Влияние массовых протестов на развитие политического кризиса

Протесты в Москве и запуск механизма политической реакции

Парадокс сложившейся в стране ситуации заключается в том, что участники массовых протестов в Москве по-прежнему относительно немногочисленны
в масштабах всей страны и политически дистанцированы от массовых слоев населения. Но именно протестующие в Москве, а не массовые слои населения по всей стране, оказывают сейчас решающее влияние на ход политического кризиса.

Радикализация протестующих в Москве происходит на фоне снижения агрессивности и склонности к протестам массовых групп российского населения. В наших фокус-группах, особенно за пределами Москвы, мы не наблюдаем ярко выраженного позитивного отношения к московским протестам. В целом преобладает настороженно-дистанцированное, и даже негативное отношение.

Социально-политические установки митингующих тоже заметно отличаются от установок массовых социальных групп населения. Особенно это касается требований, связанных с демократизацией политической системы, которые для массовых социальных групп не являются первоочередными. Поскольку участники московских протестов сравнительно немногочисленны
в масштабах всего населения и даже в масштабах Москвы, они практически не просматриваются в обычных фокус-группах. Для анализа настроений митингующих нам пришлось проводить специальное дополнительное исследование.

По меркам политических митингов численность протестующих уже намного превысила критический порог, после которого у властей уже нет возможности подавлять протесты с той легкостью, с которой разгонялись акции непримиримой оппозиции. Кроме того, эти протесты достаточно масштабны, чтобы находиться
в центре внимания российских и иностранных СМИ. Сами митингующие не занимают проактивную позицию, но и имеют эффективный доступ к медийным и сетевым каналам распространения информации. Этому способствует также вовлеченность в протесты широко известных общественных фигур и деятелей культуры.

Перечисленные обстоятельства осложняют положение властей. С одной стороны, власти уже лишены возможности эффективно сдерживать и подавлять протесты. С другой стороны, продолжение протестов ставит власти в весьма уязвимое положение, непрерывно демонстрируя стране и всему миру обострение политического кризиса и беспомощность центральной власти. Поэтому игнорировать протесты и не обращать внимания на требования протестующих становится невозможно. Митингующие ставят вопросы, на которые властям
в сложившейся ситуации волей-неволей приходится находить какие-то ответы. Именно это и придает протестующим, по крайней мере, в ближайшее время, гипертрофированное влияние на развитие политической ситуации в стране.

Согласно проведенным нами исследованиям, среди митингующих разгон митинга не вызвал испуг, а напротив, усилил решимость продолжить борьбу
за демократизацию. Агрессивность участников протестов возросла, а моральное неприятие существующей власти усилилось.

· Все очень боялись, как нас будет бить полиция. Оказалось, ничего страшного. Ну, синяки, ссадины, но все живы. Они убили страх, полицейские,
в этот момент у многих десятков тысяч людей. Они отодвинули границы опасности людей перед силовиками. Я снова пойду, мне теперь все равно (Москва, мужчина, 46 лет, высшее образование).

· Я думаю, что пойду на самом деле, сколько уже, мы на все митинги ходили. И, в общем, это понятное дело, что какие-то провокации, да, могут быть на любом, но волков бояться – в лес не ходить. И, собственно говоря, последний митинг не является для нас поводом перестать участвовать (Москва, мужчина, 34 года, высшее образование).

· Я человек мирный, никогда в подобном не участвовала. Я совершенно была не готова ни к каким противостояниям. Мы были очень уставшие. Для меня это был большой стресс, сиюминутный. Потом ты резко начинаешь в ситуации ориентироваться. Страх либо парализует, либо толкает к действию. Он толкнул к действию. Я поняла, что надо вместе пытаться что-то сделать. Было совершенно не страшно в какой-то момент, когда ты понимал, что не один. Страшно, что тебя одного заметут. А когда на глазах ты вместе
с десятками других, то, в общем-то, можно было (Москва, женщина, 29 лет, высшее образование).

· Я сама буду ходить. Буду! Мы не имеем права сидеть и молчать! Всех к стенке! А тем более Путина! 12 лет! Все, до свидания, милый друг! Хватит! Я видела этих окровавленных людей, хотя стояла в самом конце колонны, но потом они начали выбегать оттуда. Это был ужас (Москва, женщина, 56 лет, высшее образование).

· Эта ситуация насторожила, конечно. Но не знаю, я вполне что-то подобное ожидал на этой инаугурации, что произойдет подобное. Если будет вероятность, то я, конечно, не стану там на баррикады кидаться, потому что это не стоит того зачастую. Но я не перестану ходить на митинги. Конечно. Я буду это делать и в Питере, где живу (Москва, мужчина, 32 года, высшее образование).

· До последнего момента я была не особо политически активна. Но последние события не могут оставлять людей уже равнодушными, политически не активными. Новые административные наказания людей не испугают, меня тоже. Я буду принимать участие во всем (Москва, женщина, 31 год, высшее образование).

· Меня эта ситуация на митинге, конечно, возмутила и огорчила. Увидев эти боевые построения на Каменном мосту, это было очень неприятно. Они ждали людей, чтобы воевать. ОМОН в амуниции, боевая техника, страх толкает власть на идиотские действия. Но и после этого я пойду снова на митинги, безусловно. Безусловно. Думаю, и другие люди также будут ходить, я со многими разговаривал. Боюсь, что стилистика может поменяться. Может из предыдущих кто-то не пойдет, а выйдут другие, более агрессивные, митинги могут уже оказаться не таким интеллигентным, как были до этого (Москва, мужчина, 48 лет, высшее образование).

 

К аналогичным выводам пришла и О. Крыштановская, которая 11 мая провела опрос участников митинга на Чистых прудах:

«На наш вопрос «остановит ли протестующих ужесточение законодательства в отношении проведения массовых мероприятий» (максимальные наказания до 200 часов общественных работ и до 1,5 миллионов руб. штрафа) почти 90% опрошенных ответили, что они будут продолжать приходить на подобные акции в любом случае. 10% признались, что согласны участвовать исключительно в разрешенных и безопасных акциях протеста. При этом 15% опрошенных признались, что так или иначе пострадали от действий правоохранительных органов, что сделало их позицию еще более непримиримой». http://slon.ru/russia/kryshtanovskaya_sazhat_navalnogo_bessmyslenno_revolyutsiey_upravlyayut_akkaunty-787411.xhtml

Бокс 4. Изменение настроений протестующих

Профессор социологии Ольга Крыштановская 11 мая провела исследование на Чистых прудах, основная цель которого заключалась в том, чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу о начинающейся в России революции. Опрос проводился 11 мая с 19:30 до 21 часа, тогда на Чистых прудах было 1 000 человек, опрошено 112.

Результаты исследования:

Групповая иерархия

Профессиональные революционеры, лидеры и активисты незарегистрированных партий, имеющие большой опыт политической борьбы, участия в выборах, завсегдатаи протестных акций. Это организационный костяк протеста.

Селебритиз, звёзды, медийные персоны. Привлекают средства массовой информации и публику, но не являются опорой сообщества.

Члены семей профессиональных революционеров, их ближайшие друзья и помощники. Надежная опора сообщества

Активные блогеры. Информационная армия протестного сообщества.
Без них координация движения, маневров и перемещений оппозиции были бы невозможны. Именно они обеспечивают массовость

Студенты. Смелые и отчаянные молодые люди, жаждущие экшена, драйва, адреналина. Легко управляемы

Спокойные интеллигенты. Идеологический костяк сообщества, уверены
в своей правоте, способны убеждать других. Идут на акции протеста исключительно из принципиальных соображений. Они достаточно путешествовали по миру и сравнивают наши порядки с европейскими и американскими – явно не в пользу России. Они постоянно апеллируют к Западу как к источнику истины, правильности и нормальности.

«Внедорожники». Маргинализованные элементы, неудачники, безработные, часть фрилансеров. Находят в акциях протеста интересное времяпрепровождение. Общение в сетях придает им уверенности и значимости в собственных глазах. Только благодаря социальным сетям эта группа стала активной и востребованной.

Политизированные пенсионеры, которые все свое время отдают политике. Фанаты «Эхо Москвы». Постоянно возмущающиеся и на все имеющие свой собственный взгляд. Часто апеллируют к советскому опыту, считая, что в СССР было лучше. Как правило, имеют идею фикс. Мало управляемы.

Ядро

Ядро ОккупайАбай довольно многочисленное, составляет более 40% опрошенных. Они посещали шесть и более акций протеста последних месяцев
(4 декабря, Болотная, Сахарова, Якиманка, «Белое кольцо», Арбат, «Марш миллионов» и др.). Вероятно, ядро увеличивается в размерах. До 30% участников акции присоединились к протестующим в последний месяц. Особенно большой резонанс вызвал «Марш миллионов», приведший к многочисленным задержаниям. Многие родственники и друзья пострадавших на Марше решили присоединиться к ОккупайАбай в знак протеста против действия ОМОНа 6 мая.

Источник: http://slon.ru/russia/kryshtanovskaya_sazhat_navalnogo_bessmyslenno_revolyutsiey_upravlyayut_akkaunty-787411.xhtml

 

По сути дела, между властью и протестующими начинается война
на истощение, в которой власти оказываются в более уязвимом положении и вынуждены энергично реагировать на события, пока они окончательно не вышли из-под контроля.

Первые четыре месяца массовых уличных протестов в период после думских выборов уже изменили вектор политического развития страны, усилив готовность властей действовать в направлении ускоренной социальной и политической модернизации. Продолжение митингов, в зависимости от остроты конфронтации с властями, может либо придать этим реформам дополнительный динамизм, либо, наоборот, привести к радикальному изменению политического равновесия, за которым последует сползание власти и общества в режим политической реакции.

Словарь по общественным наукам трактует режим политической реакции как «политический режим, установленный для сохранения и укрепления старых, изживших себя социальных порядков и для подавления новых политических сил». В этой черно-белой трактовке силы «реакции», представленные властью, применяющей насилие, противостоят силам «прогресса», представленным политической оппозицией, которую подавляет реакционный политический режим. Победа прогресса в этом случае отождествляется с победой «прогрессивной» оппозиции, а торжество реакции – с насильственным подавлением оппозиции реакционными властями.

Реальные политические процессы, наблюдаемые в современной России, это определение не только не объясняет, но и сильно запутывает, мешая корректной интерпретации событий и их прогнозированию. Внимательный анализ истории политических конфликтов говорит о том, что и власть, и оппозиция редко бывают однородны. В большинстве случаев силы реакции и силы прогресса одновременно и в определенной пропорции присутствуют и в лагере власти,
и в лагере оппозиции. Вектор изменений в ходе кризиса зависит не только и не столько от того, чья сторона возьмет верх – оппозиция или власть, а от того, как политический кризис изменит соотношение сил реакции и прогресса и внутри власти, и внутри оппозиции.