Если иисус христос не бог, пришедший во плоти.

В свою очередь, если отвергнуть это учение, то тогда появляются следующие трудности:

1. Так, например, если Иисус Христос не Бог воплотившийся, то и Его смерть приобретает бессмысленный характер: ведь до Него и после Него убивали множество праведников и пророков, однако никто из них не назван и не может быть назван Искупителем рода человеческого. Даже будучи абсолютно безгрешным, человек не в силах совершить всемирное и всевременное спасение человечества и уз рабства греху. Он может сам быть оправдан пред судом Божиим, подобно пророку Илии, который за свою праведность был взят на небо живым[28], но и тогда бы эта праведность не имела бы глобального характера, так как все остальное человечество осталось бы таким же склонным ко греху, как и прежде. О том говорит и Сам Господь, что никакой человек не в состоянии принести достойный выкуп за свою душу (Мар. 8:37)[29].

 

2. Если же дело искупления совершил ангел^[30], да еще и путем страданий на кресте^[31], то выходит, что:

а) либо Христос, будучи ангелом, только казался человеком и тогда страдания его были призрачными, как собственно, исходя из этого, и дело искупления;

б) либо Христос был человеком, в котором жил ангел, и таким образом выходит, что Иисус Христос, был двоедушным и в Нем самом постоянно велась борьба между склонной ко греху человеческой природой и чистой и свободной от греха ангельской природой. Отсюда, ангел, пленив человечество Христа, диктовал, что и как Он должен делать, благодаря чему человек-Иисус совершил свою миссию, не совершив не единого греха, чем заслужил от Бога оправдание. Но, следуя этой логике, Иисус Христос здесь не более как марионетка или инструмент в руках ангела: он жил в теле Иисуса, через Него творил чудеса и Его устами проповедовал, и, как итог, из-за него невинно пострадал и был распят человек Иисус.

Такая постановка, кроме того, что обесценивает крестные страдания Христа, сводя их к нелепому недоразумению[32], еще отсекает и волевое участие человеческой природы в деле спасения. И если человек не сам пришел к Богу, а его насильно привели, «заставили», Спасение, совершённое Иисусом, таким образом, не было свободным актом человеческой Его природы, т.к. навязано со вне, а потому теряет всякую ценность.

Если допустить, что и человеческая природа желала пострадать за человечество, то и здесь спасительная миссия не достигает своей цели, т.к. никакой праведник, даже с помощью высшего творения «Сына Божьего»[33], не в состоянии восстановить утраченное единство с Богом, как цели спасения, так как «нет праведного ни одного… все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного» (Рим.3:10,12).

Даже если допустить арианское воззрение на Иисуса Христа, как человека, в котором жила душа[34] высшего творения - Сына Божьего, то и тогда, спасение имеет лишь внешний характер, искупительная жертва которого лишь выкупает провинившееся человечество у оскорбленного правосудия Божия, тем самым никак не влияя на само существо наклонного ко греху человека. Отсюда и Сам Бог здесь рисуется не более, чем великий Администратор, Который следит за порядком, поощряя верных и наказывая непокорных;

в) то же нужно сказать, если допустим, что Бог, каким-то сверхъестественным способом, мог образовать ангело-человеческую личность (upostasiV), через это «неслитно» соединив две тарные природы, где человеческая воля, будучи единой с ангельской чистой и в определенной мере непогрешимой, ходатайствуя за людей, побудила принести Себя в жертву Богу, чтобы, таким образом, уплатив «долг» за грехи человечества испросить нам прощение. Это утверждение, как, собственного говоря, и предыдущие, опровергается тем, что «все доброе творят все сотворенные не сами собою, но при помощи благодати Божией[35], и, следовательно, все их самопожертвования на пользу человека принадлежали бы не им одним, и не могли бы иметь заслуги в очах правды Божией[36]».

Да и если не Сам Бог воплощается, и спасение совершается, как пишет диак. А. Кураев, «чужими руками»[37], то, как тогда Сам Бог может после этого именоваться Любовью? Да и за что тогда мы должны благодарить Бога? «Не присвоил ли Он Себе ту человеческую благодарность, которую мы должны были бы принести к гробнице галилейского проповедника? Кому я должен быть благодарен более? Командующему, который из безопасности своего командного пункта дал разрешение на воинскую операцию, или тому солдату, который, рискуя своей жизнью, вырвал меня из рук террористов? … Евангелие учит, что нет большей любви как положить жизнь свою за ближних своих. Но Бог, дающий эту заповедь, Сам … поступает иначе. Не своею жизнью Он жертвует ради людей, а жизнью самих же людей: лучшего из людей ради прощения худших. Чужим страданием Бог омывает чужие грехи. Взирая на смерть Христа, Бог решает изменить свое гневное отношение к людям. Кровь Христа застилает Ему глаза так, что Он уже не видит иных беззаконий и все прощает»[38].

В том-то и смысл спасения, что достигая его, человек приобретает способность никогда больше не грешить и даже не быть склонным ко греху[39], и это конечный факт, который не может иметь перемены[40]. Но это возможно тогда, когда человек станет причастником неизменяемого Бога. Вот почему для православия очень ценно, идущее еще с первых веков утверждение, что то «что не воспринято, то и не уврачевано», которое и легло в основу и сотериологии. И так как православная сотериология очень тесно связана с ее екклезиологией, а именно учением о Церкви, как о Богочеловеческом организме, в котором каждая клеточка имеет жизнь в силу причастности Телу Христову, то именно это понимание и объясняет, почему для православного христианина так дорого учение о Божестве Спасителя, как источнике жизни, Который исцелил поврежденную грехом человеческую природу, приведя ее в цельность с Богом в Самом Себе. Родившись от воды и Духа, человек прививается Христу, как ветка лозе и имеет возможность питаться жизненным соком этой лозы, становясь одним целым с ней. Благодаря этому соку ветка оживает и дает возможность и другим приобщиться этой жизни. Если это не Богочеловеческий организм, и если Христос не Бог, то ни о каком единении с Богом не может быть и речи, и все люди, таким образом, лишены самой лозы, а значит и спасения через приобщение Богу, как источнику жизни. Через грех человек отпал от Бога и теперь, чтобы восстановить утраченное единство Бог должен пойти навстречу человеку и как заблудшую овцу вытащить из рва греха, проклятия и смерти. Дело спасения должно быть принято людьми по вере, свободно, без всякого насилия над волей или сознанием. Оно не должно осуществляться в силу авторитета, иначе спасение было бы основано не на любви, а на правовых отношениях. Поэтому Бог принимает образ раба, «сделавшись подобным человекам и по виду став как человек» (Фил.2:7), чтобы «юродством проповеди спасти верующих» (1Кор.1:21)^[41].