Васиштха проклинает Сатьяврату

 

Вьяса сказал:

 

Таким образом получивший наставления от отца царь Тришанку поклонился

И молвил отцу: «Да будет так!» с любовью. (1)

 

Созвав брахманов, знающих мантры и сведующих в Ведах и шастрах,

Он приказал совершить приготовления к абхишеке поскорее. (2)

 

Взяв воду изо всех тиртх[105], владыка народа

Созвал подданных и соседних царей. (3)

 

И в благоприятный день[106], как предписано, передал ему лучший из тронов.

Отец, помазав сына Тришанку на царство[107], (4)

 

В благой третий ашрам перешел он[108] вместе с супругой

И в лесу на берегу Текущей тремя путями[109] предавался суровому подвижничеству. (5)

 

По прошествии времени он отправился в Сваргу, почитаемый Тридесятью [богами].

Пребывающий подле трона Индры, он сиял, подобно Солнцу. (6)

 

Царь сказал:

 

Прежде в беседе Бхагаваном было сказано:

Сатьяврата был проклят из-за того, что он убил дойную корову, Васиштхой, (7)

 

Разгневанным мудрецом и обращен в пишачу затем.

Как же он освободился из состояния пишачи? в этом сомнение, о господин. (8)

 

Не достоин львиного сидения тот, на кого наложено проклятие.

Какой же другой мудрец освободил его от проклятия с помощью обряда? (9)

 

Эту же назови мне, о мудрец, причину освобождения от проклятия,

И как отцом в свой дом мог быть приведен принявший подобный облик. (10)

 

Вьяса сказал:

 

Проклятый Васиштхой, он тотчас же превратился в пишачу,

В плохих одеждах, страшный, наводящий ужас на всех людей. (11)

 

Когда же Сатьяврата стал почитать Богиню с преданностью,

Ее милостью, о царь, он обрел божественное тело незамедлительно. (12)

 

Он перестал быть пишачей и очистился от греха,

Безгрешным и блистающим стал он благодаря амрите ее сострадания. (13)

 

Васиштха же стал умиротворенным милостью Шакти,

И отец также исполнился любви к нему ее милостью. (14)

 

Царством стал управлять благочестивый после смерти отца, о царь,

И он совершал различные жертвоприношения Богине богов вечной. (15)

 

У него был сын, добродетельный Харишчандра,

Прекраснейший и наделенный признаками, указанными в шастрах. (16)

 

Сделав сына наследником престола, владыка земли Тришанку

В человеческом теле возмечтал наслаждаться в Сварге. (17)

 

Придя в обитель Васиштхи и поклонившись, как предписано, царь

Обратился с речью, радостный, сложивши ладони. (18)

 

Царь сказал:

 

О сын Брахмы! О обладатель великой доли! О сведущий во всех мантрах!

Ты должен благосклонно выслушать мою просьбу, о подвижник! (19)

 

У меня возникло желание блаженства Сваргалоки,

И в этом теле [хочу я] испытать нечеловеческие наслаждения: (20)

 

С апсарами общаться и забавляться в саду Нандана,

И слушать сладостное пение богов и гандхарвов. (21)

 

Соверши же такое жертвоприношение, о великий мудрец,

Дабы в этом теле я [мог] обитать на третьем небе. (22)

 

[На это] способен ты, о лучший из мудрецов, так соверши же деяние,

Проведя жертвоприношение, ради достижения мною мира богов труднодоступного. (23)

 

Васиштха сказал:

 

О царь! В человеческом теле пребывание в Сварге очень труднодостижимо.

Сказано, что Сварга предназначена для умершего, совершившего добрые деяния. (24)

 

Поэтому боюсь я, о всезнающий, вследствие неисполнимости желания [твоего]

Общение с апсарами для живущего недостижимо. (25)

 

Вьяса сказал:

 

Выслушав его слова, царь очень расстроился (26)

 

И вновь молвил Васиштхе, разгневавшись:

«Не тебе, о брахман, побуждать меня совершать жертвоприношения вследствие гордыни. (27)

 

Поставив другого пурохитой, я проведу жертвоприношение.

Услышав его слова, рассерженный Васиштха (28)

 

Проклял владыку земли[110]: «Стань чандалой, о глупец.

В этом теле стань псоядцем немедленно же. (29)

 

О разрушитель Сварги! О худший из грешников! Осквернившийся убийством Сурабхи,

Свершивший похищение супруги брахмана, свернувший с пути дхармы! (30)

 

Нет тебе пути в Сваргу, о грешник, даже умершему никогда.

И после того как гуру молвил так, о царь, Тришанку тотчас же (31)

 

В том же теле принял облик псоядца.

Его серьги незамедлительно стали каменными, (32)

 

Тело его, благоухающее сандалом, лишилось запаха,

А два божественных одеяния желтого цвета[111] на теле стали темно-синими. (33)

 

Тело великого духом, вследствие проклятия, стало напоминать [цветом цвет кожи] слона.

Гнева почитателя Шакти этот плод был, о царь. (34)

 

Поэтому никогда не стоит выказывать пренебрежение к почитателю Шри-Шакти,

Совершившему джапу Гаятри, Васиштхе, лучшему из мудрецов. (35)

 

Увидев презренное собственное тело, царь погрузился в горе

И не пошел домой, несчастный, а испуганный удалился в лес. (36)

 

Призадумался Тришанку, мучимый горем, угнетенный печалью:

«Что делать мне? Куда идти? Тело мое презренно. (37)

 

Я не вижу, что следует совершить, дабы освободиться от несчастья.

Если я отправлюсь домой, то сын будет опечален. (38)

 

Даже супруга, увидев псоядца, не признает [меня].

Придворные не будут уважать меня такого. (39)

 

И кровные родственники не будут испытывать ко мне чувства привязанности.

Для меня, всеми покинутого, лучше смерть, чем жизнь. (40)

 

Приняв яд, или прыгнув в водоем,

Или сделав петлю для шеи, я оставлю тело. (41)

 

Или на пылающем огне я сожгу тело, как предписано,

Или отказавшись от пищи, я оставлю грешную жизнь. (42)

 

Самоубийство пусть будет [совершено], но в дальнейшем из рождения в рождение

Состояние псоядца и проклятие, вследствие греха убийства, будет [нависать надо мной]”[112]. (43)

 

И снова подумав, владыка земли принял решение:

«Не следует совершать самоубийство мне. (44)

 

Надо вкушать [плод] содеянного собой в этом теле в лесу,

И благодаря вкушению плода настанет избавление. (45)

 

Не иначе как благодаря вкушению прарабдха-кармы настанет избавление[113].

Поэтому я должен пережить [последствия] содеянных дел, благие или неблагие. (46)

 

Посещая тиртхи поблизости[114] от благой обители,

Вспоминая Амбику и служа праведникам – (47)

 

Так я избавлюсь от [плодов] дел, обитая в лесу.

Волею судьбы будет [у меня] когда-нибудь общение с праведниками». (48)

 

Приняв такое решение, царь покинул свой город

И удалился на берег Ганги, где и пребывал в скорби. (49)

 

Царь Харишчандра, узнав о причине [наложения на] отца проклятия,

Опечалился и направил туда придворных. (50)

 

Придворные, придя туда, говорили ему, исполненные учтивости,

Поклонившись пребывающему в облике псоядца, вдыхающему вновь и вновь: (51)

 

«О царь! Нас, посланных твоим сыном и пришедших,

Выслушай придворных, находящихся [здесь] по повелению Харишчандры. (52)

 

То, что молвил наследник престола, то слушай, о владыка людей:

Приведите, оказав ему почтение, царя, отца моего. (53)

 

Поэтому, о царь, возвратись в царство, оставив тревоги,

И все придворные и подданные будут служить тебе. (54)

 

Наставника умилостивим мы, и так же, как он наложил [проклятие],

Благосклонный, исполненный великой мощи, он положит конец несчастью. (55)

 

Это, о царь, часто повторял твой сын,

Поэтому блистательным пусть будет твое возвращение в собственный дворец!» (56)

 

Вьяса сказал:

 

Царь, находящийся в облике псоядца, услышав сказанное ими,

И не подумал о возвращении домой. (57)

 

Он ответил им тогда: «Ступайте, о придворные, в город.

Придя туда, о обладатели великой доли, передайте мои слова: (58)

 

Не приду я, о сын, правь царством неутомимо,

Почитая брахманов и богов и совершая жертвоприношения разнообразные. (59)

 

Я в обличье псоядца, презираемом великими душами,

Не приду, ступайте же все в Айодхью поскорее. (60)

 

Усадив [моего] могучего сына Харишчандру на львиное сидение[115],

Занимайтесь делами царства по моему повелению». (61)

 

Получив такой приказ, зарыдали взволнованные

Придворные и отправились в путь, поклонившись лесной обители. (62)

 

Придя в Айодхью, в благоприятный день, как предписано,

Они совершили абхишеку на голову Харишчандры[116]. (63)

 

Помазанный, доблестный и праведный [Харишчандра] и придворные в соответствии с повелениями царя

Стали управлять царством, думая об отце. (64)

 

Так в седьмой книге махапураны Шри-Девибхагавата заканчивается двенадцатая глава, называющаяся «Васиштха проклинает Сатьяврату».

 

 

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ