С. Начало философии в Греции



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

С. Начало философии в Греции



Философия в собственном смысле начинается на Западе. Лишь на Западе восходит эта свобода самосознания; природное сознание исчезает внутрь себя, и тем самым дух погружается в себя. В блеске Востока индивидуум только исчезает; лишь на Западе свет превращается в молнию мысли, ударяющую в самое себя и создающую, исходя отсюда, свой мир. <…>

Цель истинной воли благое, правое, — то, в чем я свободен, представляю собою всеобщее, и другие суть тоже свободны, суть тоже “я”, равны мне; следовательно, то, в чем полагается отношение свободного к свободному, и, значит, существенные законы, определение всеобщей воли,

 

правопорядок, — эту свободу мы находим впервые только у греческого народа. Поэтому здесь начинается философия. <…>

 

С. Деление на периоды, источники, способ рассмотрения истории философии

Разделение истории философии на периоды

Конечной целью философии является абсолютное как дух, как всеобщее, которое, в качестве бесконечной благости понятия, в своей реальности свободно отпускает от себя свои определения, полностью переходит в них и всецело сообщает себя им, так что они сами могут оставаться друг вне друга, безразличными друг к другу или даже могут бороться друг с другом; но это происходит так, что эти целостности суть лишь одно и тождественны — не только в себе, что представляло бы собою лишь наши рефлексии, а для себя; определения их различия сами для себя лишь идеализованы. <…>

 

Характер изложения в нашей Истории философии

Требование, чтобы историк философии не имел собственной системы, ничего не привносил от себя и не произносил суда над излагаемыми им учениями, кажется на первый взгляд вполне правильным. История философии должна именно проявлять такую беспристрастность, и постольку может казаться целесообразным давать лишь извлечения из произведений философов. Тот, кто ничего не понимает в предмете, кто обладает не системой, а лишь историческими познаниями, будет, разумеется, излагать беспристрастно. Но нужно различать между политической историей и историей философии. Хотя и в первой нельзя ограничиваться лишь летописным изложением событий, все же в ней можно вести изложение совершенно объективно, подобно гомеровским эпопеям. <…> Если… и история философии также должна сообщать об исторических деяниях, то все же прежде всего является вопрос, что же такое философское деяние и носит ли что-либо философский характер или нет. Во внешней истории все есть деяние; в ней, правда, тоже имеется существенное и несущественное, но деяние дано здесь представлению непосредственно. Не так обстоит дело в философии: вследствие этого история философии отнюдь не может излагаться без собственного суждения историка.

Виндельбанд В. История философии. Введение 1

Предисловие автора

Настоящая работа не имеет ничего общего с учебниками, составляемыми из лекций по истории философии. Я предлагаю серьезное руководство, изображающее в сжатой и доступной форме развитие идей европейской

1 Фрагменты из: Виндельбанд В. История философии. — К., 1997. — С. 10–27.

 

философии и ставлю перед собой задачу показать, благодаря каким мыслительным процессам проникли в сознание и развились в течение истории те принципы, по которым мы понимаем и оцениваем мир и человеческую жизнь. Руководство это должно напомнить об истинной задаче истории философии и предостеречь от забвения в этой истории самой философии. <…>

Главное значение, как можно судить уже с первого взгляда, я придаю развитию того, что в философском отношении является важнейшим: истории проблем и понятий. Изобразить ее в качестве связного и стройного целого было главной моей целью. Историческое переплетение различных идейных течений, из которого выросло наше миросозерцание и жизнепонимание, составляет основной объект моего труда. Я убежден, что эта задача может быть разрешена не посредством логической конструкции, а только путем всестороннего, беспристрастного исследования фактов. Если же при этом древней философии — уже по количеству страниц — посвящена сравнительно значительная часть целого, то это обусловливается убеждением, что для исторического понимания нашего интеллектуального бытия разработка понятий, которые греческий дух извлек из природы и человеческой жизни, важнее всего того, что было выдвинуто — за исключением кантовской философии — с тех пор.

Поставленная таким образом задача требовала ограничения, о котором никто не будет жалеть более, чем я сам: чисто научное отношение к историческому развитию не позволило дать рельефную характеристику индивидуальности философов. Я мог касаться ее только в тех случаях, когда она становилась причинным моментом в сочетании и разработке идей. Эстетическое очарование, присущее личностям великих людей этого движения и придающее особую привлекательность университетским лекциям и подробному изложению истории философии, пришлось принести в жертву уяснению прагматической необходимости явлений духовной жизни. <…>

 

Введение

Термин и понятие философии

Под философией в современном значении этого слова понимают научное разъяснение общих вопросов миропознания и жизнепонимания. Стремлением философов было — дать этому неопределенному понятию более точное значение в зависимости от их исходных точек и достигнутых результатов. Но такие определения оказались столь разнородными, что между ними невозможно уловить общую нить. И даже та общая формулировка, какой ограничились мы, представляет видоизменение и ограничение того первоначального значения, которое придавали слову «философия» греки, явившееся результатом всего движения умственной жизни Запада и сопровождавшее его.

 

1. В древнейших литературных памятниках слова φιλοσοφείν и φιλοσοφία обозначают просто стремление к истине. Но со времен Сократа и в особенности в произведениях платоново-аристотелевой школы слово «философия» приобретает точно определенное значение, вполне тождественное современному понятию науки. При таком понимании философия, как целое, является методической работой мысли, направленной к познанию действительности, а отдельные «философии» представляют обособленные отрасли знания, исследующие и познающие отдельные области действительности.

Но к этому первому теоретическому значению слова «философия» очень скоро присоединилось другое. Развитие греческой науки совпало с периодом разложения первоначального религиозного и нравственного мировоззрения, и философия не только придала со временем более глубокое значение вопросам о назначении и задачах человека, но и превратила также учение об идеальном образе жизни в существенную часть и даже в основу науки. Таким образом, философия получила в период эллинизма намеченное уже ранее (софистами и Сократом) практическое значение выработанного на научных началах искусства жить.

Вследствие этого превращения чисто теоретическое исследование переместилось в отдельные «философии», получившие название их исторических или естественно-научных объектов. Только математика и медицина всеми силами отстаивали свою самостоятельность, которой они пользовались вначале по отношению к науке вообще. Название философии осталось за теми научными стремлениями, которые ставили перед собой цель построить, пользуясь общими результатами человеческого познания, жизненные убеждения и которые завершились попыткой (сделанной неоплатониками) выработать при помощи такой философии новую религию вместо отживающей.

…Во все время безграничного господства религии на долю философии оставалась, главным образом, лишь второстепенная задача научного обоснования, разработки и защиты догматического учения церкви. Но именно это обстоятельство привело философию в известную методологическую противоположность к богословию, так как философия стремилась вывести и изложить средствами человеческого познания то, что богословие почерпнуло из божественного откровения.

Неизбежным следствием подобного отношения было то, что по мере освобождения индивидуального мышления от церкви, философия принялась самостоятельно и за те задачи, которые были у нее общие с религией, перешла от изложения и защиты к критике догмы, и наконец, попыталась вывести свое учение, совершенно независимо от религиозных интересов, из источников, которые казались ей дарами «естественного светоча» человеческого разума и опыта. …Философия XVIII в., подобно древней греческой,

 

сочла своей обязанностью разъяснить человечеству взаимную связь явлений и сообразовать с познанием этой зависимости, как жизнь отдельного человека, так и жизнь целого общества.

Из этой самоуверенной позиции вывел философию Кант, доказавший невозможность философского (метафизического) познания мира и этим еще раз изменивший и ограничивший понятие философии. После такого ограничения задача философии, как отдельной науки свелась именно к тому критическому самопознанию разума

2. Ввиду той метаморфозы, которую испытало с течением времени значение слова «философия», нельзя думать, что путем исторического сравнения удастся вывести общее понятие ее, и ни одно из понятий, применительно к этой цели, не охватывает всех тех видов умственной деятельности, которые обозначаются одним и тем же общим словом философии. <…>

3. Все эти факты указывают на то, что прочного, допускающего общеисторическое определение, отношения философии к другим наукам вообще не существует. <…>

Из сказанного вытекает равным образом, что отношения философии к иным отраслям культурной деятельности не менее близки, чем к специальным наукам. Ибо в картину мира, которую пытается набросать метафизическая философия по данным научного исследования, примешиваются также воззрения, заимствованные из религиозной, нравственной, государственной и общественной, и наконец, художественной сфер. <…>

Следует упомянуть, наконец, и об участии различных народов в разработке философии. Подобно всем проявлениям европейской культуры, философия создана греками, и их творческая формулировка философских учений до сих пор служит основой философии: то, что было добавлено в древности смешанными народами эпохи эллинизма и римлянами, не выходит за пределы комментирования и практического приспособления греческой философии. И только в религиозном направлении философии, возникшем в это время, можно найти нечто существенно новое; это новое явилось результатом слияния национальностей в Римской империи. Международный характер носило и научное образование Средних веков, как это обнаруживается, между прочим, и в повсеместном употреблении латинского языка. Только с наступлением новых времен начинают обрисовываться национальные особенности в философской литературе. Тогда как традиции средневековой схоластики всего прочнее и упорнее держатся в Испании и Португалии, итальянцы, немцы, англичане и французы создают начала новой науки, достигающей апогея своего развития в классический период немецкой философии. По сравнению с этими четырьмя народами остальные нации являются почти совершенно пассивными. Некоторая самостоятельность заметна в последнее время лишь у шведов.

 

История философии

Чем разнообразнее задачи и содержание философии, слагавшиеся в течение веков, тем настоятельнее напрашивается вопрос, какой смысл имеет изображение в исторической перспективе и последовательности не только многочисленных, но и разнородных учений, между которыми, кроме имени, по-видимому, нет ничего общего. Ибо анекдотический интерес, возбуждаемый этой пестрой массой разнообразных мнений о разных вещах, и обусловливающийся отчасти своеобразностью и странностью некоторых воззрений, который некогда был главным притягательным пунктом «истории философии», не может служить ядром особой научной дисциплины.

1. Во всяком случае ясно, что история философии находится в совершенно ином положении, чем история какой-либо другой науки. Ибо в каждой другой науке область исследования в общих чертах точно ограничена, сколько бы ни возникало сомнений относительно их пределов, отношения к более общим наукам и разграничения от родственных знаний. При этом уже нетрудно проследить развитие знаний в определенной таким образом области, нетрудно подвести даже сами колебания в определении науки под естественные законы развития.

Но иначе дело обстоит в философии, которой недостает именно общего для всех времен предмета изучения и история которой не изображает постепенного прогресса или постепенного приближения к познанию этого предмета. …Каждая крупная философская система принимается за решение интересующей ее задачи ab ovo, как будто иных систем совсем и не существовало.

2. Если несмотря на все сказанное все-таки можно говорить об истории философии, то общая связь, которой мы не находим ни в предмете, ни в целях, занимающих философов, может быть найдена только в общности результатов, достигаемых философами, несмотря на все различие их целей и содержания их исследований, благодаря самой природе их науки.

…Результат всегда был тот, что философия давала сознательное выражение деятельности человеческого разума, преобразуя ее продукты из первоначальной формы взглядов, чувств и стремлений в форму понятий. <…> История философии есть процесс разработки европейскими народами и выражения в научных понятиях их мировоззрения и отношения к жизни.

Эта общая сущность всех тех продуктов духовной деятельности, которые подходят под категорию философии, и дает истории философии ее содержание, ее цель и назначение; она делает знакомство с историей философских учений необходимой основой не только ученой подготовки, но и образования вообще, ибо история философии учит, как выработались те понятия, на основании и при помощи которых мы судим и думаем как в повседневной жизни, так и в сфере специальных знаний о мире нашего опыта.

 

Начало истории философии следует искать в (большей частью утраченных) исторических работах крупных школ древности, в особенности в работах перипатетической школы, которая стремилась, по примеру самого Аристотеля путем диалектического анализа воззрений предшественников подготовить изложение собственных. Такие собрания исторических материалов существовали по разным отраслям знания. Наравне с историями отдельных дисциплин, как, например, математики, астрономии, физики и т. д., возникли и философские доксографии, т. е. истории философских учений. Однако по мере того, как ослабевало влечение к самостоятельной работе и уменьшались силы к ней, вся эта литература стала принимать характер ученых заметок, в которых с отрывочными изложениями философских учений перемешивались анекдоты из жизни философов и отдельные эпиграмматически закругленные афоризмы.

Такой же характер сборников курьезов имели и представлявшие первоначально простое подражание древним работы историков философии Нового времени, как, например, воспроизведение Диогена Лаэртского, принадлежащее Стэнли или сочинения Бруккера. Только позже стали применять критическую оценку источников (Бюле, Фюллеборн) и стремиться к беспристрастной оценке исторического значения отдельных учений (Тидеман, Дежерандо) и к систематической критике с точки зрения новейшей философии (Теннеман, Фрайс, Шлейермахер).

Самостоятельной наукой история философии стала только благодаря Гегелю, который выдвинул основной принцип, что история философии не должна быть ни пестрым собранием мнений различных ученых господ, «de omnibus rebus et de quibusdam aliis», ни непрерывно расширяющимся и совершенствующимся исследованием одного и того же предмета, а представляет собой лишь обособленный процесс, в котором вырабатываются и находят логическое выражение «категории» разума.

Значение этого плодотворного принципа у самого Гегеля затемнялось и ослаблялось тем обстоятельством, что он был убежден, что хронологическая последовательность, в которой эти «категории» разрабатывались историческими системами философии, совпадает с научной и систематической последовательностью, в которой те же категории являются «элементами истины» в логической разработке законченной философской системы (каковой Гегель считал свою собственную). <…>

3. Этот общий результат истории философии, заключающийся в том, что она разрабатывает основы человеческого миросозерцания и воззрения на жизнь, является продуктом весьма разнообразных отдельных актов мышления, мотивы которых, обусловливающие как постановку вопросов, так и характер попыток к их решению, бывают различны.

Большое значение имеет, конечно, прагматический фактор. Ибо проблемы философии в главных чертах можно принять в качестве данных, как это видно из того, что в историческом движении мысли «древние загадки

 

бытия» появляются снова и снова, настоятельно требуя недостигнутого и до сих пор полного разрешения. Их выдвигает недостаточность и противоречивый характер эмпирических представлений, служащих материалом для философского мышления, так что фактические посылки и логические постулаты обусловливаются самим материалом всякого разумного размышления. А так как эти посылки и постулаты возникают снова и снова, в истории философии мы встречаем не только одинаковые проблемы, но и аналогичные попытки их решения. И вот это-то постоянство, сохраняющееся несмотря на все изменения формы, и на первый взгляд возбуждающее опасение, не кружится ли философия безуспешно вокруг непостижимой цели, доказывает, что философские проблемы являются неизбежными загадками человеческого духа. Ясно также, что в силу той же фактической необходимости одинаковые учения должны были неоднократно вызвать тождественные течения мысли. Поэтому прогресс в истории философии иногда можно распознать только прагматически, т. е. приняв во внимание внутреннюю необходимость мышления и «логику вещей». <…>

4. Однако прагматическая связь в истории часто обрывается. В особенности это следует сказать об исторической последовательности, в которой возникали отдельные проблемы, так как тут почти никогда нельзя подметить такой имманентной внутренней необходимости. Гораздо ярче выступает влияние другого фактора, который всего лучше назвать культурно-историческим. Ибо здесь приходится иметь дело с представлениями, возникшими на почве условий времени, и с общественными потребностями, которые дают философии ее задачи и материалы для разрешения их. Крупные открытия и вопросы, поднятые специальными науками, стремления религиозного сознания, воззрения искусства, перевороты в государственной и общественной жизни дают философии внезапные толчки и создают новые стремления, выдвигающие ту или иную проблему вперед и забывающие другие проблемы. Не меньшее значение имеют и изменения в постановке вопросов и ответов, происходящие с течением времени. В тех случаях, когда подобная зависимость проявляется с особенной яркостью, философские системы представляются самосознанием известной эпохи, в других случаях культурные контрасты, между которыми оно колеблется, выражаются в борьбе философских систем. Таким образом, наряду с прагматической и имманентной необходимостью в истории философии существует и другая, культурно-историческая, дающая историческое право на существование даже тем философским комбинациям, которые не имеют внутренней опоры.

Первым, обратившим внимание на это соотношение, был опять-таки Гегель, хотя «относительная истина», которую он сообразно с этим взглядом приписывает отдельным системам, имеет у него (благодаря его диалектической основной мысли) также и другое, систематическое, значение. Среди его последователей лучше всего выяснил культурно-исторический момент Куно Фишер, дав ему одновременно блестящее применение. <…>

 

5. Между тем философско-исторический процесс обязан всем своим разнообразием и обилием форм прежде всего тому обстоятельству, что развитие идей и логическое выражение общих убеждений совершается исключительно посредством мышления отдельных личностей, которые, как бы ни было тесно связано их мышление с мировоззрением исторической группы и как бы оно ни поглощалось последним, все же вкладывают в него нечто особенное, субъективное, индивидуальное. Этот индивидуальный фактор философско-исторического развития заслуживает внимания уже потому, что наиболее крупные представители философии являются обыкновенно законченными, самостоятельными индивидуальностями, особенности которых оказывают влияние не только на выбор и группировку проблем, но так же и на разработку последних как в их собственных учениях, так и в учениях их последователей. История философии подтверждает, что история есть царство индивидуальностей, неповторяющихся и обособленных единиц: как в истории вообще, так и в истории философии в частности, великие люди оказывали большое, хотя и не всегда благодетельное влияние.

Очевидно, что вышеупомянутая зависимость разработки философских проблем от субъективных условий жизни отдельных личностей оказывает еще большее влияние, чем условия времени, национальности и т д. Нет ни одной философской системы, которая была бы свободна от этого влияния личности своего творца. Поэтому все философские системы являются продуктами индивидуального творчества и имеют в этом отношении некоторое сходство с произведениями искусства. Подобно последним они могут быть поняты только в связи с личностью своего создателя. Элементы мировоззрения у каждого философа складываются из вечных проблем действительности и направленной на их разрешение деятельности разума, а также из воззрений и идеалов его народа и времени; форма же, распорядок, связь и оценка, которой они подвергаются в системе философа, обусловлены его рождением, воспитанием, его деятельностью и судьбой, его характером и его жизненным опытом. Поэтому в проявлениях индивидуального принципа нет той всеобщности, которая присуща двум остальным. Здесь интересы имманентного познания уступают требованиям эстетического изящества, и импозантность многих явлений философии основывается в действительности только на очаровании «поэзии понятий». <…>

В истории философии удивительно именно то, что из этой подавляющей массы индивидуальных и коллективных заблуждений в целом выделилась все-таки схема общепризнанных форм миропознания и жизнепонимания, представляющая научный результат истории философии.

6. Сообразно с вышесказанным философско-историческое исследование должно выполнить следующие задачи: 1) точно установить все данные, которые могут быть получены о жизни, интеллектуальном развитии и учениях философов из находящихся в нашем распоряжении источников;

 

2) из этого материала восстановить генетический процесс в такой степени, чтобы для каждого философа была установлена зависимость его учений как от воззрений его предшественников, так и от господствующих идей данного времени, его собственной натуры и его образования; 3) оценить, какое значение имеют по отношению к общему результату истории философии изученные и разъясненные таким образом учения.

По отношению к первым двум задачам история философии является филологическо-исторической, тогда как третий момент делает ее критическо-философской наукой.

а) Что касается выяснения фактической стороны, то история философии опирается при этом на тщательное и обширное изучение источников. Однако последние доставляют для различных времен весьма разнородный по своему значению и полноте материал.

Главными источниками философско-исторического исследования являются, разумеется, сочинения самих философов. При изучении истории новой философии мы имеем в этом отношении сравнительно твердую почву под ногами. Со времени изобретения книгопечатания литературная традиция установилась столь прочно и ясно, что она уже не доставляет в общем никаких затруднений. <…>

b) Разъяснение фактического содержания истории философии может быть прагматическим, или культурно-историческим, или же психологическим, соответственно трем факторам, определяющим движение мышления. Какой именно из этих трех видов разъяснения должен быть действительно применен, зависит от фактического материала, которым мы располагаем: поэтому было бы неправильно отдавать исключительное предпочтение тому или иному из них. Прагматический способ разъяснения преобладает у тех историков философии, которые считают всю историю философии подготовлением к определенной системе; таков, например, Гегель со своими учениками, таков, стоящий на точке зрения Гербарта, Тило, «Kurze pragmatische Geschichte der Philosophie» (2 тома). Культурно-историческая точка зрения и сближения с проблемами отдельных наук преобладают особенно у Куно Фишера и Виндельбанда.

Совершенно не удовлетворяют потребности в научном изучении истории философии чисто биографические сочинения, характеризующие лишь личности философов. К такому приему прибегает Льюис в своей «History of philosophy from Thales to the present day», книге без всякой исторической перспективы, написанной в духе позитивизма Конта. Работы французских историков философии (Damiron, Ferraz) тоже нередко имеют форму ряда отдельных очерков, но они не упускают из виду общего хода развития.

c) Всего труднее установить принципы, которыми нужно руководствоваться при философско-критической оценке отдельных учений. Как и всякая история, история философии — критическая наука: она обязана не

 

только изложить и разъяснить, но и дать оценку достигнутых в течение исторического развития результатов. Без этой оценки истории не существует, и сознание критической точки зрения является как бы свидетельством зрелости для историка; ибо раз этого сознания у него нет, ему приходится при выборе вопросов и характеристике частностей отказаться от всякой нормы и действовать лишь на основании инстинкта.

При этом само собой разумеется, что масштабом оценки не должны служить ни чисто субъективный взгляд историка, ни его философские убеждения: применение их неизбежно лишает критику научной объективности. <…>

Научная история философии не должна довольствоваться поверхностным обсуждением философских учений. Она должна стоять на точке зрения имманентной критики, руководствующейся двумя принципами: формально-логической последовательностью и научным значением каждого взгляда. <…>

Ибо важнее всего вопрос, что легло в основу человеческого мировоззрения и взгляда на жизнь. Предмет истории философии составляют те комплексы понятий, которые надолго послужили живыми формами мышления и нормами суждений и в которых нашла себе рельефное выражение имманентная внутренняя структура человеческого духа.

Таков тот масштаб, который один только и может быть применен для выяснения того, какие из весьма разнородных учений философов должны быть признаны собственно философскими и какие следует выделить из истории философии. На исследователе непосредственных источников, разумеется, лежит обязанность точно и полно ознакомиться со всеми учениями философов и дать, таким образом, весь материал для прагматического, культурно-исторического и психологического генезиса, однако цель этой тяжелой работы заключается лишь в том, чтобы выделить то, что для философии не может иметь значения, и выбросить за борт этот балласт.

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-12-12; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.191.87 (0.03 с.)