Научные исследования 30-х – начала40-х гг.

В 30- гг. ещё наблюдались отголоска научных дискуссий. Начиная с 1933 г. на страницах журнала «Большевик» прошла трехлетняя дискуссия о характере социально-экономиче­ских отношений в дореволюционном казахском ауле, да в еще живом журнале «Каторга и ссылка» в том же году состоялось об­суждение проблемы «Бакунин и революция 1848 г.». В нем приняли участие такие представители старой революционной гвардии, как Теодорович, Кон, Лепешинский и другие. Но дни жур­нала, да и дни многих из дискутантов были уже сочтены.

В гуле идеологических битв на историческом фронте скромно прошла в апреле 1933 г. в Ленинграде в секторе феодальной фор­мации ГАИМК дискуссия по проблеме общественного строя Ки­евской Руси. С докладом «Рабство в Киевской Руси» выступил Д. Греков, восходящее светило русской медиевистики.

Несмотря на не самую актуальную для тех лет проблематику, дискуссия оказалась весьма примечательной. На обочине исторической науки (а столбовой дорогой считалась революционная и современная проблематика, связанная с социалистическими преобразованиями в стране) формировалась исследовательская линия, обращенная к прошлой истории Родины, хотя и здесь, в первую очередь, акцент делался на формационных проблемах, широко использовались чисто идеологические оценки, а ряд ис­ториков (СВ. Бахрушин, Л.В. Черепнин и др.), имевших отлич­ную от набиравшего силу Б.Д. Грекова точку зрения, были ре­прессированы.

К концу 30-х гг. высокая дискуссионная волна, задавленная сверху, практически спала, но зато участились споры камерного типа - в отдельных секторах, на ученых советах, без выхода на страницы исторических журналов.

В мае 1939 г. А.В. Шестаков в «Учительской газете» открыл дискуссию об общественно-экономическом строе Древней Руси, доказывая, что Киевское государство было рабовладельческим. При этом автор опирался на положение «Краткого курса истории ВКП(б)», где говорилось о рабовладении как первой антагони­стической формации. В июне в Институте истории АН СССР Б.Д. Греков в докладе «Общественный строй Киевской Руси» ра­товал за феодальный характер древнерусского государства. Его поддерживал СВ. Юшков и другие ученые. Таким образом, обо­значились две линии. Но было уже очевидно, что «грековская» линия становится преобладающей.

В марте 1940 г. на заседаниях ученого совета Института исто­рии АН СССР обсуждались проблемы истории абсолютизма и самодержавия. Речь шла о понятии «абсолютизм», времени его возникновения, роли трудящихся масс и классовой борьбы в пе­риод складывания абсолютной монархии. Там же обсуждался до­клад С.С. Дмитриева «Славянофилы и славянофильство». В цен­тре спора оказались вопросы о классовом характере славяно­фильства, его своеобразии и отличии от теории официальной на­родности, а также другие проблемы общественного развития се­редины XIX в.

Характерно, что после бурных дискуссий 20 — начала 30-х гг. по революционной и формационной проблематике, отодвинув­ших в сторону иные сюжеты отечественной истории, эти аспек­ты, без которых было немыслимо вообще развитие исторической науки, посвященной России, стали постепенно занимать свое место в историографии и в теме дискуссий. Сенсационным сле­дует признать весьма прозаическое обсуждение на страницах журнала «Историк-марксист» в феврале 1941 г. академического издания Правды Русской. Речь шла о полноте использованных списков Правды, их классификации, об археографических опи­саниях и др. И это после жарких дискуссий о предтече больше­визма и судьбах русской революции.

В исторической науке произошла парадоксальная вещь: сошед­шие на нет после грозного окрика Сталина разухабистые и идео­логически страстные дискуссии 20 — начала 30-х гг. уступили свое место другим дискуссиям — все так же выдержанным в марксист­ском духе, но посвященным весьма «спокойным», «мирным» пе­риодам и весьма традиционным историческим сюжетам, которые пребывали в полном забвении прежде. Абсолютно антинаучная мера объективно сыграла на руку фундаментальной науке, хотя одновременно и принесла ей невосполнимые исследовательские и кадровые потери. Таковы были парадоксы советской жизни.