ТОП 10:

Генезис туристско-экскурсионной деятельности в Российской империи (XVIII — начало XX вв.)



Новый этап в развитии Российского государства наступает в правление императора Петра I. Именно с его реформаторской деятельностью связано начало перехода России от традиционного аграрного общества к индустриальным отношениям. Модернизации в Российской империи подверглись все стороны жизни: начиная от социально-экономических отношений до некоторых аспектов быта подданных Его Императорского Величества.

Петр I, обладая универсальным мышлением, хотел, чтобы Россия имела выход к морям, позволявший активизировать торговлю нашего государства и сделать ее независимой от государств-перекупщиков. За этим он правильно прозревал не только увеличение нашего экономического потенциала, но и рост политического авторитета. Поэтому с первых же лет своего правления он уделяет огромное внимание развитию флота. Первые верфи при нем появились в Архангельске.

Петр I отдает приказ строить на казенных верфях отныне только «новоманерные» корабли, отказавшись от поморских «кочей». Кроме того, построенные в Белом море корабли направлялись в Балтийское в обход Скандинавии, что было прекрасной школой для наших моряков. Сам царь в качестве шкипера плавал на парусниках по Белому морю. Известно, что он также лично принимал участие в осаде Азова в 1696 г.

Именно Петр I начал демонтаж «железного занавеса», который в средневековье отделял Россию от других государств. При этом он сам подал блестящий пример. До него ни один русский царь не покидал границ своего государства. В 1697 — 1698 гг. состоялось большое заграничное путешествие, названное «Великим посольством». Цели этого вояжа были многочисленны. Во-первых, внешнеполитические: надо было найти союзников среди европейских стран в задуманных войнах с Османской империей за выход в Черное, а затем и в Средиземное моря. Во-вторых, экономико-познавательные: необходимо было увидеть уровень развития науки и техники в Европе, чтобы по возможности перенять и внедрить в России новшества, способствующие укреплению ее военного потенциала в первую очередь. И наконец, в-третьих, знакомство с жизнью западных народов, их культурой и нравами. Таким образом, «Великое посольство» можно рассматривать как туристическую поездку сразу по нескольким показателям.

Петр I посетил Курляндию, Пруссию, Голландию, Англию, Австрию и Польшу. Академик С. Ф. Платонов охарактеризовал значение этого заграничного вояжа Петра I следующим образом: «Пребывание в чужих краях в течение полутора лет окончательно выработало личность и направление самого Петра. Он получил много полезных знаний, привык к культурным формам европейской жизни, умственно созрел и сам стал европейцем по духу. Кроме того, путешествие московского царя на Запад оживило сношения Москвы с Западом, усилило обмен людей между Русью и Европой. Много русских с тех пор стало жить и учиться за границей; сотни иностранцев приглашались в Россию и сами туда стремились. Петр за границей узнал действительные отношения держав, и вместо несбыточных мечтаний об изгнании турок в Азию усвоил себе трезвый план борьбы со Швецией за Балтийское побережье, утраченное его предками.» [55].

Но и после возвращения из-за границы Петр I не прекращал своих путешествий. В 1699 г. он плавает в Азовском море в чине капитана, командуя кораблем «Отворенные врата». В 1702 г. осуществляет плавание в Белом море, в следующем году измеряет фарватер у острова Котлин. В 1709 г. вновь состоялось плавание в водах Азовского моря, а в 1710 —1713 гг. он неоднократно руководил кораблями в чине контр-адмирала. И в главном морском сражении Северной войны у мыса Гангут в 1714 г. он также не остался в стороне, за что и был произведен в вице-адмиралы.

В 1717 г. царь побывал во Франции, где был любезно встречен Людовиком XV. По всей вероятности, Петра I можно называть и одним из первых гидов в нашем государстве. Он очень любил водить экскурсии иностранцев по Санкт-Петербургу, показывая им городские постройки и дворцы, Кунсткамеру и храмы, а также давая пространные объяснения о планах градостроительства на ближайшую перспективу.

Но «объять необъятное» император был не в состоянии. И для осуществления своих планов, связанных с модернизацией России, он проводит ряд грандиозных мероприятий. Сюда следует отнести в первую очередь «импортирование» дворянских недорослей на учебу за границу. Надо оговориться, что Петр 1 не был пионером в этом начинании. «Уже давно был обычай посылать русских молодых людей в Константинополь учиться там по-гречески; теперь царь (Борис Годунов. — М. С.) хотел сделать то же относительно других стран и языков; выбрали несколько молодых людей и отправили одних в Любек, других в Англию, некоторых во Францию и Австрию учиться. Ганзейские купцы, бывшие в Москве в 1603 г., взяли с собой в Любек пять мальчиков, которых они обязались выучить по-латыни, по-немецки и другим языкам, причем беречь накрепко, чтоб они не оставили своей веры и своих обычаев. С английским купцом Джоном Мериком отправлены были в Лондон четверо молодых людей "для науки разных языков и грамотам"», — указывает историк С.М.Соловьев [59]. Правда, ученый не добавляет, что из посланных полутора десятков молодых людей на родину возвратился всего один (!).

Итак, проблема с кадрами, имеющими высокий образовательный ценз, в России стояла очень остро. Кроме того, одним из самых сильных впечатлений, вынесенных Петром из первой заграничной поездки, если не сильнейшим, было чувство удивления: «Как там много учатся и как споро работают, и работают споро именно потому, что много учатся!» [40]. Поэтому в первую половину его царствования, когда еще мало было школ, главным путем к образованию служила «заграничная посылка русских дворян массами для обучения».

К сожалению, насильственное внедрение образования принимало нередко уродливые формы. «Труден и малоплоден был этот образовательный путь. Неподготовленные и равнодушные, с широко раскрытыми глазами и ртами, смотрели они на нравы, порядки и обстановку европейского общежития, не различая див культуры от фокусов и пустяков, не отлагая в своем уме от непривычных впечатлений никаких помыслов», — с горечью констатирует В. О. Ключевский. Даже наиболее культурные и не лишенные образования люди, как, например, князь Б. Куракин, учившийся в свое время в Венеции и неоднократно бывавший за границей, выдавали «перлы», описывая свои впечатления о заграничных турах или памятниках культуры. «Сделан мужик вылитой медной с книгою на знак тому, который был человек гораздо ученой и часто людей учил, и тому на знак то сделано.» Мало кто сможет догадаться, что речь идет о величайшем европейском гуманисте Эразме Роттердамском. Но были, конечно, и такие среди посланных учеников-дворян, кто по назначению использовал возможность получения образования за рубежом.

Партии учеников были рассеяны по многим европейским культурным центрам: Парижу, Амстердаму, Лондону, Тулону, Марселю, Кадису, Венеции, Флоренции и др. И если первоначально, в основном, молодежь должна была изучать морское дело, навигационные науки, то со временем к европейских университетах и академиях стали учиться «живописному искусству, экипажеству, механике, навигации, инженерству, артиллерии ... как корабли строятся, боцманству, артикулу солдатскому, танцевать, на шпагах биться, на лошадях ездить и всяким ремеслам, медному, столярному и судовым строениям» [40].

Петр I, посылая молодежь учиться за рубеж, выплачивал ей стипендии. Среди тех, кто оправдал надежды императора, можно назвать имена выдающихся художников: Ивана Никитина и Андрея Матвеева. В XVIII в. были посланы для обучения за границу многие деятели науки и культуры. Родоначальник исторического жанра в русской живописи А. П. Носенко также получил стипендию для продолжения своего образования в Риме и Париже.

Композитор М. С. Березовский по окончании Киевской духовной академии учился в Болонской филармонической академии, где выдержал экзамен на звание композитора-академика. Младшим современником и земляком М.С.Березовского (они оба из г. Глухова на Украине) был Д. С. Бортнянский. Восемнадцатилетний певчий Придворной капеллы был отправлен в Италию для обучения музыке. Он настолько преуспел в своей профессиональной деятельности, что некоторые из его опер были поставлены в Венеции и Модене. Со временем Д. С. Бортнянский прославился не только как композитор — им написано более 200 музыкальных произведений, — но и как руководитель главного хора России — Придворной певческой капеллы.

Е.И.Фомину советом Болонской академии, которую он с отличием закончил, было присуждено звание «иностранного маэстро - композитора».

Архитектор В. И. Баженов, по чьим проектам были созданы дом Пашкова, подмосковная императорская усадьба Царицыно, для завершения образования был послан во Францию и Италию. Архитектор А.Н.Воронихин был крепостным графа А. С. Строганова, возглавлявшего в то время Академию художеств. Юного А. Н. Воро-нихина сначала отправили учиться в Москву, а потом он едет изучать архитектуру, механику, математику, естественные науки во Францию и Швейцарию. Наиболее известным его творением является Казанский собор в Петербурге. Классик русской архитектуры А. Д. Захаров также был «пенсионером» Академии художеств в Париже. Им было построено более 600 зданий, к наиболее известным относится здание Адмиралтейства в северной столице. Придворный архитектор Франческо Бартоломео Растрелли, приехав вместе с отцом в Россию, ставшую ему родиной, все же пять лет провел в учебных заведениях Италии, где совершенствовался в живописи.

Скульптор М. И. Козловский долгое время жил и работал в Риме и Париже. Скульптор И.П.Мартос, ставший со временем ректором Академии художеств, во второй половине 70-х гг. XVIII в. был российским стипендиатом в Риме. Скульптор Ф.И.Шубин получил за одну из своих работ большую золотую медаль Академии художеств, дававшую право на заграничную поездку. Он воспользовался этой возможностью и на несколько лет уехал в творческую командировку в Париж, а затем в Италию.

Естествоиспытатель и путешественник И. И.Лепехин закончил Страсбурский университет и после защиты диссертации получил там степень доктора медицины. Поэт, переводчик и филолог, академик Петербургской Академии наук В. К. Тредиаковский прослушал курсы лекций по математике, философии и богословию в Сорбонне.

Юрист С. Е.Десницкий изучал в университете Глазго математику, метафизику, философию, юриспруденции. Был удостоен в Англии степени доктора права. Юрист и историк А. Я. Поленов для обучения «древностям и истории, юриспруденции и общенародному праву» был направлен в Страсбурский университет. Известно, что он слушал курс и в Геттингенском университете.

В значительной степени благодаря реформаторской деятельности императора в России создается Академия наук (1725) и подготавливается почва для открытия светского высшего учебного заведения общегосударственного значения, чем и становится, открытый в 1755 г. в правление дочери Петра I императрицы Елизаветы Петровны Московский университет.

Знаковой фигурой как в «путешествии за знаниями», так и определенной открытости миру Российской империи, становится Михаил Васильевич Ломоносов (1711 —1765).

«Гражданином мира» можно назвать другого деятеля Российского Просвещения — Антиоха Дмитриевича Кантемира (1708 —1744). Сын господаря Молдавии, переселившегося в Россию в 1711 г., он почти полтора десятка лет был полномочным представителем России в таких европейских странах, как Англия и Франция. Ан-тиох Кантемир был не только талантливым дипломатом, но интересовался французской и английской философией, литературой, общественной мыслью, был дружен со многими передовыми людьми своего времени. Его научная и литературная деятельность отличалась многосторонностью.

Учились в европейских странах и «отец русской истории» В.Н.Татищев (1686—1750), и не менее выдающийся историк Н. М. Карамзин (1766 —1826). Свои «Записки русского путешественника» Н.М.Карамзин опубликовал в 1791 — 1792 гг. в «Московском журнале».

Импульс, данный Петром I, получил огромное развитие. В Российской империи стали почти обыденными «походы за знаниями», научный туризм. Знаменательно, что практически не было «невозвращенцев». Те, кто получал «пенсии» (стипендии), по окончании курса стремились приложить свои знания и умения в родном Отечестве. Но, например, наш видный дипломат и ученый князь Д.А.Голицын, бывший почти десять лет послом во Франции, уйдя в отставку, остался жить в Западной Европе, посвятив себя науке. Его можно назвать «космополитом от науки», чьи научные достижения были очень высоко оценены. Он являлся действительным членом не только Петербургской Академии художеств и Петургской Академии наук, но и Голландского общества наук, Брюссельской Академии наук, Шведской Академии наук, Лондонского Королевского общества.

Деятельность Петра I определила и практические географические изыскания в Российской империи в XVIII в. Он назначает большую награду за открытие морского пути на Камчатку. Дальневосточный регион представлял немалый интерес для исследований. В 1711 г. экспедиция Данила Анциферова и Ивана Козы-ревского перебралась с Камчатки на северные Курильские острова, а годом позже были сделаны во время повторного похода на Курилы первые схематические карты и даны комментарии к ним. Были ими собраны и сведения о Японии и о морских путях к ней.

В 1716 г. Кузьма Соколов и Никифор Треска совершили плавание из Охотска на Камчатку. Была составлена карта этого плавания. Для составления точных карт на Камчатку были посланы два досрочно выпущенные из Морской Академии геодезиста — Иван Евреинов и Федор Лужин. Ими были описаны четырнадцать Курильских островов. Но император хотел освоить северный морской путь и искать, где Азия «сошлась с Америкой».

В 1724 г. была организована Первая Камчатская экспедиция. К сожалению, челобитная С.Дежнева с извещением о плавании через пролив была «заложена» где-то среди груды «отписок» в Якутском архиве. И в то время, когда европейцы оспаривали само существование пролива, в России была предпринята очередная попытка его «открытия».

Петр I писал В.Берингу: «Я вспомнил на сих днях то, о чем мыслил давно, и что другие дела предпринять мешали, то есть о дороге через Ледовитое море в Китай и Индию.» [56]. Инструкция Петра I, написанная им за пять недель до смерти, о подготовке экспедиции гласила: «1. Надлежит на Камчатке или в другом та-мож месте сделать один или два бота с палубами. 2. На оных ботах возле земли, которая ведет на норд, и по чаянию (понеже оной конца не знают), кажется, что та земля часть Америки. 3. И для того искать, где оная сошлась с Америкой; и чтоб доехать до какого города Европейских владений, или ежели увидят какой корабль Европейской, проведать от него, как оной кюст (берег) называют и взять на письме, и самим побывать на берегу, и взять подлинную ведомость, и поставя на карту, приезжать сюды.» [56].

Руководителем экспедиции был назначен датчанин, перешедший на русскую службу, Витус Ионссен Беринг, отлично зарекомендовавший себя как опытный моряк во время Северной войны, а его вторым помощником — Алексей Ильич Чириков.

Первая Камчатская экспедиция заняла около пяти лет. Потребовалось очень много времени, чтобы, во-первых, подготовить ее, а во-вторых, совершить путь по маршруту Петербург —Камчатка — Петербург.

Выйдя в море из Ново-Камчатска, в августе 1728 г. моряки прошли пролив, отделявший Азию от Америки, но они не узнали этого. Было решено не идти дальше на север, а вернуться назад. Формально экспедиция не решила поставленных перед ней задач. Хотя и было проведено картографирование, которое впоследствии так восхищало Дж. Кука. «Я должен воздать справедливую похвалу памяти почтенного капитана Беринга, наблюдения его так точны и положение берегов означено столь правильно, что с теми математическими пособиями, какие он имел, нельзя было сделать ничего лучше. Широты и долготы его определены так верно, что надобно сему удивляться» [57]. Но эти измерения были проделаны А.И.Чириковым и П.Чаплиным.

По возвращении в столицу Беринг представил проект новой экспедиции, который был утвержден Адмиралтейств-коллегией.

Целями предстоявшей экспедиции было отыскание морского пути из Камчатки в Америку, из Охотска в Японию, из Оби в Лену, кроме того, надо было нанести на карту границы Российской империи от Белого до Японского моря. И вновь для осуществления этого нового грандиозного проекта во главе были поставлены В.Беринг и А.И.Чириков (рис. 3.11).

Подготовка Второй Камчатской экспедиции была еще более длительной и плохо организованной. Почти восемь лет из Петербурга доставляли снаряжение на Камчатку, а затем строили корабли-пакетботы, годные для плавания по океану. Местные влас-

Рис. 3.11. Карта плавания В.Беринга и А.И.Чирикова к берегам Северной Америки (1741)

ти Якутска и Охотска не столько помогали, сколько противодействовали подготовке похода. Начались трения между В. Берингом и некоторыми членами команды. Наконец, в начале мая 1741 г. два корабля стояли на рейде Петропавловской гавани. В.Беринг устроил совещание с командой относительно выбора курса. Он решил согласиться с предложением некоего Людовика Делиля, предложившего искать фантастическую «Землю Жуана де-Гаммы», которая как-то появилась на карте Восточного океана и считалась «островом сокровищ». А. И. Чириков пытался протестовать, но напрасно.

В результате этой авантюры было потеряно около трех недель. Разумеется, никакой «Земли Жуана де-Гаммы» обнаружено не было. Сильный туман стал виновником того, что корабли потеряли друг друга. В июле флагманский корабль, на котором находился В. Беринг, достиг американского берега. Но через три дня он, заторопившись, покидает американское побережье и, вопреки инструкции, держит курс на юго-запад, а не на север. Почти три месяца из-за непогоды их корабль носило по океану. Практически закончился запас продовольствия и пресной воды. Началась цинга, появились первые жертвы. Корабль прибило к острову, который был ошибочно принят за Камчатку. Здесь похоронили более тридцати человек экипажа, а также и самого командира, скончавшегося в декабре 1741 г.

Фигура В.Беринга и трагична и вместе с тем величественна. Он, подобно Колумбу, сделал открытие, но не узнал о нем. Но на картах навсегда сохранилось его имя — Берингов пролив, Берингово море, Берингов остров.

Но в то же время он был очень близок голландской дипломатической миссии в Санкт-Петербурге. Голландский посол заранее знал о готовящейся экспедиции. Известно, что перед своим вторым посещением Камчатки Беринг посетил посольство и передал туда секретную карту северо-восточных побережий России. До сих пор неизвестно, какие именно документы и в каком объеме получили голландцы от Беринга. Но на основе переданного материала вскоре в Европе стали создавать довольно точные карты этого региона. Возможно, его «несколько странное» поведение, связанное с «нежеланием» открытия Аляски, которое могло состояться в 1728 г., связано с тем, что на эти земли претендовала Франция, которая в тот период времени была союзницей Голландии на международной арене.

М.В.Ломоносов, осуждая В.Беринга, писал, что «одного жаль, что идучи обратно, следовал тою же дорогою и не отошел далее к востоку, которым ходом, конечно, мог бы приметить берега северо-западной Америки».

А. И. Чириков, командовавший одним из пакетботов во Второй Камчатской экспедиции (или Великой Северной экспедиции

1733— 1743 гг.), первым достиг северо-западного побережья Америки. Но его рапорт почти двести лет пролежал под спудом в секретных архивах Адмиралтейства. Опыт его со временем был оценен, его назначили начальником всех учебных заведений флота и произвели в капитан-командоры. И как бы в подтверждение слов историографа экспедиции Миллера, сказавшего о А.И.Чирико-ве, что «память его у всех... в забвенье не придет», ряд мест в северной части Тихого океана названы его именем.

Реальным же «открывателем» Берингова пролива можно считать Ивана Федорова, который в 1732 г. на корабле «Святой Гавриил» вышел от Камчатки к Чукотскому мысу. Обогнув его, он подошел к одному из островов из группы Диомида. С его северной оконечности путешественники видели на востоке «Большую землю», т. е. Америку. Картограф М. С. Гвоздев указал их путь, который лежал к западной части полуострова Сьюард американского побережья.

Великая Северная экспедиция была разбита на семь отрядов, которые, не считая академической группы, насчитывали 997 участников. Пять отрядов должны были исследовать берега Северного Ледовитого океана от Архангельска до Камчатки, а два отряда намеревались послать к берегам Америки и Японии. Это был беспрецедентный по масштабам и глубине научно-исследовательский эксперимент. В составе экспедиции кроме, разумеется, моряков были историографы, медики, ботаники, химики, естествоиспытатели, астрономы, художники, рисовальщики и статистики.

С. Г. Малыгиным в 1736—1737 гг. была сделана картографическая съемка побережья Северного Ледовитого океана от Югорского Шара до устья Оби. А экспедиция под руководством В. В. Прончищева и С. И.Челюскина в 1734—1736 гг. должна была заниматься картографированием побережья от устья Лены до устья Енисея. В результате этого похода была изучена дельта Лены. Во время зимовки недалеко от дельты реки Оленек В. В. Прончищев собирал сведения об эвенках и якутах, живущих в этих местах, об ископаемых этого края, о прибрежной полосе. Он проследовал мимо Хатангского залива, далее на север вдоль восточного берега полуострова Таймыр, но льды заставили экспедицию повернуть обратно. «За препятствием великих льдов, — писал мореплаватель, — для того, что в путь нам к Енисейскому устью не пропустило, понеже льды в море лежат далече к северу и от севера к востоку, и льды плотные и густые, и обойти и между ими пройтить невозможно, того ради сделав консилиум, ...решили возвратиться назад к реке Хатанге, или где пристойнее будет зимовать» [57]. Моряки вновь возвратились на старую зимовку. С.И.Челюскин возглавил экспедицию после смерти В. В. Прончищева в 1736 г. Отослав в Якутск результаты исследований, он получил вскоре новое предписание от Адмиралтейства.


В 1741 —1742 гг. С.Челюскин с небольшим отрядом отправился из Туруханска. От устья реки Хатанги он прошел вдоль побережья полуострова Таймыра до устья реки Таймыр, пройдя самую северную оконечность полуострова. Съемка местности в этих высоких широтах была наиболее сложной из всех работ Великой Северной экспедиции. Самой северной оконечности Азии присвоено имя отважного моряка, она получила название мыса Челюскина.

Исследования русского Севера в XVIII вв. вели и кузены Хари-тон Прокофьевич и Дмитрий Яковлевич Лаптевы. В их задачу, по приказу Адмиралтейства, входило картографирование берега к западу и востоку от реки Лены.

Дмитрий Яковлевич Лаптев должен был идти на восток. Этот поход к малоизведанным землям имел двоякую стратегическую задачу, кроме картографирования побережья. Надо было выяснить, во-первых, имеется ли на востоке «Большая Земля», и, по возможности не озлобляя местных жителей, распространить на них российское подданство, а во-вторых, есть ли пролив, отделяющий Азию от Америки.

Экспедиция состоялась в 1736— 1742 гг. После нескольких походов и зимовок Д.Я.Лаптеву удалось составить карту северного берега Ледовитого океана между реками Леной и Колымой. Его отчеты и донесения содержали не только ценные сведения по картографии и гидрографии, но и наблюдения этнографического характера, описание народностей Крайнего Севера России, их истории, быта и хозяйства. Д.Я.Лаптев указывал в своей докладной записке, что для распространения грамотности среди народов Севера необходимо послать туда учителей и священников. Ратовал он и за уменьшение налога с местных жителей. Также в его докладной записке были предложены и меры экологического характера, направленные против хищнического разграбления богатств края.

Экспедиция под руководством X. П.Лаптева после длительной подготовки, которая заняла более двух лет, смогла начаться в июне 1739 г., когда дюбель-шлюпка «Якутск» двинулась из одноименного города вниз по реке Лене. Адмиралтейство, понимая всю сложность поставленных задач, указывало, что если невозможно было из-за льдов продвигаться морем, то тогда команда могла вести разведку и по суше.

Отряд под руководством Х.П.Лаптева исследовал побережье к западу от Лены, продолжая работу, начатую погибшим В. В. Прон-чищевым. Убедившись, что им не удастся обогнуть полуостров Таймыр по морю, они решили вести картографические работы с суши. Но сделать это можно было только зимой, т.к. летом по болотистому побережью нельзя было проехать ни на оленях, ни на собаках. Х.П.Лаптев выполнил поставленную задачу к августу 1742 г. Его отчеты содержали ценные сведения о продвижении отряда, о гидрографии побережья полуострова Таймыр, этнографическое и хозяйственное описание народностей полуострова.

В память о Харитоне и Дмитрии Лаптевых море, простирающееся от Таймыра до Новосибирских островов, берега которого первыми исследовали братья, назвали морем Лаптевых.

В 60-х гг. XVIII в. была сделана попытка добраться из Архангельска до Камчатки морским путем, удаляясь от берега на 500 — 700 км. Инициатором этой экспедиции был М. В.Ломоносов, который считал, что вдали от берегов Северный Ледовитый океан свободен от тяжелых льдов. «Могущество и обширность морей, Российскую империю окружающих, требуют рачения и знания. В Северном океане есть пространное поле, где углубиться может Российская слава, соединив с беспримерною пользою через изобретенное восточно-северное мореплавание в Индию и Америку» [58]. Дважды наши моряки под руководством Василия Яковлевича Чичагова пытались осуществить эту задачу, поставленную перед засекреченной правительственной «Экспедицией о возобновлении китовых и других звериных и рыбных промыслов», как ее условно называли. Секретность при снаряжении экспедиции В.Я.Чичагова была столь высокой, что Екатерина II даже не разрешила раньше времени ставить о ней в известность членов Сената.

Предполагалось, что она должна была встретиться с другой засекреченной экспедицией — Петра Кузьмича Креницына. Для встречи двух флотилий были даже специально выработаны особые знаки и пароли. Но флотилия В.Я.Чичагова, состоявшая из трех кораблей, из-за льдов смогла подняться до 82° 21' северной широты к северо-западу от Шпицбергена. Формально эта экспедиция своей задачи не выполнила. Но ценность ее заключалась в том, что морякам удалось проникнуть в центральные области Ледовитого океана, продолжить научные изыскания в Арктике.

Экспедиция П. К. Креницына главной своей задачей имела открытие и описание островов в Тихом океане, к которым, между прочим, относили и Аляску, колонизацию новых территорий, а также приведение алеутов (американцев) в российское подданство. Денег для этой экспедиции не жалели. Все согласившиеся принять в ней участие офицеры были повышены в звании. А за время экспедиции им выплачивалось двойное жалованье по распоряжению императрицы Екатерины II. П. К. Креницыну было разрешено лично выбрать себе помощника, которым стал Михаил Дмитриевич Левашев.

Экспедиция тронулась в путь из порта г. Охотска в октябре 1766 г. Несмотря на гибель трех судов (из четырех), трудности, связанные с зимовками, ее участниками были исследованы Алеутские острова. Географические результаты экспедиции использовались всеми позднейшими русскими и иностранными исследователями северо-восточной части Тихого океана. Материалы экспедиции не были засекречены, они выдержали шесть изданий в 80 —90-х гг. XVIII вв. и были переведены на основные европейские языки. Особенную ценность представляли собой этнографические описания алеутов, сделанные М.Д.Левашевым.

Степан Петрович Крашенинников начал научное изучение Камчатки. Он также был участником Второй Камчатской экспедиции 1733 — 1743 гг. Для этой экспедиции специальной комиссией Академии наук было отобрано пять лучших студентов Московской славяно-греко-латинской академии. В течение нескольких месяцев им читались интенсивные курсы по естественным наукам. Затем началось необычное путешествие. В «академической свите Камчатской экспедиции» С. П. Крашенинников проехал через Урал. и Сибирь. Во время этого «тура» он активно занимался научными исследованиями: помогал натуралисту И.Г. Гмелину в сборе гербария, а во время следования по Алтаю ему поручили описывать Колыванские заводы. Ученый совершил труднейшую поездку через горные таежные хребты для изучения теплых источников на реке Онон, им был описан Баргузинский острог. С.П.Крашенинников побывал на Байкале, осмотрел остров Ольхон и таежными тропами добрался до Верхоленского острога. В Якутске экспедиция остановилась на зимовку.

Летом 1737 г., находясь в Охотске, исследователь активно занимался изучением Приморского края. Им была организована метеорологическая станция. Наконец, в октябре 1737 г. С. П. Крашенинников на маленьком судне «Фортуна» отбыл на Камчатку. Трудно переоценить значение его труда «Описание земли Камчатка», изданного в 1756 г. Ученым была составлена географическая карта полуострова, дана история жителей Камчатки до прихода сюда русских, на разнообразных и репрезентативных примерах продемонстрированы основные черты быта, жизни, верований и обычаев местных жителей. На Камчатке стали проводиться метеорологические наблюдения, исследоваться горячие ключи, в частности на притоке реки Бааню, реки Озерной. С. П. Крашенинников послал, в свою очередь, небольшую экспедицию для изучения Курильских островов. Исследователя интересовали землетрясения, северные сияния, приливы и отливы, он брал образцы флоры и фауны. Он без устали отправлялся в путешествия из одного конца полуостров в другой. Коряки и ительмены, не всегда понимая работу ученого, неизменно относились к нему с огромной теплотой. Ученый составил словари ительменского, корякского и айнского языков. Путешествие по Камчатке С.П.Крашенинников завершил в июне 1741 г. По возвращении в Петербург он в своем дорожном дневнике подсчитал пройденный им путь. Оказалось, что по Сибири и Камчатке он прошел и проехал 25 773 версты*.

* Верста — русская мера длины, равная 1,0668 км.

 

За выдающиеся достижения в области исследования «натуральной истории и ботаники» Степан Петрович был удостоин звания академика и назначен ректором академического университета. За годы работы в Академии наук, когда он обрабатывал материалы своих исследований и готовил публикацию трудов, С. П. Крашенинников подружился с М.В.Ломоносовым, по достоинству оценившим его титаническую работу.

Труд С.П.Крашенинникова «Описание земли Камчатки» вышел после смерти ученого, но он не потерял своего научного значения до сих пор.

Много путешествовал по Забайкалью, Восточной Сибири и Якутии, объездил Алтай, не говоря уже о просторах европейской равнины, такой замечательный путешественник-исследователь, как Эрик Лаксман (1737—1796). Стремление к путешествию в Сибирь становится мечтой его жизни, и он упорно и энергично добивается его осуществления. В первую свою экспедицию в Барнаул он отправился в качестве корреспондента Академии наук. Он находит каменный уголь в районе Томска и реки Чулым, посещает селитряные пещеры недалеко от Бийска, описывает местную флору и фауну. Изучает тангутские (так называли в то время северо-восточных тибетцев) письмена на высоких скалах по берегам река Джиды, притока Селенги, ведет активную научную переписку. Э. Лаксман пересек Байкал и посетил Алтайский край. Вернувшись в Москву, он обрабатывает собранный материал, пишет и публикует статьи не только в российской академической печати, но и в «Трудах Стокгольмской Академии наук».

Э. Лаксман по своему складу не был кабинетным ученым. Он был прирожденным путешественником. Он объехал Олонецкий край, совершил поездку из Москвы через Воронеж к Царицыну по Волге, а оттуда через немецкие колонии в Поволжье в Петербург. Ученый посетил Молдавию и Бессарабию, исследовал водоразделы на севере европейской части России. Не оставили его безучастным и древние памятники Новгорода. После путешествия в район Белого моря ученый почти на десять лет уезжает в Сибирь, осуществляя свои старые мечты о научных путешествиях. Э. Лаксман задумал путешествие в Бухарский эмират, но только смерть, настигшая его в дороге, помешала осуществлению этого замысла. Жизненный путь и научный подвиг Э.Лаксмана дает нам ярчайший пример неутомимого путешественника-исследователя.

Эстафета путешественников-первооткрывателей была подхвачена и в XIX в. К наиболее крупным и значимым экспедициям необходимо отнести первое в истории русского военного флота кругосветное путешествие, состоявшееся под руководством Ивана Федоровича Крузенштерна и Юрия Федоровича Лисянского в 1803-1806 гг.

Официальной целью экспедиции являлась доставка в Японию русского посольства во главе с Н.П.Рязановым, который по совместительству являлся и главой Российско-американской компании.

Торговая Российско-американская компания, создававшая в Русской Америке фактории, не в состоянии была продолжить научные исследования в районе Тихого океана, но ее представители понимали, что кругосветное плавание поднимет престиж не только России, но, разумеется, и компании, что повлечет за собой активизацию торговли, а соответственно и рост прибылей. Поэтому докладные записки, которые предоставлял на Высочайшее имя И. Ф. Крузенштерн, поддерживались не только представителями Адмиралтейства, но и российским купечеством. Компания взяла на себя и часть расходов по этому путешествию.

Комплектование экипажей проводилось на добровольной основе и желающих попасть в «кругосветку» было очень много. Поэтому проводился тщательный отбор не только офицеров, но и матросов. В экспедиции приняли участие Ю.Ф.Лисянский, М. И. Ратманов, П. Головачев, Ф. Ф. Беллинсгаузен и др.

Плавание началось от причала Санкт-Петербурга. Через 10 дней корабли «Надежда» и «Нева» прибыли в Копенгаген. Затем была Атлантика. В ноябре 1803 г. впервые в истории русского флота наши корабли пересекли экватор. С этим знаменательным событием члены экипажа поздравляли друг друга. Но осталась за кормой Бразилия, а также невольничьи рынки на острове Св. Екатерины, которые неприятно поразили наших моряков.

В феврале после ремонта кораблей флотилия миновала мыс Горн и вышла в Тихий океан. Погода не благоприятствовала плаванию. Штормы сменились туманами, и корабли потеряли друг друга из вида. Ю.Ф.Лисянский, как было оговорено заранее, при возникновении подобной ситуации должен был идти к острову Пасхи, где кораблям надлежало встретиться. Но И.Ф.Крузенштерн взял курс на Камчатку, чтобы быстрее доставить туда грузы, а затем идти к Японии.

«Нева», руководимая Ю.Ф. Лисянским, несколько дней простояла у острова Пасхи, напрасно дожидаясь экипажа «Надежды». За это время Ю.Ф.Лисянский не только картографировал побережье и занимался промером глубин, но описал природные особенности острова, а также быт и нравы островитян.

Встреча с «Надеждой» состоялась на одном из Маркизских островов, где И.Ф.Крузенштерном были внесены значительные исправления и добавления в карты. В частности, он обнаружил, что Вашингтоновы острова «открывались» не менее пяти раз различными мореходами. У берегов Японии «Надежда» попала в жестокий шторм. Чудом уцелевший корабль в сентябре 1804 г. бросил якорь в порту Нагасаки.

Посольская миссия Н.П.Резанова оказалась безрезультатной. Япония была в то время еще «закрытой» для иностранцев страной, и власти наотрез отказались вступать с Россией в дипломатические отношения. Через неделю корабль был вынужден покинуть порт Нагасаки.

В нарушение японских запретов, «Надежда» прошла вдоль западного побережья японских островов, была сделана картографическая зарисовка их побережья и исправлены ошибки, допущенные до этого Лаперузом. Были попутно открыты почти не выступавшие из воды четыре острова, названные за их чрезвычайную опасность Каменными Ловушками.







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.215.62.41 (0.025 с.)