Антисепарационистские изменения текста 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Антисепарационистские изменения текста



 

Споры по поводу сепарационистской христологии сыграли определенную роль в традициях передачи текстов, вошедших в Новый Завет. Мы уже видели это на примере одного чтения, которое рассматривали в пятой главе, Евр 2:9, — в нем Иисус, как сказано в оригинальном тексте послания, умер «отдельно от Бога». Мы убедились, что большинство переписчиков признавали тот вариант чтения, который указывал, что Христос умер «по благодати Божией», хотя ничего подобного автор оригинала не писал. Но мы не затрагивали вопрос, почему переписчики могли счесть оригинальный текст потенциально опасным и, следовательно, нуждающимся в правке. Теперь же, коротко познакомившись с представлениями гностиков о Христе, мы можем понять сущность этих изменений в тексте. Согласно сепарационистской христологии, Христос и вправду умер «отдельно от Бога»: пребывающая в нем Божественная сущность покинула его на кресте, поэтому Иисус умер в одиночестве. Понимая, что этот текст может служить подтверждением еретических взглядов, христианские переписчики внесли в него простое, но многозначительное изменение. Теперь вместо того, чтобы указывать, что смерть Иисуса произошла отдельно от Бога, текст утверждает, что эта смерть случилась «по благодати Божией». Следовательно, это антисепарационистское изменение.

Второй любопытный пример того же явления содержится именно там, где и следовало ожидать — в евангельском описании распятия Иисуса. Как я уже упоминал, в Евангелии от Марка Иисус хранит молчание на протяжении всего процесса распятия. Воины распинают его, прохожие и первосвященники высмеивают, над ним издеваются даже распятые вместе с ним, но он не произносит ни слова — только в самом конце, чувствуя приближение смерти, Иисус выкрикивает слова из Пс 21: «Элои, Элои! ламма савахфани?», что значит: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мк 15:34).

Интересно отметить, что, согласно протоортодоксальному автору Иринею, Евангелие от Марка предпочитали те, «кто отделял Иисуса от Христа» — то есть гностики, сторонники сепарационистской христологии[120]. У нас есть веские основания полагать, что некоторые гностики воспринимали последние слова Иисуса буквально, как знак, что в какой‑то момент Божественный Христос покинул Иисуса (поскольку Божественность не в состоянии быть смертной). Эти свидетельства исходят из гностических документов, указывающих на значение последних мгновений жизни Иисуса. Например, в апокрифическом Евангелии от Петра, которое считали содержащим идеи сепарационистской христологии, эти же слова процитированы несколько иначе: «Сила моя, сила, ты оставила меня!» Еще примечательнее гностический текст, известный под названием Евангелия от Филиппа, в котором процитирован этот же стих и ему дано сепарационистское толкование:

 

Боже мой, Боже мой, для чего, Господи, ты меня оставил? — Он сказал это на кресте, ибо там он был отделен.

 

Протоортодоксальне христиане знали об этих евангелиях и о том, как трактовался в них кульминационный момент распятия Иисуса. Поэтому почти неудивительно, что текст Евангелия от Марка некоторые переписчики изменили так, чтобы избежать гностических объяснений. В одном греческом манускрипте и нескольких латинских Иисус издает не традиционный «вопль оставления» из Пс 21, а восклицает: «Боже мой, Боже мой, для чего ты осмеял меня?»

При таком изменении текста получается любопытное чтение — особенно подходящее для данного литературного контекста. Как уже указывалось, почти все в этом эпизоде насмехались над Иисусом — и первосвященники, и прохожие, и оба разбойника. А при таком варианте чтения выходит, что даже сам Бог осмеял Иисуса. В отчаянии Иисус испускает громкий крик и умирает. Это яркая сцена, исполненная пафоса.

Тем не менее данное чтение не является оригинальным, поскольку отсутствует почти во всех самых ранних и качественных источниках (в том числе текстах александрийского типа), а также потому, что не соответствует словам на арамейском, которые произносит Иисус («ламма савахфани» — «почему ты меня оставил», а не «почему ты меня осмеял»).

Зачем же переписчики изменили этот текст? Ответ ясен, если вспомнить, каким полезным аргументом он мог стать для сепарационистской христологии. Протоортодоксальные переписчики позаботились о том, чтобы этим текстом не могли воспользоваться против них противники — гностики. Они внесли важное и уместное по контексту изменение, в итоге вместо того, чтобы покинуть Иисуса, Бог осмеял его.

В качестве последнего примера чтений такого рода, призванных противостоять сепарационистской христологии, рассмотрим отрывок из 1 Ин. В самой ранней форме текст 4:2–3 гласит:

 

Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста.

 

Это ясный и недвусмысленный отрывок: только тот, кто признает, что Иисус пришел во плоти (в противоположность, допустим, взглядам докетов), принадлежит Богу; тот же, кто не признает это, — противник Христа (антихрист). Но во второй половине этого отрывка присутствует любопытное разночтение. Вместо указания на тех, кто «не исповедует Иисуса», несколько источников ссылаются на тех, кто «отпускает Иисуса». Что значит «отпускать Иисуса», и как могло появиться в некоторых манускриптах такое разночтение?

Для начала подчеркну, что манускриптов, в которых оно встречается, не очень много . Из греческих источников оно содержится только на полях одного манускрипта X века (№ 1739). Но как мы уже видели, это примечательный манускрипт, так как он, видимо, был скопирован с рукописи IV века, а в его пометках на полях значатся имена отцов церкви, приводящих различные чтения для некоторых фрагментов текста. В нашем конкретном случае пометка на полях указывает, что чтение «отпускает Иисуса» было известно нескольким отцам церкви конца II и начала III веков — Иринею, Клименту и Оригену. Более того, оно же присутствует в Вульгате. Помимо всего прочего, это доказывает, что данный вариант пользовался популярностью в те времена, когда протоортодоксальные христиане вели полемику с гностиками по христологическим вопросам.

Тем не менее этот вариант нельзя считать оригинальным ввиду его узкой распространенности — его нет ни в одном из наиболее ранних и качественных манускриптов (в сущности, нет и ни в одном греческом, если не считать этой пометки на полях). Но зачем тогда христианскому переписчику понадобилось вносить это изменение? По — видимому, оно должно было послужить «библейским орудием» против сепарационистской христологии, в которой Иисус и Христос представляют собой обособленные существа, или, как гласит данное чтение, Иисус «отпущен» от Христа. Как утверждает чтение, всякий, кто придерживается подобных взглядов, не от Бога, а является, в сущности, антихристом. Следовательно, мы опять имеем дело с вариантом текста, возникшим в контексте христологической полемики II‑III веков.

 

Заключение

 

Одним из факторов, влияющих на изменение текста переписчиками, был исторический контекст, в котором происходили эти события. Переписчики — христиане II‑III веков участвовали в спорах и конфликтах тех времен, иногда вся эта полемика оказывала действие на воспроизведение текстов, из‑за которых разгоралась. Иначе говоря, переписчики иногда меняли тексты с тем расчетом, чтобы они подтверждали их религиозные убеждения.

Это явление нельзя назвать негативным, поскольку можно предположить, что большинство переписчиков, менявших тексты, делали это либо полубессознательно, либо с благими намерениями. Тем не менее тексты изменялись, вместо одних слов в них появлялись совершенно другие, и эти измененные слова неизбежно влияли на толкование текстов более поздними читателями. К числу причин подобных изменений относятся богословские споры II‑III веков, поскольку переписчики нередко правили тексты, имея в виду адопционистскую, докетистскую и сепарационистскую христологии, которые в то время боролись за лидирующее положение.

Существовали и другие исторические факты, в меньшей мере связанные с богословскими спорами и в большей — с социальными конфликтами тех времен, в том числе возникающими вокруг роли женщин в раннехристианской церкви, противостояния иудеев и христиан, защиты христиан от нападок оппонентов — язычников. В следующей главе мы выясним, какое влияние эти социальные конфликты оказали на ранних переписчиков, копировавших тексты Писания за столетия до того, как этой работой занялись профессиональные писцы.

 

 

Социальные сферы текста

 

Вероятно, можно с полным правом назвать переписывание раннехристианских текстов в общем и целом «консервативным» процессом. Переписчики, будь то дилетанты первых веков или профессионалы Средневековья, стремились сохранить, «законсервировать» текстовые традиции, которые передавали. Их главной целью было не изменить их, а сберечь для себя и своих преемников. Несомненно, большинство переписчиков были преданы своему делу и добросовестно следили, чтобы воспроизводимые ими тексты в точности соответствовали наследию предыдущих поколений.

Тем не менее в раннехристианские тексты вносились изменения. Иногда — довольно часто — переписчики делали непреднамеренные описки, грамматические ошибки, перескакивали со строчки на строчку, путали предложения, а иногда — умышленно меняли текст, вносили в него «поправки», представлявшие собой, по сути дела, искажение слов автора. В предыдущей главе мы рассмотрели одну из разновидностей преднамеренных изменений, связанных с богословскими спорами II‑III веков, — к этому периоду относится большинство изменений в текстовой традиции. Мне бы не хотелось создавать превратное впечатление, что каждый переписчик вносил богословские изменения в текст всякий раз, когда садился копировать тот или иной отрывок. Хотя это происходило от случая к случаю, но оказывало значительное влияние на текст.

Теперь мы обратимся к другим контекстуальным факторам, которые в некоторых случаях приводили к изменениям в тексте. В частности, мы рассмотрим три вида споров, очевидных в раннехристианских общинах: внутренние, о роли женщин в церкви, и две разновидности внешних — с евреями, не относящимися к христианам, а также с враждебно настроенными язычниками. Благодаря примерам мы убедимся, что в каждом из этих случаев споры играли свою роль в распространении текстов, которые переписчики (также участвовавшие в спорах) воспроизводили для своих общин.

 

Женщины и тексты Писания

 

Споры о роли женщин в церкви не играли главной роли в распространении текстов Нового Завета, но оказали влияние на некоторые примечательные и важные фрагменты данных текстов. Чтобы понять, какие изменения при этом были внесены в текст, необходимо знать предысторию и характер подобных споров[121].

 

Женщины, в ранней церкви

 

Современным богословам пришлось признать, что споры о роли женщин в ранней церкви возникли именно потому, что женщины играли эту роль — нередко весьма существенную и общественно значимую. Более того, таким положение было с самого начала, еще со служения Иисуса. Да, ближайшие последователи Иисуса, его двенадцать апостолов, были поголовно мужчинами, как и следовало ожидать от иудейского наставника и проповедника в Палестине I века. Но самые ранние евангелия указывают, что в странствиях Иисуса также сопровождали женщины, и некоторые из них обеспечивали его и учеников материально, служили им помощницами во время подвижнической и проповеднической деятельности (см. Мк 15:40–51, Лк 8:1–3). Согласно текстам, Иисус в присутствии посторонних вел разговоры с женщинами, а они открыто служили ему (Мк 7:24–30, Ин 4:1-42). В частности, нам сообщают, что женщины сопровождали Иисуса во время его последней поездки в Иерусалим, присутствовали при его распятии и единственные остались верны ему до конца, после того как ученики — мужчины сбежали (Мф 27:55, Мк 15:40–41). И самое важное: в каждом из канонических евангелий сказано, что именно женщины — или одна Мария Магдалина, или она же с несколькими спутницами — обнаружили пустой гроб Иисуса, первыми узнали о его воскресении из мертвых и свидетельствовали о нем (Мф 28:1-10, Мк 16:1–8, Лк 23:55–24:10, Ин 20:1–2).

Возникает вопрос, в чем заключалась привлекательность учения Иисуса для женщин. Большинство ученых придерживаются убеждения, что Иисус провозглашал пришествие царства Божьего, в котором не будет несправедливости, страданий и зла, а все люди — богатые и бедные, рабы и свободные, мужчины и женщины — станут равными. Все это вселяло надежду в людей, не имевших в древности никаких привилегий — в бедных, больных, изгоев. И женщин[122].

Так или иначе, ясно, что даже после смерти Иисуса его учение сохранило притягательность для женщин. Первые противники христианства, в том числе язычники, такие, как критик II века Цельс, о котором мы уже упоминали, чернили эту религию на том основании, что ряды ее сторонников пополняются в основном за счет детей, рабов и женщин (то есть тех, кто в целом не занимает в обществе хоть сколько‑нибудь видного положения). Поразительно, но христианин Ориген, ответивший на нападки Цельса, не стал отрицать это обвинение, только попытался обратить его против Цельса и таким образом доказать, что Бог призывает слабых, дабы наделить их силой.

Но о заметной роли, которую женщины играли в раннехристианской церкви, нам незачем узнавать из источников конца II века. Ясное представление о ней мы можем составить благодаря древнейшему из христианских авторов, труды которого сохранились, — апостолу Павлу. Новозаветные послания Павла содержат многочисленные подтверждения тому, что женщины с древнейших времен занимали видное положение в зарождающихся христианских общинах. Возьмем, например, Послание к Римлянам, в конце которого он приветствует членов римского собрания (глава 16). Несмотря на то что Павел перечисляет больше мужских имен, чем женских, ясно, что женщины вовсе не считались созданиями, низшими по сравнению с мужчинами, состоящими в церкви. Например, Павел упоминает Фиву, диакониссу церкви Кенхрейской и помощницу самого Павла, которой он поручает отвезти это послание в Рим (стихи 1–2). Далее названа Прискилла с мужем Акилой, ответственные за миссионерскую деятельность среди язычников и поддерживающие христианскую домашнюю церковь (стихи 3–4: обратите внимание, что жена названа раньше, чем муж). Следующие имена — Мариамь, которая вместе с Павлом трудилась среди римлян (стих 6), Трифена, Трифоса и Персида — женщины, которых Павел именует трудящимися о Господе (стихи 6, 12), Юлия, мать Руфа и сестра Нирея, явно видные представительницы общины (стихи 13, 15). Самое впечатляющее упоминание — о Юнии, которую Павел называет «прославившейся между Апостолами» (стих 7). Очевидно, апостолами считались не только те двенадцать мужчин, которые известны ныне христианам.

Словом, женщины, по всей видимости, играли важную роль в церкви времен Павла. В некоторой степени такое их положение было необычным для греко — римского мира. Как я уже говорил, его источником могло быть провозглашенное Иисусом грядущее Царство равенства для мужчин и женщин. Той же убежденности придерживается и Павел — например, в Послании к Галатам:

 

Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе (Гал 3:27–28).

 

Равенство во Христе могло проявляться в ходе богослужений в общинах Павла. Вместо того чтобы быть безмолвными «слушательницами слова», женщины, видимо, принимали активное участие в еженедельных собраниях — например, молились и пророчествовали, подобно мужчинам (1 Кор 11).

В то же время современным толкователям может показаться, что Павел отнюдь не придерживается логично вытекающих из вышесказанного взглядов на отношения мужчин и женщин во Христе. Например, он требует, чтобы женщины молились и пророчествовали в церкви, покрывая головы и тем самым показывая, что они имеют «знак власти над ними» (1 Кор 11:3-16, особенно стих 10). Другими словами, Павел не призывает к социальной революции в отношениях мужчин и женщин — как не призывает к отмене рабства, хотя убежден, что во Христе «нет раба, ни свободного». Вместо этого, поскольку срок мал (до пришествия Царства), он требует, чтобы все довольствовались отведенными им ролями и не стремились изменить свое положение — будь они рабами, свободными, состоящими в браке или одинокими, мужчинами или женщинами (1 Кор 7:17–24).

Все это можно рассматривать в лучшем случае как двойственное отношение к роли женщин: они равны во Христе, им позволено участвовать в жизни общины, но как женщинам , а не как мужчинам (например, им запрещено обнажать голову, как делают мужчины, — оставаться без «знака власти над ними»). Эта двойственность Павла оказала примечательное воздействие на роль женщин в церкви в последующие периоды. В некоторых церквах подчеркивалось равенство во Христе, в других — требование, чтобы женщины занимали подчиненное положение по отношению к мужчинам. Поэтому в одних церквах женщины играли чрезвычайно важную роль, занимали положение лидеров, а в других их роль была второстепенной, голоса почти неслышными. Читая более поздние документы, связанные с деятельностью церквей Павла после его смерти, мы видим, как возникали споры по поводу роли, приличествующей женщинам; со временем в них были предприняты старания вообще лишить женщин заметной роли в жизни церкви.

Это очевидно в послании, написанном от имени Павла. Современные ученые в целом убеждены, что Первое послание к Тимофею написал не Павел, а кто‑то из его последователей второго поколения[123]. Здесь, в одном из самых (печально) известных фрагментов Нового Завета, касающихся женщин, сказано, что женщинам как низшим существам не следует позволять учить мужчин, что так заповедано самим Богом в законе: Бог создал Еву второй, после мужчины, следовательно, женщине, наследнице Евы, нельзя властвовать над мужчиной, наследником Адама. Более того, согласно тому же автору, всем известно, что происходит, когда женщина берет на себя роль учителя: ее легко прельстить (дьяволу), она способна ввести мужчину в заблуждение. Поэтому дело женщины — оставаться дома, блюсти приличествующие женщинам добродетели, рожать мужьям детей и хранить скромность. Как гласит этот отрывок,

 

жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен, а жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется чрез чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием (1 Тим 2:11–15)

 

Никакого сходства со словами Павла, что во Христе «нет мужеского пола, ни женского». Во II веке линия фронта вырисовывалась все яснее: некоторые христианские общины подчеркивали значение женщин и позволяли им играть существенную роль в церкви, а остальные считали, что дело женщины — молчать и подчиняться мужчине.

Переписчики, копировавшие тексты, которые позднее стали Писанием, явно участвовали в подобных спорах. И в некоторых случаях споры оказывали воздействие на копируемые тексты: отрывки менялись в соответствии с взглядами переписчиков, которые их воспроизводили. Почти во всех случаях появления таких изменений текст менялся с тем расчетом, чтобы ограничить роль женщин и даже свести ее до минимума в христианском движении. Примеры, приведенные далее, — лишь некоторые из многих.

 





Последнее изменение этой страницы: 2016-07-14; просмотров: 68; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.224.133.198 (0.009 с.)