Номер 16. Габриэль Мацнефф. Пьян от плохого вина (1981)



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Номер 16. Габриэль Мацнефф. Пьян от плохого вина (1981)



 

Щеголь‑монах, сладострастный аскет, ортодоксальный вольнодумец… Главным талантом Мацнеффа на протяжении всей его жизни было не то, что он умел противостоять оппонентам, а то, что он преодолел собственные внутренние противоречия. Рискуя навлечь на себя всеобщее осуждение, попробую сосредоточиться на том, в чем обвиняет Мацнеффа общественная мораль (и, как следствие, полиция): он опубликовал якобы автобиографический роман, в котором воспел девушек «моложе шестнадцати лет». На мой взгляд, дело проще простого: надо отделять искусство от закона. Пока мне не докажут, что Мацнефф – второй Марк Дютру, я требую, чтобы его оставили в покое, равно как и Набокова, Бальтюса или Сержа Генсбура (напомним самую красивую песню его альбома «Melody Nelson» «Четырнадцать зим, пятнадцать лет»). Не знаю, стоит ли напоминать еще и о том, что в мире существовали Томас Манн, Андре Жид, Ронсар и Монтерлан, все, как один, восхищавшиеся красотой юности? Черт побери, искусство должно быть свободным! Если искусство начинает прислушиваться к закону, оно не сможет поведать нам ничего интересного. Между читателем и полицейским есть существенная разница. Писатель обязан нарушать правила, а читатель не должен сломя голову нестись в полицию и писать на него донос. Впрочем, следует развеять возможные заблуждения: каждому из авторов, представленных в моем «топ‑100», по тринадцать лет. Писатель – это ребенок, увлеченный игрой. Правда, большинство из них спит с теми, кто старше их по возрасту.

Роман «Пьян от плохого вина» начинается с письма школьницы 43‑летнему писателю по имени Нил: «Завтра мне исполняется семнадцать. Это смерть!» Ну как это называется? Ни дать ни взять – Христос, протягивающий бичи, чтобы любой желающий мог его отхлестать… Этот сентиментальный роман рассказывает о том, как вспыхивает страсть и как она выдыхается. Дело происходит летом 1972 года (когда Татьяна понимает, что больше не любит автора); роман – продолжение «Возрадуйся, Исайя!» (1974). Это рассказ о несчастливой любви. Он весь обращен в прошлое; это история жизни, в которой одна паршивая девчонка блистательно сумела наломать кучу дров. Перечитывая пылкие письма своей бывшей любовницы («Люблю свою любовь к тебе, ты – единственное, что у меня есть прекрасного, люблю твой язык, похожий на красное яблочко, люблю твой сладкий, как леденец, член, твои лазоревого цвета глаза, твои тонкие золотые ресницы, твою робкую нежность, люблю твою веселость и твою грусть, твои губы, распахнутые от наслаждения… Нил, я люблю вас до умопомрачения, вы – мой остров сокровищ»), герой вздыхает: «Боже, как мы любили друг друга!» Этот вздох великолепен, он переворачивает вам душу. Кто же такой Мацнефф? Ужасный и отвратительный развратник или неизлечимо влюбленный мужчина, терзаемый младенцами? И то и другое, мой капитан. Потому‑то старость ему не грозит.

Особенно мне приятно, что действие романа разворачивается в нескольких домах, расположенных в непосредственной близости от того, где живу я; Мацнефф поместил его в квартал Одеон, с которым связано множество знаменитых персонажей, как исторических, так и вымышленных (Атос – улица Феру, Портос – улица Вьё‑Коломбье, Арамис – улица Сервандони, Казанова – улица Турнон, не говоря уже о том, что на углу улиц Феру и Вожирар жила мадам де Лафайет, писавшая здесь «Принцессу Клевскую»). А главное, Нил обитает на чердаке седьмого этажа, в доме, что стоит на углу улицы Месье‑ле‑Прэнс… а я жил там с 7 до 12 лет. Его неверная возлюбленная ходила в лицей Монтеня, где я учился с шестого по второй класс [98 ‑  Во французских школах классы нумеруются в обратном порядке.]. Одним словом, я не способен на объективность оценок. Впрочем, я ее и не обещал. Мацнефф дорожит странноватыми обычаями, царившими в квартале моего детства (например, привычкой ходить обедать в «Клозери» или «Липп»), и его культовыми объектами (церковью Сен‑Сюльпис, отелем «Таран», лицеем Фенелона, кинотеатрами на улицах Клюни и Бонапарта и, конечно, Люксембургским садом). Как только любовные страсти начинают смахивать на водевиль, герой снимается с насиженного места и едет в Манилу заниматься содомией с мальчиками или в Швейцарию – сбрасывать лишний вес.

Мацнефф доводит до совершенства прустовскую ностальгию: читая «Пьян от плохого вина», ты словно ступаешь на давно затонувший континент. Он фланирует по Парижу этаким Леоном Полем Фаргом, но ни его снобистские авторские отступления, ни порой раздражающее перечисление имен знаменитостей не способны затушевать главное – любовную страсть (ах, Сара, Кэрин, Лора…). «С одной он занимался философией, с другой французским, с третьей латынью. И со всеми – любовью». Нил Колычефф – alter ego автора в области чувств. Ну да, он неразборчив в связях, но ведь искренне влюблен в Анджолину и жестоко страдает по Веронике. «Пьян от плохого вина» – это не только дневник Синей Бороды для старшеклассниц, но еще и упорно преследующее героя воспоминание о браке, заключенном по любви и разрушенном безжалостным временем и… лыжным тренером! На страницах романа мы встречаемся также со старым сластолюбцем Дюлорье, персонажем, мелькающим во всех произведениях Мацнеффа, и Роденом – банкиром, педерастом, женоненавистником и циником, несмотря ни на что, очень забавным, который фотографирует продажных мальчиков, напоминая нам, каким мучительным было существование гомиков до сексуальной революции (принесшей освобождение, признаемся честно, в основном геям). Паскаль Брюкнер в своей статье, опубликованной в номере «Le Point» от 2 ноября 1981 года, так выразил парадоксальную сущность Нила Колычеффа: это «ветреник, мечтающий о прочном браке». В тот момент, когда он произносит: «Я тебя люблю», он на самом деле думает так. Но за день таких моментов набегает немало, что уж говорить о целой жизни! Любовь – такая особая штука, пессимистам она внушает желание стать оптимистами, а оптимистам – пессимистами. «Чтобы жить свободным, приходится доставлять много страданий другим, но никакие чужие слезы еще никому не помешали хныкать над собственной судьбой».

Я выбрал для своего рейтинга «Пьян от плохого вина», хотя мог бы практически наугад взять любой из томов дневника Габриэля Мацнеффа. Дневник Мацнеффа – неисчерпаемый источник вдохновения для всех моих романов, одна из жемчужин моей библиотеки. Он научил меня жить, читать и писать. Без его дневника я не познакомился бы с Байроном, Казановой, Дюма, Шопенгауэром, Сенекой и Петронием. Публикация дневника при жизни обошлась ему очень дорого, но пусть этот человек знает, что за четыре десятилетия он подарил десяткам тысяч читателей и читательниц свободу, радость жизни, счастье и поэзию. Татьяна, Франческа, Ванесса, Мари‑Элизабет благодаря его живому и ясному стилю превратились в иконы. Но в первую очередь это его музы: каждая книга Мацнеффа представляет собой историю девушки и производимых ею разрушений (страсть, наслаждение, жалобы родителей, ЗППП [99 ‑  Заболевания, передающиеся половым путем.], сцены семейной жизни, измены, страстные письма, разрыв, ненависть, тоска об ушедшей любви, угрызения совести, ужас равнодушия). Мацнефф всего себя отдал искусству и любви. Ни у одного ныне живущего французского писателя нет ни такой смелости, ни такой последовательности. Упомянутые выше противоречия (соблюдающий диету обжора, явившийся из ада ангел, разнузданный романтик, янсенист и эпикуреец) помогают ему забыть о смерти. Он понял, что литература – единственный способ сделать любовь вечной. «Она порвала мои фотографии? Выбросила на помойку мои книги? Она живет с другим? Мы никогда больше не увидимся? Ну и пусть. Зато то, что мы пережили вместе, продолжает жить и сиять ярче солнца» («Бедовая Гэб», «Calamity Gab», 2004).

//‑‑ Биография Габриэля Мацнеффа ‑‑//

Следует вспомнить, что Мацнефф не всегда подвергался бойкоту и был бедным; одно время даже очень важные персоны не стыдились прилюдно пожать ему руку. Например, Доминик Ногез называл его «живым сокровищем». Габриэль Мацнефф родился в 1936 году в Нейи‑сюр‑Сен, в семье русских эмигрантов, и написал около 40 книг, делающих честь французскому языку. Этот сосредоточенный на себе писатель, тщательно скрывающий свой возраст (ему 75 лет), тем не менее вел авторские колонки сначала в «Combat», а затем в «Le Monde». В «Combat» он поддерживал советских диссидентов, причем в то время (1963 год), когда никто и пальцем не шевельнул, чтобы разоблачить ужасы ГУЛАГа. Также одним из первых французских интеллектуалов он встал на защиту палестинского народа («Арабский блокнот», «Le Carnet arabe», 1971). Но в первую очередь он был прозаиком: «Возрадуйся, Исайя»(«Isaïe réjouis‑toi») и «Пьян от плохого вина» («Ivre du vin perdu») принадлежат к числу лучших романов о любви ХХ века. Дневник он вел с 17 лет. Писал стихи («Super flumina Babylonis» [100 ‑  «На реках вавилонских» (лат.) – начальная строка 136‑го псалма из книги Псалтирь.]). Еще в 1965 году он написал, предвосхищая свои будущие книги: «Обычно мы ни счастливы, ни несчастны. Мы просто существуем, вот и все. Но потом наступают минуты счастья, когда мы давим слова поцелуями, и они сияют на сером фоне бытия, словно ярко‑красные рубины».

 

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.238.36.32 (0.009 с.)