Последние двенадцать стихов Евангелия от Марка 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Последние двенадцать стихов Евангелия от Марка



 

Второй пример, который мы рассмотрим, в меньшей степени знаком неискушенным читателям Библии, тем не менее он оказал значительное влияние на историю библейских толкований и представляет собой сравнимую с предыдущей проблему для специалистов по текстологии Нового Завета. Этот пример взят из Евангелия от Марка, а именно — из окончания текста.

Из этого евангелия мы узнаем, что Иисус был распят, а затем погребен Иосифом из Аримафеи в день пред субботой (15:42–47). По прошествии субботы Мария Магдалина с двумя другими женщинами пришли к гробу, чтобы помазать тело, как полагалось по обычаю (16:1–2). Прибыв на место, они обнаружили, что камень отвален от входа в гробницу, заглянули в нее и увидели юношу в белой одежде, который сказал им: «Не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен». Затем он велит женщинам сказать ученикам, что Иисус опередил их и что они увидят его в Галилее, «как Он сказал вам». Но женщины убежали от гроба и никому ничего не сказали, «потому что боялись» (16:4–8).

Затем во многих современных переводах следуют последние двенадцать стихов Евангелия от Марка — стихи, продолжающие тот же рассказ. Сам Иисус является Марии Магдалине, которая извещает об этом учеников, но они ей не верят (стихи 9-11). Тогда Иисус является к «двум из них» (стихи 12–14) и, наконец, к одиннадцати (то есть ко всем апостолам, кроме Иуды Искариота), «возлежавшим на вечери». Иисус упрекает их за неверие, а затем повелевает идти и проповедовать его Благую весть «всей твари». Тот, кто поверит и примет крещение, «спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет». После этого следуют два самых загадочных стиха во всем отрывке:

 

Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов, будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы (стихи 17–18).

 

Иисус возносится на небо и восседает по правую руку от Бога. А ученики отправляются в путь по свету, проповедуя Благую весть, и знамения подкрепляют их слова (стихи 19–20).

Это потрясающий отрывок — таинственный, волнующий и яркий. Пятидесятники обращаются к нему, чтобы доказать, что последователи Иисуса способны говорить неизвестными «языками», как бывает у них на богослужении. Этим отрывком в первую очередь руководствуются секты «аппалачских змеедержателей», которые по сей день берут в руки ядовитых змей, демонстрируя свою веру в слова Иисуса о том, что змеи не причинят им вреда.

Но и здесь не обошлось без каверз. Этого отрывка тоже не было в оригинале Евангелия от Марка. Его включил в текст более поздний переписчик.

В некоторых отношениях данная текстологическая проблема представляется более спорной, нежели отрывок о женщине, взятой в прелюбодеянии, — потому что без последних стихов финал Евангелия от Марка выглядит совсем иначе и понять его гораздо труднее. Но как мы вскоре увидим, это не значит, что ученые готовы смириться с данными стихами. Причины, по которым они были добавлены, ясны и почти не вызывают споров. Однако ученые ведут полемику о том, каким было подлинное окончание Евангелия от Марка, если допустить, что финал большинства современных переводов (как правило, имеющий пометку «недостоверный») и поздних греческих рукописей оригинальным не является.

Доказательства отсутствия последних стихов Евангелия от Марка в оригинале подобны доказательствам, приведенным для отрывка о женщине, взятой в прелюбодеянии, поэтому здесь незачем вновь вдаваться в подробности. Эти стихи отсутствуют в двух самых ранних и лучше других сохранившихся рукописях Евангелия от Марка, наряду с прочими важными свидетельствами; слог отличается от того, которым написан остальной текст Евангелия от Марка; переход к данному отрывку от предшествующего невнятен (например, Мария Магдалина появляется в стихе 9 так, словно до сих пор она не упоминалась, хотя о ней сказано в предыдущих стихах; есть еще одна сложность в греческом тексте, ввиду которой переход выглядит еще более несуразным); в данном отрывке присутствует большое количество слов и фраз, несвойственных остальному тексту Евангелия от Марка. Словом, доказательств хватает, чтобы убедить почти всех текстологов, что эти стихи — поздняя вставка в Евангелие от Марка.

Но без них повествование заканчивается слишком внезапно. Посмотрим, как выглядит Евангелие от Марка без заключительных стихов. Женщинам велено сообщить ученикам, что Иисус встретится с ними в Галилее, но женщины убегают из гробницы и никому ничего не говорят, потому что боятся. На этом евангелие заканчивается.

Очевидно, переписчики сочли, что оно обрывается чересчур резко. Женщины никому ничего не сказали? Тогда получается, что ученики так и не узнали о воскресении? Неужели сам Иисус так и не явился им? Нет, финал не может быть таким! Устраняя проблему, переписчики добавили окончание[41].

Некоторые ученые соглашаются с переписчиками и считают, что стих 16:8 — слишком внезапный финал евангелия. Как уже упоминалось, это не значит, что все они считают последние двенадцать стихов в поздних рукописях оригинальным заключением — им известно, что это не так, — однако они убеждены, что последняя страница Евангелия от Марка, на которой Иисус на самом деле встречается с учениками в Галилее, была каким‑то образом утрачена и что происхождение всех имеющихся у нас копий евангелия можно проследить до этой усеченной рукописи без последней страницы.

Такое объяснение выглядит совершенно правдоподобно. По мнению других ученых, Марк вполне мог намеренно закончить свое евангелие стихом 16:8[42]. Финал действительно скверный. Ученики так и не узнали правду о воскресении Иисуса, потому что женщины промолчали. Одна из причин полагать, что именно так Марк мог закончить свое евангелие — совпадения этого финала с другими мотивами его текста. Изучая его, многие замечают, что у Марка ученики «не вразумляются» (в отличие от других евангелий). В тексте неоднократно говорится, что они не понимают Иисуса (6:51–52; 8:21), а когда Иисус несколько раз объясняет им, что должен вытерпеть муки и умереть, до них явно не доходит смысл его слов (8:31–33; 9:30–32; 10:33–40). Возможно, они так ничего и не поняли (в отличие от читателей Марка, которые с самого начала понимают, кто такой Иисус). Кроме того, интересно отметить, что на протяжении всего Евангелия от Марка, когда кто‑нибудь понимает что‑либо, связанное с Иисусом, тот велит молчать догадливому ученику — который, однако, игнорирует приказ и разносит вести (например, 1:43–45). Парадокс, но когда женщинам в гробнице было велено не молчать, а, наоборот, говорить, они тоже ослушались приказа — и промолчали!

Словом, Марк вполне мог с умыслом подвести читателей к такому неожиданному финалу — с помощью мудрого хода заставить вдруг остановиться и со сбившимся дыханием спросить: что ?!

 

 

Заключение

 

Приведенные выше примеры — всего лишь два из тысяч мест в текстах Нового Завета, в рукописные копии которого переписчики внесли изменения. В обоих случаях мы имеем дело с дополнениями к тексту, причем довольно большими по объему. Несмотря на то что большинство изменений имеют значительно меньшие размеры, дошедшие до нас рукописи Нового Завета изобилуют серьезными (и многочисленными, но менее существенными) поправками. В последующих главах мы поговорим о том, как ученые находят такие изменения, как разрабатывают методы выявления наиболее ранней формы текста (или «оригинала») и, главное — разберем другие примеры изменений в тексте, а также узнаем, какое влияние они оказали на переводы Библии.

Эту главу мне хотелось бы закончить замечанием о поразительной иронии, которая заключена в том, что мы узнали. Как мы видели в первой главе, христианство с момента зарождения было книжной религией, в которой особое значение придается некоторым текстам как авторитетным писаниям. Но как мы убедились, этими авторитетными писаниями мы на самом деле не располагаем. В религии, ориентированной на тексты, сами эти тексты подверглись изменениям, уцелели только в копиях с многочисленными, иногда весьма значительными, разночтениями. Задача текстолога — попытаться выяснить, какими были эти тексты в первозданном виде.

Важность этой задачи несомненна, так как нельзя толковать слова Нового Завета, не зная, какие они, эти слова. Более того, надеюсь, к этому моменту мне уже удалось объяснить, что знать слова религиозных текстов необходимо не только тем, кто считает их богодухновенными. Это необходимо всем, кто придает значение Новому Завету, а следовательно, тем, кто интересуется историей, общественным устройством и культурой западных цивилизаций, поскольку Новый Завет не в последнюю очередь — объект колоссальной культурной значимости, книга, которую чтут миллионы и которая служит фундаментом крупнейшей религии современного мира.

 

 

Тексты Нового Завета. Издания, манускрипты и различия

 

До сих пор мы говорили преимущественно о практических аспектах переписывания текстов в первые три столетия существования христианства, когда большинство переписчиков христианских текстов были не профессионалами, имеющими специальную подготовку, а просто грамотными представителями общин, умеющими читать и писать, и потому обязанными воспроизводить эти тексты в свободное время[43]. Так как подготовки, необходимой для выполнения подобной работы, они не получали, то им было свойственно допускать ошибки чаще, чем профессиональным писцам. Этим объясняется, почему имеющиеся у нас самые ранние экземпляры раннехристианских текстов чаще отличаются друг от друга и от более поздних, чем более поздние копии (например, периода классического Средневековья) друг от друга. Со временем в христианской интеллектуальной среде появился класс профессиональных писцов, или переписчиков, с их появлением практика копирования текстов стала более упорядоченной, количество ошибок в рукописях сократилось.

Но прежде чем это произошло, в первые века существования церкви христианские тексты копировали повсюду, где их писали и хранили. Так как переписывание текстов велось локально , неудивительно, что в каждом районе у них были свои характерные особенности. Другими словами, ошибки в римских рукописях во многом схожи, так как их переписывали в основном с местных документов, а рукописи, переписанные в Палестине, почти не оказали на них влияния, однако и у палестинских рукописей были свои характеристики, отличающиеся от копий текстов из Александрии, Египет. Более того, в первые века существования церкви переписчики где‑то отличались особыми умениями, где‑то нет. Современные ученые считают, что особенно скрупулезными даже в первые века христианства были писцы из Александрии, крупного интеллектуального центра Древнего мира, и что там, в Александрии, хранились на редкость «чистые» раннехристианские тексты, которые десятилетиями переписывали преданные своему делу, сравнительно опытные и искусные писцы — христиане.

 





Последнее изменение этой страницы: 2016-07-14; просмотров: 198; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.165.57.161 (0.02 с.)