рощами и местами болотистой. Оба города возникли на небольших, но судоходных реках: Дмитров-на-Яхроме, приток Сестры (которая, соединяясь с Дубной, впадает в Волгу); а Москва — на реке Москве, левом притоке Оки. Основание обоих городов приписывается Юрию Долгорукому. Летописи рассказывают, что в 1154 году, когда Юрий с супругой находился в полюдье на реке Яхроме, у него родился сын; он дал ему христианское имя Димитрия, и тут же в честь его заложил город Дмитров, который был назначен в удел новорожденному, впоследствии знаменитому Всеволоду Большое Гнездо. А город Москва, переименованный из селения Кучкова, впервые, как известно, встречается в 1147 году по поводу съезда Юрия Долгорукого с союзником своим Святославом Ольговичем Новгород-Северским. Этот город лежал на пограничье Суздальских владений с Рязанскими, Черниговскими и Смоленскими, на пути из Южной Руси в Северо-Восточную. На западе, в верховьях рек Москвы и Протвы, владения Суздальские сходились с Смоленскими; а на юге, на верховьях Цны, Пры и Гуся (левых притоков Оки) и на нижнем течении самой Оки, пределы Суздальские сливались с Муромо-Рязанскими

                                                                                        * * *



Последнее изменение этой страницы: 2021-04-04; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.229.142.104 (0.021 с.)