ТОП 10:

Петербург Достоевского – город, в котором невозможно быть



Петербург Достоевского – город, в котором невозможно быть

Мотив Петербурга, образ Петербурга в произведениях Достоевского — неизменный мотив, неизменный образ. Поэтому понятие «Петербург Достоевского» давно и прочно вошло в обиход критиков и исследователей русской литературы. Всякий, кто хоть раз бывал в «северной Пальмире», читая петербургские романы Достоевского, мысленно обязательно проецирует происходящие в них события на улицы и площади реального Петербурга, хотя писатель часто с топографической точностью указывает адреса своих героев и маршруты их передвижений по городу. Петербург Достоевского — это не литературный двойник реального города, а целый своеобразный мир, «умышленный» город, живущий напряженной внутренней жизнью, в котором страдают от унижений и оскорблений, терзаются над «проклятыми вопросами бытия» герои романов писателя. Роман открывается действием, которое происходит в грязных петербургских трущобах, где страдают и мучаются бедняки: мелкие чиновники, студенты-«лохматники», женщины, отвергнутые обществом, оборванные, голодные, нищие дети. Везде «темно, душно, грязно», «грязь, вонь и всякая гадость». Петербург каморок, лестниц, публичных домов, кабаков, рыночных площадей, страшный Петербург давит на человека, глубоко враждебен и неприятен всему здоровому. Петербург Достоевского — своеобразный герой романа, жестокий и антигуманный. В романе «Преступление и наказание» мы с первой страницы оказываемся на грязных петербургских улицах, вместе с Раскольниковым заходим в темные «колодцы» и глухие дворы, поднимаемся по узеньким лестницам, попадаем в распивочные, трактиры, доходные дома, столь густо заселенные, что они порой напоминают Ноев ковчег. Даже зной, духота и зловоние — неизменные атрибуты жаркого петербургского лета — кажется, используются Достоевским не столько в качестве характеристики обстановки действия, а как выражение психологического состояния человека, чувствующего себя запертым в этом «каменном мешке». Очень важное значение имеет в романе описание жилища Раскольникова. Это маленькая комнатка с убогой обстановкой, напоминающая то гроб, то шкаф. Герой ощущает себя в ней словно в тюрьме и постоянно испытывает потребность выйти из этих мрачных стен. сочинение с оллсоч © 2005 Правда, и вне пределов своей «конуры» он не находит облегчения: именно в такой обстановке и могла зародиться теория Раскольникова, приведшая его в конечном итоге к преступлению. Ничем не лучше и комнатушка в самом конце лестницы, на самом верху, под крышей, в которой ютится семейство Мармеладовых. Достоевский вновь предельно точен в ее описании: читатель запомнит и «закоптелую дверь», и «дырявую старую простыню», служившую в качестве перегородки. Дело не только в нищете, которая является неизбежным уделом бедняков. В сущности, у героев Достоевского вообще нет дома как такового, самое большее, чем они обладают, — это временное пристанище, в котором сами они чувствуют себя крайне дискомфортно. Однако какими бы убогими и жалкими ни были их углы, перспектива быть выброшенными на улицу, остаться вовсе без крыши над головой еще страшнее. А эта угроза постоянно витает и над Раскольниковым, и над Разумихиным, и над Мармеладовыми, и над тысячами таких же, как они, париев общества. О Раскольникове, например, сказано, что он нанимал каморку «от жильцов», то есть у тех, кто сам не имеет собственного дома и, в свою очередь, снимает квартиру. Это не просто точная деталь, но и символ крайней неудовлетворенности, неукорененности героев. Встав на точку зрен'ия своих «маленьких героев», Достоевский почти демонстративно избегает парадных городских пейзажей, описания архитектурных красот столицы. Когда же Раскольников вдруг выходит на набережную Невы и обращается лицом к Зимнему дворцу, он чувствует, что от этой великолепной панорамы на него «веет необъяснимым холодом», «духом немым и глухим» полна для него эта картина. Напротив, большое значение в романе приобретают сцены, разворачивающиеся в многолюдных местах. Достоевский часто выносит действие на улицу, на площадь, в распивочные. На фоне этого постоянного многолюдья еще острее воспринимается одиночество не только главного героя, но и большинства других персонажей романа. Изображаемый Достоевским мир петербургской жизни — это мир всеобщего непонимания, равнодушия людей друг к другу. Исключения из этого правила редки, но оттого тем более ценны. Исповедь Мармеладова в распивочной постоянно прерывается насмешками, и только Раскольников оказывается способен выслушать и понять этого несчастного человека. Заламывая руки, бьется в истерике Катерина Ивановна, а для собравшейся поглазеть толпы происходящее — это лишь своего рода спектакль, забава. Видно, прав был Мармеладов, когда говорил о том, что некуда человеку пойти. А сколько еще эпизодических персонажей, на одно лишь мгновение попадающих в поле зрения писателя судеб встречаем мы в романе: это и ребенок, «надтреснутым голосом» распевающий «Хуторок» под аккомпанемент шарманки, и утопленница, бросившаяся с моста в реку, и преследуемая франтом, ищущим известных удовольствий, пьяная девочка на бульваре, и переругивающиеся между собой оборванцы, и пьяный солдат с папироской, и многие другие. Все эти беглые зарисовки, постепенно складывающиеся в целостную картину мрачной, бездушной жизни, помогают лучше понять, чем рождена теория Раскольникова. Ведь она не только игра ума, но и бунт против бесчеловечной жизни, окружающей героя. Вчитываясь в так называемые массовые сцены романа, вдумываясь в отношения людей друг к другу, мы все яснее понимаем, что главная проблема изображенной Достоевским «злой жизни» заключается не столько в нищенских условиях существования большинства персонажей его романа, сколько в атмосфере всеобщего равнодушия, утраты человечности, высоких нравственных начал. Образ Петербурга, образ современной Достоевскому жизни становится воплощением этого кризиса человечности. Петербург Достоевского — город, в котором невозможно жить: он бесчеловечен. Куда бы ни повел нас писатель, мы попадаем не в человеческое жилье. Ведь жутко жить не только в «гробу», который снимает Раскольников, но и в «уродливом сарае» Сони, и в «прохладном углу», где обитает Мармеладов, и в отдельном номере, «душном и тесном», в котором проводит свою последнюю ночь Свидригайлов. Это город уличных девиц, нищих, бездомных детей, трактирных завсегдатаев — тех, кто обречен на повседневную трагическую жизнь. Атмосфера Петербурга Достоевского — атмосфера тупика и безысходности.

Эпилог

Роман Достоевского «Преступление и наказание» - произведение необычное. В нем нет авторского голоса, который указал бы читателям, в чем его смысл, кто из героев прав, а кто виноват, где искать истину, в которую верит писатель. У каждого героя здесь свой голос, своя «идея», которая ведет его. Из столкновения и развития этих идей и возникает та общая мысль, которую стремится донести до нас писатель.

Основу романа составляет борьба двух контрастирующих идей – христианского добра и любви, главным носителем которой является Сонечка Мармеладова, и идеи индивидуализма, бесчеловечной по своей сути, носителем которой и становится Раскольников. Каждую из этих идей уточняют дополнительные линии, которые связаны с «двойниками» этих двух основных героев. Для христианской идеи – это Дуня и Лизавета, для идеи индивидуализма – Лужин и Свидригайлов.

Сложное переплетение и взаимодействие всех этих линий происходит в основной части романа, где рассказана история преступления Раскольникова, совершенного под влиянием захватившей его идеи индивидуализма. Наиболее полно она проявилась в его теории, согласно которой все люди делятся на два разряда – «тварей дрожащих», которые должны покоряться тем, кто во имя высоких целей имеет право даже проливать кровь. Нравственные терзания, охватившие Раскольникова после ужасного преступления, подтверждают то, что его «проба» не прошла: он не смог переступить через кровь. Сонечка помогает ему найти опору в вере в Бога, призывает избавиться от мучений, покаявшись перед всеми на площади. И действительно, в конце основной части романа Раскольников приходит в полицию и признается в содеянном.

Казалось бы, история убийства и его раскрытия завершилась. Но главная мысль Достоевского не в этом. Он считал индивидуализм страшной болезнью, которая может привести к катастрофическим последствиям все человечество. Как справиться с ней? Ведь Раскольников, идя с повинной, не отказывается от своей ужасной идеи. Он лишь утверждается в том, что сам он «вошь эстетическая», а отнюдь не «властелин мира». Ничуть не раскаивается в своей «экономической» теории Лужин, а Свидригайлову уже нет пути назад – потому он и кончает жизнь самоубийством. Так что же происходит в эпилоге? Помогает ли он нам понять, как избавить не только Раскольникова, но и все человечество от «моровой язвы» индивидуализма?

Мы знаем, что в натуре Раскольникова есть много хорошего: он по природе свой добр, отзывчив к страданиям других, готов помогать, выручать из беды. Это известно уже из основной части романа (сон о лошади, помощь семье Мармеладовых) и дополняется новыми сведениями в эпилоге (помощь студенту, спасение детей во время пожара). Именно потому деятельная любовь Сонечки, последовавшей за Раскольниковым на каторгу, ее сострадание ко всем несчастным каторжанам, которые сразу полюбили ее, так сильно воздействует на героя. Увидев во сне страшную картину, воплотившую его идеи, когда все, считая себя «право имеющими», начинают убивать друг друга, Раскольников «исцеляется». Теперь он свободен от своей теории и готов возродиться, вернуться к Богу, к людям. Путь Раскольникова пройден: мы понимаем, что дальше он пойдет рука об руку с Соней, неся вместе с ней в мир христианские идеи любви и добра, милосердия и сострадания. Но готов ли писатель предложить этот «рецепт» для всех, пораженных «болезнью» индивидуализма? Пожалуй, и в эпилоге окончательного ответа на этот вопрос нет. Может быть, в этом и заключен его главный смысл: показав историю Раскольникова, писатель предлагает все новым и новым поколениям читателей задуматься над поставленными проблемами и попытаться найти свое решение.

Образ Платона Каратаева

Осмысливая исторические преобразования россий­ской действительности, Толстой осуждал революци­онные методы переустройства общества, которые ста­вили своей целью искоренение «рабьей» психологии русского народа. Революционные демократы стреми­лись к пробуждению гражданской активности кре­стьянства, призывая его на борьбу против угнетения и эксплуатации. В понимании же Толстого, русский патриархальный мужик воплощал в себе высший нравственный идеал, являлся вполне законченным цельным образом, живущим в полном соответствии с законами природы. Исходя из этого, Толстой считал, что интеллигенция не может повлиять на развитие простого человека, а должна сама взять на вооруже­ние основы его «нравственной жизни», опроститься. Опираясь на эти мысли, писатель создал в своем рома­не образ Платона Каратаева, в котором идеализиро­вал отсталость, забитость, бесплодную мечтатель­ность, незлобивость и всепрощение. По словам М. Горького, в Каратаеве воплощены представления Толстого о мужике «как человеке кротком, осужден­ным на муки и терпение ради бога».

Жизнь Каратаева сама по себе не имела определен­ного смысла, так как являла собой ничтожную части­цу стихийной «роевой» жизни, в которой человек бес­силен что-либо изменить. Человек — творение божье, поэтому все в жизни надо принимать как должное: горе, нищету, лишение свободы. Рабская покорность судьбе, ее слепым законам, непротивление воле божь­ей — вот что является основным и определяющим в жизни Платона. Он не приемлет разумного подхода к решению жизненно важных вопросов, «не нашим умом, а божьим судом» решается все на этой земле, полагает Каратаев. Он равнодушен к проявлениям добра или зла, отрешившись от всех проблем, волную­щих живого человека. В образе этого героя Толстой реализовал свой давний замысел человека, который «не сам живет, а бог водит».

Примечателен внешний облик героя: «круглые спорые движения», в которых было «что-то приятное успокоительное». Автор постоянно обращает внима­ние читателя на «круглое» начало Каратаева: «даже руки он носил, как бы всегда собираясь обнять что-то». Довершают портрет «большие карие нежные глаза» и «приятная улыбка».

Каратаев находится уже в довольно зрелом возрас­те, но в разговорах и поведении этого бывалого солда­та Апшеронского полка нельзя увидеть никаких на­поминании о былых походах, совершавшихся под предводительством Суворова. Длительное пребывание в армии не нашло ни внешнего, ни внутреннего отражения. Попав в плен, он быстро вернулся к прежнему, крестьянскому, народному складу». Кара­таев и перед читателем впервые предстает будучи во­еннопленным. Да и трудно представить его бравым солдатом с оружием в руках.

Он всегда ровно спокоен, и оживляется лишь ко­гда рассказывает свою любимую историю о купце ко­торый «безвинно напрасно страдал» и в конце своей жизни сумел простить виновника своего многолетне­го пребывания на каторге, чем в свою очередь, пробу­дил в преступнике раскаяние. Христианское прощение своих обидчиков – вот к чему призывает Платон Каратаев.

Образ этого героя показан автором через восприятие его Пьером Безуховым, который в этот период своей жизни особенно желал обрести гармонию и цельность своего существования. И в Каратаеве он увидел именно то, что искал. Не случайно Толстой отмечает, что Платон показался Пьеру воплощением духа простоты и правды. Но, несмотря на данное влияние, Каратаев не играл решающей роли в судьбе Безухова. Он лишь послужил опорой для графа в трудный период его жизни, дал импульс к дальнейше­му самосовершенствованию. Получив определенное представление о «мужике» и его извечных «доброде­телях», Пьер не стал мужиком, не отказался от дво­рянской культуры, хотя и «много попростел».

Образ Платона Каратаева довольно символичен, ведь шар традиционно считается символом совершен­ства форм, их завершенности. И Каратаев «навсегда остался для Пьера непостижимым, круглым и веч­ным олицетворением духа простоты и правды».

Единственное удовлетворение жизнью Платон Ка­ратаев находит в радостном ощущении объединения с миром. Он не имел «привязанности, дружбы, любви, как понимал их Пьер», но «любил и любовно жил со всем, с чем сводила его жизнь». Это глубокое христи­анское чувство составляло суть души Платона, суть народной души.

Природа в романе

Автор романа «Война и мир» предстает в своем повествовании как художник, мыслитель, историк и проповедник, как представитель дворянского сословия и как истинно русский человек, духовно связанный с традиционными ценностями своего народа. С точки зрения Толстого-философа, природа олицетворяет собой величие и вечное обновление жизни, благие начала бытия, поэтому становится, по воле автора, свидетелем и участником духовного поиска героев. Так, природа помогает Болконскому переосмыслить свою жизнь или даже круто изменить се, становится толчком к его духовному исцелению в кризисные моменты его жизни. Раненный под Аустерлицем князь Андрей видит над собой «высокое небо, не ясное, но все-таки неизмеримо высокое, с тихо ползущими по нему серыми облаками». И воинский подвиг, который Болконский только что совершил, и продолжающийся рядом бой, и даже боль от ранения отступают в сознании героя на второй план. Он переживает минуты беспредельной внутренней гармонии, его душе открываются какие-то очень простые, по, прежде непонятные истины: «Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его, наконец. Да! все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба». После ранения и смерти жены Болконский долгое время находится в состоянии внутреннего оцепенения, ни о чем не мечтает, ничего не ждет от жизни. По пути в Отрадное он видит «огромный, в два обхвата дуб, с обломанными... суками и с обломанной корой, заросшей старыми болячками», стоящий «сердитым и презрительным уродом» между других деревьев. Автор описывает старое дерево глазами князя Андрея: герой видит в дубе олицетворение собственной души. Дуб как будто говорит: «Нет пи весны, ни солнца, ни счастья», - и в голове героя проносятся печальные мысли: ой намерен «доживать свою жизнь, не делая зла, не тревожась и ничего не желая». В Отрадном Болконский впервые встречает Наташу, а ночью, раскрыв окно, становится невольным свидетелем се разговора с Соней. Таинственная и полная жизни красота ночной природы вызывает в девушке всплеск эмоций, будит ее воображение («Так бы вот села на корточки... и полетела»). Она пытается растормошить свою прозаическую подругу, объяснить ей невыразимую прелесть злой чудесной ночи, но Соня отвечает «неохотно». Зато в душе князя Андрея поднимается «неожиданная путаница молодых мыслей и надежд». Возвращаясь из Отрадного, Андрей вновь встречает дуб, который «так странно и памятно поразил его», но в этот раз старое дерево как будто предстает перед ним в ином своем обличье: «Старый дуб, весь преображенный, раскинувшись шатром сочной, темной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, пи болячек, пи старого горя и недоверия - ничего не было видно. Сквозь столетнюю жесткую кору пробились без сучков сочные, молодые листья...», и князь Андрей вдруг обнаруживает в себе желание жить с другими и для других, понимает, что «жизнь не копчена в тридцать один год». В «Войне и мире» пейзаж показан и в русле пушкинской традиции - с точки зрения помещика, быт которого скрашивают традиционные развлечения па лоне природы. Перед охотой на волка Николай Ростов «увидел такое утро, лучше которого ничего не могло быть для охоты: как будто небо таяло и без ветра спускалось на землю. Единственное движение, которое было в воздухе, было тихое движение сверху вниз спускающихся микроскопических капель или или тумана. На оголившихся ветвях сада висели прозрачные капли... Земля... сливалась с тусклым и влажным покровом тумана». Освещая исторические события, повлиявшие па ход мировой истории, Толстой прибегает к образам природы с тем, чтобы осознать смысл и масштабы происходящего, дать ему нравственную оценку. Панорама, увиденная Пьером в утро перед сражением, и описание Бородинского ноля после битвы оцениваются Толстым с позиций историка-летописца, философа, патриота.
Толстой изображает пейзаж под таким углом зрения, чтобы натолкнуть читателя па философские выводы о сущности войны как таковой. Писатель был убежденным противником войны, видя в ней бессмысленное и жестокое насилие над естественным ходом истории. Пейзаж в романе призван подтвердить справедливость этой позиции. Поднявшись на курган, Пьер замирает от восхищения: «Дальние леса, заканчивающие панораму, точно высеченные из какого-то драгоценного желто-зеленого камня, виднелись своей изогнутой чертой вершин на горизонте...» В результате сражения мирный, приветливый, многоцветный пейзаж сменяется тусклой, безрадостной картиной. После битвы луга и ноля, «на которых сотни лет сбирали урожаи и пасли скот, крестьяне», пропитаны кровью и смертью. Изображение лунной ночи в Отрадном, неба Аустерлица и Бородинского ноля, картины охоты и описание старого дуба - Классические, непревзойденные образцы пейзажной живописи, которые ставят имя Толстого в один ряд с именами великих русских мастеров пейзажа.

Отечественная война 1812 г.

В общей концепции романа мир отрицает войну, потому что содержание и потребность мира - труд и счастье, свободное, естественное и потому радостное проявление личности, а содержание и потребность войны - разобщение людей, разрушение, смерть и горе. Ужас смерти сотен людей на плотине Аугеста (во время отступления русской армии после Аустерлица) потрясает тем более, что Толстой сравнивает этот ужас с видом той же плотины в другое время - когда здесь «столько лет мирно сиживал в колпаке старичок-мельник с удочками, в то время как внук его, засучив рукава рубашки, перебирал в лейке серебряную трепещущую рыбу» и «столько лет мирно проезжали на своих парных возах, нагруженных пшеницей, в мохнатых шапках и синих куртках моравы и уезжали по той же плотине, запыленные мукой, с белыми возами». Страшный итог Бородинского сражения рисуется в следующей картине: «Несколько десятков тысяч человек лежали мертвыми в разных положениях и мундирах на полях и лугах... на которых сотни лет одновременно сбирали урожаи и пасли скот крестьяне деревень Бородина, Горок, Шевардина и Семеновского».

Само изображение правды войны - «в крови, в страданиях, в смерти», которое Толстой провозгласил своим художественным принципом еще в Севастопольских рассказах, исходит из народной точки зрения на сущность войны. Правителям народов Наполеону и Александру, равно как и всему высшему обществу, мало дела до этих страданий. Они либо не видят в страданиях ничего ненормального - как Наполеон, - либо с брезгливо-болезненной миной отворачиваются от них - как Александр от раненого солдата.

Толстой говорил, что только собственный взгляд на историю, позволил ему «осветить под новым и, как кажется, верным углом некоторые исторические события». Философские рассуждения в его романе- не дополнительный привесок к художественным картинам, а естественный, напрашивающийся сам собою вывод из них. «Если бы не было этих рассуждений, не было бы и описаний», - заметил Толстой в одном из набросков эпилога. Он очень дорожил тем разрядом своих читателей, которые «между строками, не рассуждая» прочтут все то, что он писал в рассуждениях. Но сами эти рассуждения называл «нераздельной частью» своего миросозерцания и возмущался критиками, которые пренебрежительно отзывались об этой стороне романа.

В последующее время философско-историческая часть «Войны и мира» также вызывала разноречивые, в том числе и резко критические суждения. Ныне совместными усилиями нескольких исследователей - Н. Гусева, А. Сабурова, А. Скафтымова, Н. Арденса (Апостолова), В. Асмуса, С. Бочарова, Е. Купреяновой - этот важный и сложный вопрос достаточно прояснен. Показано, что «последнее слово философии истории Толстого - не фатализм, не детерминизм, не исторический агностицизм, хотя формально все эти точки зрения у Толстого налицо и даже бросаются в глаза. Последнее слово философии истории Толстого - народ».

Он отказывается признать силой, руководящей историческим развитием человечества, какую бы то ни было «идею», а также желания или власть отдельных, пусть даже и «великих» исторических деятелей. «Есть законы, управляющие событиями, отчасти неизвестные, отчасти нащупываемые нами, - пишет Толстой. - Открытие этих законов возможно только тогда, когда мы вполне отрешимся от отыскивания причин в воле одного человека, точно так же, как открытие законов движения планет стало возможно только тогда, когда люди отрешились от представления утвержденное Земли». Перед историками Толстой ставит задачу «вместо отыскания причин... отыскание законов».

Толстой остановился в недоумении перед осознанием законов, которые определяют «стихийно-роевую» жизнь народа. Согласно его взгляду, участник исторического события не может знать ни смысла и значения, ни - тем более - результата совершаемых действий, В силу этого никто не может разумно руководить историческими событиями, а должен подчиняться стихийному, неразумному ходу их, как подчинялись древние фатуму.

Однако внутренний, объективный смысл изображенного в «Войне и мире» вплотную подводил к осознанию этих закономерностей. Кроме того, в объяснении конкретных исторических явлений сам Толстой очень близко подходил к определению действительных сил, руководивших событиями. Так, исход войны 1812 года был определен, с его точки зрения, не таинственным и недоступным человеческому пониманию фатумом, а «дубиной народной войны», действовавшей с «простотой» и «целесообразностью».

Наташа ростова

Читая "Войну и мир", мы всегда чувствуем отношение автора к людям и событиям. Оно раскрывается и в портретах действующих лиц, и в прямых оценках-характеристиках, и в авторской интонации. В статье о Л. Н. Толстом Н. Г. Чернышевский отмечал характерную черту тогда еще молодого писателя — "чистоту нравственного чувства". Люди, события частной и исторической жизни оцениваются на основе нравственного критерия — критерия добра, бескорыстия, душевной ясности и простоты, духовной связи с людьми, с обществом. Роман "Война и мир" больше всего поразил меня обилием персонажей. Но, что удивительно, при этом все герои Толстого — живые люди. Настолько живые, что будто слышишь их голоса, видишь их лица, проникаешь в душу, узнаешь тайные мысли. К ним не относишься равнодушно: их или любишь, или презираешь. Самым обаятельным женским типом в романе мне показался образ Наташи Ростовой, может быть, потому, что многие мысли, настроения, поступки этой девушки близки моим, хотя нас разделяют время и условия жизни. В представлении Толстого высшее призвание и назначение женщины — это материнство. В его романе-эпопее "Война и мир" идеалом женственности становится Наташа Ростова.
Впервые мы видим ее тринадцатилетней девочкой: "Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, со своими детскими открытыми плечиками, выскочившими из корсажа от быстрого бега, со своими сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными ручками и маленькими ножками в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка". Наташа выросла в нравственно чистой атмосфере семьи Ростовых, где не было лицемерия, ханжества, притворства. Непосредственная, полная жизненных сил, тонко чувствующая красоту, добро и правду, она сразу же привлекает наше внимание. В доме, где она росла, царила обстановка непринужденности, раскованности между родителями и детьми, чувство любви и привязанности друг к другу.
С самой первой встречи нам бросается в глаза ее детская наивность, простота, чрезвычайная чувствительность — все то, чем Наташа так отличается от окружающих, что привлекло к ней Денисова, Болконского, Курагина, Пьера. Вспомним эпизод, в котором перед нами, как на ладони, раскрывается душевное богатство Наташи, поэтичность ее натуры: "Соня! Соня! — послышался опять первый голос. — ...Нет, ты посмотри, что за луна!.. Ах, какая прелесть! Ты поди сюда, душенька, голубушка, поди сюда. Ну, видишь? Так вот бы села на корточки, вот так, подхватила бы себя под коленки... и полетела бы. Вот так!" Всех своих домашних Наташа окружает добротой и любовью, к каждому у нее имеется "свой ключик": "В обращении со своей матерью Наташа высказывала внешнюю грубость манеры, но так была чутка и ловка, что, как бы она ни обхватила руками мать, она всегда умела это сделать так, чтобы матери не было ни больно, ни 'неприятно, ни неловко". Вспомним ее волнение перед своим первым балом, ее чистоту и открытость, которая сразу бросалась в глаза всем гостям. На балу Наташа переполнена чувствами: здесь и радость, и восторг, и страх, и отчаяние, — и все эти чувства можно прочитать на ее лице, как в раскрытой книге: "Отчаянное, замирающее лицо Наташи бросилось в глаза князю Андрею... Он предложил ей тур вальса. То замирающее выражение лица Наташи, готовое на отчаяние и восторг, вдруг осветилось счастливой, благодарной детской улыбкой". Я думаю, может быть, именно в этот раз зародилось в Наташе чувство глубокой благодарности к Пьеру, перешедшее в любовь? Сцена бала прекрасно раскрывает удивительное ощущение счастья, умение жить каждый миг полноценно. Знакомство Ростовой и Болконского сильно повлияло на ее дальнейшую судьбу. Андрей часто бывает в семье Наташи и вскоре просит ее руки. Но молодых людей ждало испытание: старый Болконский потребовал отложить свадьбу на год. Девушку сильно взволновало это известие. Она была еще так молода и не умела владеть своими чувствами! К тому же князь Андрей уезжает за границу, и долгое ожидание становится для Наташи мучительным, даже в какой-то степени невыносимым. "Ах, поскорее бы он приехал. Я так боюсь, что этого не будет. Уже не будет того, что теперь есть во мне", — как заклинание звучат ее слова. Да, в отличие от Сони, Наташина душа постоянно развивается, обогащается, переполняется чувствами. Духовная красота Наташи проявляется и в ее отношении к родной природе. Мы ни разу не видим ни Элен, ни Анну Павловну Шерер, ни Жюли Карагину на лоне природы. Это не их стихия. Если они и говорят о природе, то говорят фальшиво и пошло (так, в роскошном альбоме Жюли Борис нарисовал два дерева и подписал: "Сельские деревья, ваши темные сучья стряхивают на меня мрак и меланхолию"). Иначе воспринимают природу люди, духовно близкие к народу. Перед Бородинской битвой князь Андрей вспоминает, как Наташа стремилась передать ему "то страстно-поэтическое ощущение", которое она испытала, заблудившись в лесу и встретив там старого пчельника. Безыскусственная красота Наташи проявляется в этом сбивчивом, взволнованном рассказе (сравним его с альбомным красноречием Бориса): "Это такая прелесть был этот старик, и темно так в лесу... и такие добрые у него... нет, я- не умею рассказать", — говорила она, краснея и волнуясь. Крепка духовная связь Наташи с народом: она в восторге от песен дядюшки, который "пел так, как поет народ", она с удовольствием пляшет. "Наташа сбросила с себя платок, который был накинут на ней, забежала вперед дядюшки и, подперев руки в боки, сделала движение плечами и стала... Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала, — эта графинечка, воспитанная эмигранткой-француженкой, — этот дух, откуда взяла она приемы... Она умела понять все то, что было и в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во всяком русском человеке". Любовь к народу и родине не позволяет ей равнодушно отнестись к судьбе раненых: она добивается того, что подводы отдают им и потом искренне радуется их спасению. Любит Наташа бескорыстно, всей душой, ничего не требуя взамен. Князь Андрей взваливает на плечи этой девочки непосильную ношу, заставляет ее ждать целый год, он забывает, что она очень молода и неопытна. Поэтому в ее увлечении Курагиным нельзя винить только одну Наташу. Она мучается, боится сама себя и не понимает своих чувств. Наташа не спала всю ночь, ее мучил неразрешенный вопрос: кого она любила: Анатоля или князя Андрея? Описывая сцену свидания Наташи с умирающим Болконским, Толстой показывает силу ее любви: "Глаза эти, налитые счастливыми слезами, робко, сострадательно и радостно-любовно смотрели на него. Худое и бледное лицо Наташи с распухшими губами было более чем некрасиво, оно было страшно. Но князь Андрей не видел этого лица, он видел сияющие глаза, которые были прекрасны". Смерть Андрея Болконского поразила Наташу до глубины души. Мы уже не слышим ее восторженного голоса, не видим смеющуюся, полную радости жизни девушку, не ощущаем неиссякаемой энергии. Но, как это ни странно, для любви Наташу возродила гибель брата Пети. Впрочем, любовь и смерть всегда рядом. Заботы о матери, которая тяжело переживает смерть сына, показали Наташе, что сущность ее жизни в любви: "Проснулась любовь, и проснулась жизнь". Может быть, этим и трогает нас героиня, не оставляет равнодушными, что вся она создана для любви, ее натура излучает любовь, как огонь — тепло. В эпилоге романа автор повествует о замужестве Ростовой. Именно в семейной жизни нашла героиня свое счастье: "Она принимала участие в каждой минуте жизни мужа". Она носила, рожала, кормила сама и воспитывала трех дочерей и сына. Идеал девушки превращается в образец жены и матери. Смыслом ее жизни стала любовь к мужу и детям. И хотя она "пополнела и поширела, так что трудно было узнать в этой сильной матери прежнюю тонкую, подвижную Наташу", она по-прежнему красива, как заботливая мать и любящая жена. Образ Наталии Ростовой — один из самых обаятельных образов в русской литературе. В нем автор показал русскую душу, чудесный женский характер, натуру, способную на любовь и самопожертвование.
В наше время встретить Наташу Ростову очень трудно, а может, даже невозможно. Сейчас становится все больше и больше женщин, которые ставят на первое место карьеру, а не семью, забывая о том, что женщина — это прежде всего мать, жена, хранительница семейного очага.

Женские образы в романе







Последнее изменение этой страницы: 2016-07-16; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.160.19.155 (0.012 с.)