ТОП 10:

Препятствия для творческой фантазии



 

Девочку окружают люди, которым нет до нее дела. Если вы попали в подобную ситуацию, выбирайтесь из нее. Девочка попала в такую среду, где то, что у нее есть, – маленькие огоньки на пал очках, зачатки творческих возможностей, – никому не нужно. Если вас постигла такая участь, поворачивайтесь и уходите. Девочка попала в душевную ситуацию, из которой мало выходов. Она смирилась с таким «местом» в жизни. Если это случится с вами, не смиряйтесь – лягайтесь, брыкайтесь, но вырвитесь на свободу. Когда Дикую Женщину загоняют в угол, она не сдается, а идет в атаку, выпустив когти, и бьется насмерть.

Что же делать девочке со спичками? Будь у нее полноценные инстинкты, было бы и много возможностей выбора: уйти в другой город, тайком забраться в повозку, спрятаться в трюме корабля. Дикая Женщина знала бы, что делать дальше. Но девочка со спичками забыла про Дикую Женщину. Дикая малютка замерзает: все, что от нее осталось, – это существо, которое бродит как во сне.

Чтобы творческая жизнь текла рекой, нам необходимо общество реальных людей, которые нас согревают, которые поддерживают и воодушевляют наше творческое начало. Иначе мы замерзнем. Питание – это хор голосов, идущих изнутри и снаружи, который замечает, в каком состоянии находится женщина, старается ее подбодрить, а если нужно, и утешить. Не знаю точно, сколько нужно иметь друзей, но уж не меньше одного или двух, которые считают, что ваш дар, в чем бы он ни заключался, – это pan de cielo, хлеб небесный. Каждая женщина достойна слушать хор похвал.

Оказавшись на холоде, женщины склонны не действовать, а жить в мире грез. Такие грезы становятся для них сильным обезболивающим средством. Я знаю женщин, которых природа одарила прекрасным голосом. Знаю женщин, которые являются прирожденными рассказчицами: почти все, что изливается из их уст, свежо по форме и прекрасно по содержанию. Но они чувствуют себя одинокими или обездоленными. Они робки, а за робостью часто скрывается изголодавшийся анимус. Они почти не ощущают внутренней поддержки или поддержки друзей, семьи, коллектива.

Чтобы не уподобиться девочке со спичками, нужно придерживаться одного главного правила: люди, которые не одобряют вашу жизнь, ваше искусство, недостойны вашего внимания. Сурово, но справедливо. Иначе вы окажетесь в лохмотьях девочки со спичками и будете вынуждены жить скудной жизнью, которая заморозит все ваши мысли, надежды, дарования, произведения, постановки, планы и танцы.

Главной целью девочки со спичками должны были стать поиски тепла. Но в сказке все по‑другому. Она старается продать спички, свой источник тепла. От этого женское начало не становится ни теплее, ни богаче, ни мудрее и не развивается дальше.

Тепло – вещь таинственная. Оно исцеляет и возрождает. Оно ослабляет то, что слишком напряжено, усиливает течение, загадочную потребность быть, девичий взлет свежих идей. Каким бы ни было это тепло, оно притягивает нас все ближе и ближе.

Обстановка, в которой живет девочка со спичками, не способствует ее развитию. Там нет ни тепла, ни щепок, ни дров. Что бы мы делали на ее месте? Прежде всего, не стали бы предаваться фантазиям, которые она создает, зажигая спички. Фантазии бывают трех разновидностей. Первая – приятные фантазии, нечто вроде мороженого для ума, их пример – сладкие грезы, они существуют исключительно для удовольствия. Вторая разновидность – направленная работа воображения. Ее можно сравнить с составлением плана. Мы используем ее как средство, которое переносит нас к действию. Все успехи – психологические, духовные, материальные, творческие – начинаются с подобных фантазий. Есть и третий вид фантазий, который все тормозит. В критические моменты подобные фантазии мешают совершать правильные поступки.

К несчастью, именно такие фантазии лелеет девочка со спичками – фантазии, которые не имеют ничего общего с реальностью. Они продиктованы чувством безысходности или ощущением, что задача слишком трудновыполнима, а потому можно предаваться бесплодным фантазиям. Иногда фантазии изобретает сама женщина, иногда они навеяны алкоголем, наркотиками – или их отсутствием. Порой их приносит дым травки или нескончаемая череда постелей и мужчин. В такой ситуации женщина каждую ночь играет роль девочки со спичками, создавая все новые фантазии, и каждое утро просыпается мертвой и застывшей. Есть много способов утратить перспективу, потерять цель.

Как же это исправить, как восстановить уважение к себе и к своей душе? Нужно найти что‑то весьма разнящееся от того, что есть у девочки со спичками. Нужно найти для своих идей такое место, где для них была бы поддержка. Это шаг колоссальной важности, созвучный с целью, – найти питание. Очень немногие из нас способны творить без посторонней помощи. Нужно, чтобы как можно больше ангельских крыльев одобрительно похлопывали нас по плечу.

Большую часть времени люди лелеют прекрасные замыслы: перекрашу стену в любимый цвет; разработаю проект, в котором смогут участвовать все жители города; сделаю плитки для ванной, а если хорошо получится, то часть продам; вернусь в институт; продам дом и отправлюсь путешествовать; рожу ребенка; брошу это и начну то; пойду своим путем; исправлю свой поступок; помогу восстановить справедливость; защищу беззащитных.

Всем этим замыслам необходимо питание. Им нужна живая поддержка теплых людей. Девочка со спичками попала в беду. Как поется в старой народной песне, она так давно находится на дне, что оно кажется ей вершиной. На этом уровне невозможно развиваться. Мы хотим оказаться в таком положении, чтобы можно было, как цветы и деревья, поворачиваться к солнцу. Но для этого нужно солнце. И еще для этого нужно двигаться, а не сидеть на месте. Нужно что‑то делать, чтобы изменить свою ситуацию. Если мы не будем двигаться, то вернемся на улицу и снова будем продавать спички.

Лучшие в мире солнца – это друзья, которые вас любят и готовы согреть вашу творческую жизнь. Когда у женщины, как у девочки со спичками, нет друзей, она тоже замерзает от тревоги, а иногда и от гнева и отчаяния. А если даже у нее есть друзья, они могут не быть солнцами. Они могут утешать женщину, но не предупреждать ее о том, что вокруг становится все холоднее. Они ее утешают, но утешение – еще не забота. Забота перемещает вас из одного места в другое. Забота – овсяные хлопья для души.

Разница между утешением и заботой состоит в следующем: если растение заболело, потому что вы держали его в темном чулане, и вы будете говорить ему ласковые слова, то это утешение. Если же вы достанете его из чулана, выставите на солнце, дадите ему напиться, а потом станете с ним разговаривать, то это забота.

Без заботы окоченевшая женщина склонна предаваться бесконечным грезам: что, если… Но даже когда она находится в таком окоченелом состоянии – особенно когда она находится в таком окоченелом состоянии, – ей необходимо отказаться от утешительных фантазий. Утешительные фантазии неминуемо нас убьют. Всем нам знакомы эти смертоносные фантазии: «когда‑нибудь…», «если бы мне только…», «он раскается…», «если бы только я умела владеть собой…», «когда я буду совсем готова, когда у меня будет достаточно того, другого или третьего, когда дети подрастут, когда я буду материально независима, когда я найду кого‑нибудь другого, как только я…» – и так до бесконечности.

У девочки со спичками есть внутренняя бабушка, которая, вместо того чтобы гаркнуть: «Проснись! Вставай! Ищи тепло во что бы то ни стало!», – увлекает ее в мир фантазий, уносит «на небеса». Но в этой ситуации небеса не помогут Дикой Женщине, загнанному дикому ребенку или девочке со спичками. Эти успокоительные фантазии не дают тепла. Они всего лишь соблазнительные и смертельные отвлечения от настоящей работы.

Мы видим, что девочка со спичками пытается торговать, причем делает это неразумно: она продает спички, ту единственную вещь, которая может дать ей тепло. Для женщины жить в отрыве от любви и заботы Дикой Матери – все равно что существовать на голодном пайке во внешнем мире. Эго с трудом перебивается, получает от жизни жалкие крохи и каждую ночь снова и снова возвращается к тому, с чего начало. И там в изнеможении засыпает.

Такая женщина не может пробудиться к жизни, у которой есть будущее, поскольку ее жалкая жизнь – как крючок, на котором она каждый день повисает. Когда во время инициации человек проводит значительный период в трудных условиях, это становится частью процесса отсечения, снимающего налет беспечности и самодовольства. Когда этот сопутствующий инициации переход будет завершен, «отшлифованная» женщина вступит в обновленную и наполненную мудростью духовную и творческую жизнь. Однако про женщину, которая попала в ситуацию девочки со спичками, можно сказать, что ее инициация пошла наперекосяк. Враждебное окружение способствует не углублению, а измельчанию. Необходимо выбрать другое место, другое окружение, способное обеспечить другую поддержку и руководство.

В историческом плане, и особенно с позиции мужской психологии, болезнь, изгнание и страдание часто трактуются как сопутствующее инициации отсечение, которое порой несет в себе глубокий смысл. Но у женщин существуют дополнительные архетипы инициации, которые возникают из присущей женщине психологии и физиологии: первый – это способность давать жизнь, второй – власть крови, а еще – способность любить и получать питающую любовь. Получение благодати от тех, на кого она смотрит снизу вверх, получение от старших глубоких знаний, становящихся поддержкой, – это тоже инициации, сильные, имеющие свои тяготы и взлеты.

Можно сказать, что девочка со спичками подошла очень близко к переходной стадии движения и действия, которая должна завершать инициацию, – и в то же время осталась очень далекой от нее. Хотя в ее горемычной жизни есть материал для сопутствующих инициации переживаний, ни внутри, ни вовне у нее нет никого, кто бы взял на себя руководство этим психическим процессом.

На материальном уровне зима несет самое страшное – поцелуй смерти, то есть холод, – всему, с чем она соприкасается. Холод обрекает на гибель любые отношения. Если вы хотите что‑то погубить, проявляйте холодность. Как только чувства, мысли или действия замерзают, отношения становятся невозможными. Желая расстаться с чем‑то в себе или дать кому‑то отставку, мы перестаем обращать на человека внимание, приглашать его и замечать, стараемся с ним не встречаться, не видеть его и не слышать. Именно это происходит в душе девочки со спичками.

Девочка бродит по улицам и просит прохожих купить у нее спички. Эта сцена рисует один из самых немыслимых поступков, свойственных женщинам с поврежденным инстинктом, – она отдает свет за бесценок. Здесь маленькие огоньки на палочках напоминают нам о более ярких огнях – о насаженных на палки пылающих черепах, знакомых нам из сказки про Василису. Они символизируют мудрость и, что еще важнее, воспламеняют сознание, превращая тьму в свет, заставляя светить то, что уже сгорело. Огонь – главный символ обновления души.

Здесь перед нами девочка, которая живет в большой нужде, просит подаяние, предлагая нечто чрезвычайно ценное – свет – взамен гораздо менее ценного – гроша. Происходит ли такой неравный обмен в нашей душе, или мы производим его во внешнем мире, результат всегда один и тот же: дальнейшая потеря энергии. И тогда женщина теряет способность удовлетворять свои потребности. То, что хочет жить, просит ее, но ничего не получает в ответ. Перед нами личность, которая приносит свет из бездны, как София, олицетворявшая мудрость у греков, но бесполезно расходует его в порывах бесплодной фантазии. На этот выбор ее толкают неудачные любовники, негодные начальники, вынужденные ситуации и всевозможные зловредные комплексы.

Когда девочка решает зажигать спички, она использует эти свои ресурсы не для действия, а для фантазий. Она расходует свою энергию на мимолетные цели. В жизни женщины это проявляется со всей очевидностью. Она решает поступить в институт, а потом три года думает, какой выбрать. Она собирается написать серию картин, но так как ей негде развесить столько холстов, она занимается чем угодно, только не живописью. Она хочет сделать то или это, но не удосуживается поучиться, развить восприимчивость или мастерство, необходимые для того, чтобы выполнить работу хорошо. Она исписала снами десять блокнотов, но запуталась в фантазиях, пытаясь их истолковать, и не может сделать их руководством к действию. Она знает, что нужно уйти, начать, остановиться, идти дальше, – и ничего не делает.

Понятно, почему так получается. Если чувства женщины заледенели, если она больше не ощущает себя, если ее кровь, ее увлеченность больше не достигают всех уголков души, если она отчаялась, то жизнь в фантазиях становится для нее приятнее, чем все остальное, на чем она может остановить взгляд. Маленькие огоньки от спичек, не имея топлива, сжигают душу, будто сухое полено. Душа начинает обманывать самое себя: она живет в пламени фантазии, а в нем все желания кажутся сбывшимися. Такие фантазии похожи на ложь: повторяй их почаще, и сам поверишь.

Такой способ борьбы со страхом, когда мы стараемся уменьшить проблемы или трудности, с энтузиазмом придумывая невыполнимые решения или грезя о лучших временах, является бичом не только для женщин: это главное препятствие на пути всего человечества. В фантазиях девочки со спичками печь символизирует теплые мысли. Это также символ центра, сердца, очага. Он дает нам понять, что предмет ее фантазий – истинное Я, сердце души, тепло внутреннего дома.

Но печь внезапно исчезает. Девочка со спичками, как и все женщины в таком душевном состоянии, снова оказывается сидящей на снегу. Мы видим, что эта фантазия мимолетна, но чрезвычайно губительна. Она не сжигает ничего, кроме нашей энергии. Пусть даже женщина сможет воспользоваться своими фантазиями, чтобы согреться, все равно в итоге она промерзнет до костей.

Девочка все зажигает спички. Каждая фантазия сгорает, и малютка по‑прежнему остается на морозе, все больше коченея. Когда душа леденеет, женщина замыкается только на себе и больше ни на ком. Она чиркает третью спичку. Это сказочная елка, волшебное число, момент, когда должно случиться что‑то новое. Но в данном случае фантазия заслоняет собой действие и ничего нового не происходит.

Знаменательно, что в сказке присутствует рождественская елка. Елка пришла к нам из дохристианских времен, когда вечнозеленые растения использовали как символ вечной жизни. Можно предположить, что именно это могло бы спасти девочку: идея вечно живой, вечно растущей, вечно движущейся души‑психеи. Но у комнаты нет потолка. Идея жизни не может сохраниться в душе, которая уже попала под власть чар.

Появляется бабушка, такая теплая, такая добрая, но она становится последней каплей сонного зелья. Она погружает малютку в сон смерти. В самом худшем смысле это сон безмятежности, сон оцепенения: «Все в порядке, все устроится», сон отрицания: «Просто нужно найти другой выход». Это сон губительной фантазии, которая обещает, что все наши горести исчезнут как по волшебству.

Общеизвестно, что, когда либидо, или энергия, ослабевает до предела, при котором на зеркале не видно следа дыхания, возникают образы Жизни‑Смерти‑Жизни – в данном случае это бабушка. Ее задача – явиться, когда человек умер, унести душу, которая сбросила свою оболочку, и позаботиться о ней, пока она не сможет родиться заново.

Это благодать, которой удостаивается каждая душа. Даже при таком мучительном конце, какой выпал девочке со спичками, есть луч света. Когда пройдет достаточно времени, когда будет испита до дна чаша разочарования и гнета, обитающая в душе Дикая Женщина вдохнет в сознание женщины новую жизнь и даст ей возможность еще раз поработать на собственное благо. Если учесть, с какими страданиями это сопряжено, гораздо лучше излечиться от тяги к фантазиям, чем ждать и надеяться, что тебя воскресят из мертвых.

 

 

Обновить творческий огонь

 

А теперь давайте представим, что у нас все есть, что у нас четкое намерение, что мы не увязли в фантазиях, уводящих нас от действительности, что мы живем в ладу с собой и миром, и наша творческая жизнь в полном цвету. Нам недостает только одного: мы должны знать, что делать, не если, но когда мы потеряем цель, то есть на время выдохнемся. Что? Проделав такую работу, мы по‑прежнему способны потерять цель? Да, это временное явление, но вполне естественное. Вот прекрасная сказка на эту тему, которую в нашей семье называют «Три золотых волоса».

В нашей семье говорят, что у сказки есть крылья. Вместе с удочерившими меня венграми, которые во время войн бежали из своих деревень, многие сказки, носительницей которых я являюсь, перебрались через Карпаты, осели на некоторое время на Урале, а потом пересекли океан и попали в Северную Америку. Потом эта кучка оборванцев со сказками, в которые вплелось пережитое, прошла путь через густые леса в бассейне Великих Озер.

Центральное ядро сказки «Три золотых волоса», которое я здесь несколько расширила, передала мне тетушка Ката, талантливая сказительница и сочинительница молитв, которая выросла в Восточной Европе. Исследуя эту тему, я обнаружила очень разные тевтонские и кельтские сказки, лейтмотивом которых являются золотые волосы. Лейтмотив или ядро сказки выражает архетипический след в душе. Такова природа архетипа – он оставляет частицу себя там, где произошло его соприкосновение с душой. Иногда он оставляет вещественное доказательство, символический образ, и так проникает в жизнь, сны и мысли каждого смертного. Архетипы, которые обитают невесть где, образуют, так сказать, свод наставлений для души, которые, преодолевая пространство и время, несут мудрость каждому новому поколению.

В этой сказке говорится о том, как, потеряв цель, обнаружить ее вновь. Следовать цели нам помогают чутье, слух и советы внутреннего голоса. Многие женщины хорошо умеют следовать цели, но, потеряв ее, теряются сами – так перья из перины разлетаются по всей округе.

Важно иметь вместилище, чтобы хранить в нем все то, что мы получаем от дикой природы. Для некоторых женщин это дневник, в который они заносят все пролетающие мимо перья, для некоторых – творчество: они воплощают их в живописи, танце, рукописи. Помните Бабу Ягу? У нее есть большая емкость, куда можно все складывать, – это ступа, в которой она летает по небу. У нее свой образ мыслей, свой способ передвижения, и все это она хранит. Да, сохранение – это решение проблемы потери энергии. Но есть и еще кое‑что. Давайте послушаем…

 

 

ТРИ ЗОЛОТЫХ ВОЛОСА

 

Однажды темной‑претемной ночью, такой темной, что земля казалась черной, а деревья – скрюченными руками на темно‑синем небе, шел по лесу старик, один‑одинешенек. Ветки царапали ему лицо, слепили глаза, но он держал перед собой маленький фонарь, свеча в котором становилась все короче и короче.

Странный это был старик: длинные желтые волосы, обломанные желтые зубы, загнутые желтые ногти, спина круглая, как мешок с мукой. И к тому же такой древний, что кожа на шее, руках и ногах обвисла складками.

А двигался он по лесу так: схватится за одно деревце – подтянется, схватится за другое – снова подтянется. Так, загребая руками и еле дыша, он пробирался сквозь чащу.

Каждая косточка у него болела, будто ее жгло огнем. Суставы скрипели, как ночные птицы на деревьях, но он упрямо тащился сквозь тьму. Где‑то вдали виднелся крошечный мерцающий свет – хижина, огонь, дом, приют, – и старик стремился к этому мерцающему свету. Он добрался до двери измученный, в полном изнеможении. Огонек в его фонаре потух, и бедняга без сил рухнул на пороге.

В доме жила старуха. Она сидела у ярко пылающего огня. Увидев старика, она поспешила к нему, подняла и поднесла к огню. Она обняла его, как мать обнимает дитя. Держа его на руках, она стала качаться в качалке. Так они и сидели – ветхий старик, кожа да кости, и сильная старая женщина. Она баюкала его и приговаривала: «Ш‑ш‑ш, все пройдет».

Так она баюкала его всю ночь, а когда ночь стала клониться к утру, он помолодел – то был красивый юноша с золотыми волосами и длинными стройными ногами. А старуха все баюкала его: «Ш‑ш‑ш, все пройдет».

С наступлением утра юноша превратился в миловидное дитя с золотыми волосами, заплетенными в косички.

В миг восхода старуха быстро вырвала из детской головки три волоса и бросила на пол. Падая, они звенели: дзинь! дзинь! дзинь!

Мальчик слез с ее колен и побежал к двери. На пороге он оглянулся на старуху, ослепительно улыбнулся ей, а потом повернулся и, взлетев на небо, превратился в сверкающее утреннее солнце [19].

Ночью все выглядит по‑другому, поэтому, чтобы понять эту сказку, нужно использовать ночное сознание – состояние, в котором мы мгновенно настораживаемся на каждый скрип и стук. Ночь – время, когда мы ближе к себе, ближе к тем насущным мыслям и чувствам, которые не особенно замечаем в дневные часы.

В мифах ночь – это мир Матери Нике, женщины, которая сотворила мир. Она же Старая Мать Дней, одна из старух, которых зовут Жизнь и Смерть. Когда в сказке стоит ночь, мы знаем: это значит, что мы в мире бессознательного. Св. Иоанн Креста называл его «темная ночь души». [41] В этой сказке ночь обозначает пору, когда энергия, которую олицетворяет старик, становится все слабее. Это время, когда в каком‑то своем важном деле мы находимся на последнем издыхании.

Потерять цель – значит потерять энергию. Если мы потеряли цель, самая большая ошибка – метаться, пытаясь найти ее снова. Такие метания ни к чему не приведут. Сказка говорит нам: нужно сидеть и качаться. Покой, терпение и раскачивание способствуют обновлению идей. Некоторые женщины могут возразить, что просто держать на коленях идею и терпеливо ее баюкать – это роскошь. Дикая Женщина называет это необходимостью.

Это то, что отлично знакомо волкам. Когда появляется чужак, волки могут рычать, лаять или даже кусать нарушителя границ, а могут, собравшись вместе на приличном расстоянии, сидеть вместе, по‑семейному. Они просто сидят и дышат вместе. Ребра ходят вперед‑назад, вверх‑вниз. Они сосредоточиваются, погружаются в себя, находят в себе центр и решают – что самое главное, что делать дальше. Они решают: «Пока не стоит ничего делать – посидим, подышим, поглазеем».

Как часто мы теряем цель, когда идеи не развиваются, не хотят легко воплощаться или когда мы работаем с ними не лучшим образом. Это часть естественного цикла – так бывает, когда идея утратила новизну или когда мы потеряли способность воспринимать ее свежим взглядом. Мы сами стареем, становимся скрипучими, как старик в сказке «Три золотых волоса». Существует много теорий о препятствиях, мешающих творчеству, но суть их всех заключается в том, что незначительные препятствия приходят и уходят, как погодные условия и времена года, – исключение же составляют психологические блоки, о которых мы говорили раньше: например, мы не можем добраться до истины, боимся, что нас отвергнут, боимся высказать то, что знаем, беспокоимся по поводу собственной адекватности, склоняемся к заурядности или бледным имитациям, когда загрязняется главный поток и т.д.

Эта сказка замечательна тем, что описывает весь цикл идеи; этот цикл совершает маленький огонек, который, разумеется, изображает саму идею – он слабеет и почти гаснет, что тоже является частью естественного цикла. Когда в сказке происходит что‑то плохое, это значит, что необходимо попробовать нечто новое, что должна возникнуть новая энергия, что необходимо обратиться за помощью к советчику, целителю, волшебной силе.

Здесь мы снова видим старую La Que Sabe, женщину, которой два миллиона лет. Она – «Та, Кто Знает». Тот, кого она держит на руках перед своим очагом, исцеляется, воскресает [20]. Именно к этому огню, к этим рукам тащится старик, ибо без них он умрет.

Старик давно устал от работы, которую мы ему задаем. Вам случалось видеть женщину, которая работает как одержимая, а потом вдруг падает духом и не делает больше ни шага вперед? Вам случалось видеть женщину, которая разглагольствует о социальных проблемах, а потом в один прекрасный день бросает все и говорит: «Да пропади оно пропадом!» Ее анимус выдохся, ему нужно, чтобы его убаюкала La Que Sabe. Женщина, чья идея или энергия убывает, чахнет или совсем на исходе, должна знать дорогу к этой старухе‑curandera, целителънице; она должна отнести к ней усталый анимус для обновления.

Я работаю с многими женщинами, которые активно занимаются общественной деятельностью. В конечной точке этого цикла их неизменно подстерегает усталость, они тащатся через лес, скрипя суставами, фонарь мигает и вот‑вот погаснет. В такие минуты они говорят: «С меня хватит. Я ухожу. Возвращаю свое удостоверение, свой значок, свою форму, свое…» – все что угодно. Они собираются эмигрировать в Новую Зеландию. Они собираются смотреть телевизор, есть соевый творог и никогда больше не смотреть в окно на мир. Они собираются купить дешевые туфли, переехать в поселок, где никогда ничего не происходит, и всю оставшуюся жизнь смотреть только рекламные передачи. Отныне они будут заниматься только своими делами, смотреть на все по‑иному… и так далее и тому подобное.

Как бы они ни представляли себе передышку, пусть даже в них говорит обыкновенная усталость и разочарование, я соглашаюсь: «Передышка – дело хорошее, давно пора отдохнуть». В ответ на это они обычно взвизгивают: «Отдохнуть?! Разве я могу отдыхать, когда весь мир катится к черту прямо у меня на глазах!»

Но в конце пути женщина должна отдохнуть, поваляться, снова обрести свой центр. Она должна помолодеть, восстановить энергию. Она думает, что это невозможно, но возможность есть, ведь круг женщин – – матерей, учениц, художниц или общественных деятельниц – всегда смыкается, заполняя место тех, кто отлучился, чтобы отдохнуть. Творческая женщина обязана сначала отдохнуть, а потом вернуться к своей напряженной работе. Она должна навестить в лесу старуху, которая умеет оживлять, Дикую Женщину в одном из ее многочисленных обличий. Дикая Женщина ожидает, что анимус будет время от времени выдыхаться. Она не выказывает изумления, когда он падает у нее на пороге. Она готова. Она не кинется к нам в панике. Она просто поднимет нас и будет баюкать, пока мы не восстановим силы.

И мы не должны паниковать, потеряв движущую силу или цель. Как и старуха в сказке, мы должны спокойно сохранять свою идею, какое‑то время просто побыть с ней наедине. Что является нашей целью – самосовершенствование, мировые проблемы или отношения с кем‑то – не имеет значения: анимус все равно выдохнется. Весь вопрос в том, когда это случится. Когда вы завершаете долгое дело – заканчиваете школу, рукопись, музыкальное произведение, уход за больным, – наступает пора, и некогда юная энергия стареет, убывает и не может больше течь.

Лучше, если женщина будет знать это в самом начале, только приступая к делу, поскольку, когда наваливается усталость, для женщин это часто бывает неожиданностью. Тогда они начинают причитать, бормотать, шептать о провале, о своем несоответствии и обо всем таком прочем. Да нет же, такая потеря энергии – дело обычное. Такова Природа.

Утверждение непоколебимой силы мужского начала – ошибка. Это социальная интроекция, которую необходимо выкорчевать из души. Такое ошибочное представление заставляет как мужские энергии во внутреннем мире, так и мужчин в обществе ощущать непроизвольное чувство неудачи, если они устают и нуждаются в отдыхе. Все живое нуждается в передышке, чтобы восстановить силы. Образ деятельности Жизни‑Смерти‑Жизни имеет циклический характер и является таковым для всего и всех.

В сказке на пол падают три волоса. В моей семье есть поговорка: «Брось немного золота на пол». Она пошла от выражения desprender las palabras, что в традиции cuentistas, сказочниц и целительниц нашего рода, означает: выбросить из сказки несколько слов, чтобы ее усилить.

Волос – символ мысли, того, что исходит из головы. Если вырвать у мальчика несколько волос и выбросить их или уронить на землю, это придаст ему легкость, заставит сиять еще ярче. Так и ваша выдохшаяся идея или выдохшееся дело смогут засиять ярче, если взять от них часть и выбросить. Так скульптор удаляет один за другим слои мрамора, чтобы обнаружить то, что скрывается под ними. Действенный способ обновить, укрепить намерение или действие, пораженное усталостью, – отбросить некоторые идеи и заново сосредоточиться на цели.

Выдерните из своего дела три волоса и бросьте на землю – они зазвучат как призыв к пробуждению. Падая, они создают в женской душе психический звук, звон, резонанс, который приводит к возобновлению деятельности. Отпадая, некоторые из наших многочисленных идей издают звук, который возвещает начало новой эры или новых возможностей.

На самом деле старая La Que Sabe подвергает мужское начало легкой обрезке. Мы знаем, что если обрезать мертвые ветки, дерево становится сильнее. Еще мы знаем, что если обрезать центральный побег у некоторых растений, они становятся гораздо ветвистее и пышнее. Дикая женщина воспринимает свойственный анимусу цикл возрастания и убывания как естественный. Это архаичный процесс, древний процесс. Именно так с незапамятных времен женщины подходили к миру идей и к их внешним проявлениям. Именно так поступают женщины. В сказке «Три золотых волоса» старуха учит нас – по‑настоящему, заново, – как это делается.

В чем смысл такого исправления, сосредоточения на цели, призывания того, что было утрачено, бега с волками? В том, чтобы найти уязвимое место, докопаться до корня и костей всего, что составляет вашу жизнь, ибо именно там кроется ваше наслаждение, ваша радость, женский Эдем – место, которое дает время и свободу быть, бродить, удивляться, писать, петь, творить и не бояться. Почуяв удовольствие или опасность, волки поначалу замирают, как вкопанные. Они стоят, как статуи, полностью сосредоточившись, чтобы увидеть, услышать, почувствовать, что именно перед ними, что он такое по самой своей сути.

Именно это предлагает нам дикая природа – способность видеть, что перед нами; нужно только нацелиться: остановиться, посмотреть, послушать, понюхать, потрогать, попробовать на вкус. Нацелиться – значит использовать все свои чувства, в том числе и интуицию. Именно в этот мир приходят женщины, чтобы утвердить свой голос, свои ценности, свое воображение, свое ясновидение, свою зоркость, свои сказки и древние женские предания. Для этого необходимы целеустремленность и творчество. Если вы потеряли цель, просто сядьте и посидите спокойно. Возьмите идею и побаюкайте ее на руках. Часть оставьте, а часть выбросьте, и она обновится сама. Больше ничего не нужно.

 

Глава 11







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-14; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.234.214.113 (0.017 с.)