ТОП 10:

Реформа международной финансовой системы



 

Судьба Соединенных Штатов тесно взаимосвязана с осталь­ным миром. Международная финансовая система, разви­вавшаяся с 1980-х годов, основывалась на доминировании США и Вашингтонском соглашении. Система была далека от того, чтобы обеспечивать равные условия, она благопри­ятствовала Соединенным Штатам, порой в ущерб интере­сам стран, находившихся на периферии. США имеют право вето в международных финансовых учреждениях — Меж­дународном валютном фонде (МВФ) и Всемирном банке. Периферийные страны в отличие от Соединенных Шта­тов, для которых делается исключение, обязаны следовать правилам, продиктованным Вашингтонским соглашением. Подобное положение вещей привело периферийные страны к целой серии финансовых кризисов и заставило их следо­вать проциклической бюджетной политике. Оно позволило США поглотить сбережения всего остального мира и под­держивать постоянно возрастающий дефицит текущего платежного баланса. Это могло бы длиться бесконечно, так как готовность Соединенных Штатов поддерживать хрони­ческий дефицит текущего платежного баланса сопровожда­лась готовностью других стран поддерживать профицит текущего баланса. Подобная система завершилась крахом вследствие лопнувшего пузыря на рынке жилищного стро­ительства, приведшего к формированию огромных долгов домохозяйств.

Нынешний финансовый кризис показал всю неспра­ведливость системы, которая была создана в Соединен­ных Штатах и приносит вред прежде всего периферийным странам.

Ущерб, понесенный странами периферии, — это недав­нее и новое явление, возникшее после банкротства Lehman Brothers, и его значение пока понятно не полностью. Стра­ны, находящиеся в центре системы, успешно гарантировали банковские вклады, однако страны на периферии не могут предложить столь же убедительных гарантий. В результате капитал бежит из стран периферии, в которых становится все сложнее перекредитовать займы с истекающим сроком. Отсутствие финансирования торговли бьет по экспорту.

Теперь международные финансовые учреждения стол­кнулись с новой проблемой: они вынуждены защищать периферийные страны от бури, исходящей из центра, а именно из Соединенных Штатов. Будущее международных финансовых учреждений зависит от того, насколько хоро­шо они справятся с этой задачей. Если они не смогут ока­зать значительную помощь, то в их деятельности больше не будет смысла. Глобальные, многосторонние механизмы в настоящее время столкнулись с угрозой разрушения, вследствие чего финансовый кризис способен переродиться в беспорядок и депрессию по всему миру. Необходима помощь для того, чтобы:

защитить финансовые системы стран периферии, в том числе содействовать финансированию торговли;

обеспечить возможность для правительств стран периферии проводить антициклическую финансово-бюджетную политику.

В первом случае потребуются значительные резервы с возможностью быстрого доступа странам на короткие сроки. Во втором случае не обойтись без долгосрочного фи­нансирования.

Когда стали очевидными неблагоприятные побочные по­следствия банкротства Lehman для стран периферии, МВФ представил новый механизм обеспечения краткосрочной ликвидностью (Short-term Loans, STL) стран, находящихся в нормальном финансовом состоянии. Этот механизм по­зволял проводить на срок до трех месяцев заимствования, в пять раз превышающие их обычную квоту. Однако недо­статочность размеров STL не позволяет использовать их для решения большого количества задач, что крайне непри­ятно, когда помощь со стороны МВФ становится особенно важной. Даже если система сработает, то любая помощь, оказываемая странам верхнего эшелона, приведет к ухуд­шению ситуации в странах нижних уровней. Вопросы пре­доставления международной помощи странам периферии для организации антициклической политики пока даже не рассматриваются.

Дело в том, что у МВФ недостаточно денег для того, чтобы предложить сколь-нибудь значимую помощь. Фонд имеет в своем распоряжении 200 миллиардов долларов неизрас­ходованных средств, однако потенциальные потребности намного выше. Что же предпринять в этой ситуации? Са­мое простое решение — создать дополнительную денеж­ную массу. Уже разработан механизм выпуска специальных прав заимствования (Special Drawing Rights, SDR). Все, что нужно сделать, — получить одобрение 85% стран — участ­ниц МВФ. В прошлом США активно выступали против этой инициативы. Создание дополнительной денежной массы может стать правильным ответом на коллапс кредитной си­стемы. Именно это США делают внутри страны. Почему бы не предпринять то же самое в масштабах всего мира?

SDR вряд ли могут быть применены для обеспечения краткосрочной ликвидности, однако окажут значительное содействие странам, находящимся на периферии, в орга­низации антициклической политики. Богатые страны мо­гут ссудить, а еще лучше — безвозмездно передать бедным странам свои лимиты на SDR. Плюс такой схемы состоит в том, что международные финансовые учреждения полу­чат возможность сохранить контроль над ссуженными или безвозмездно переданными средствами, а также обеспе­чить их надлежащее расходование на программы сокраще­ния уровня бедности, которые уже были подготовлены под эгидой Всемирного банка. Это сильно помогло бы бедней­шим странам, принявшим на себя основной удар мировой рецессии.

В случае применения в больших масштабах — скажем, в пределах 1 триллиона долларов — схема SDR внесет зна­чительный вклад как в борьбу с глобальной рецессией, так и в выполнение целей развития тысячелетия, определенных ООН. Этот, казалось бы, самоотверженный поступок со стороны богатых стран послужит их важнейшим интере­сам, так как не только поставит глобальную экономику на нормальные рельсы, но и укрепит рынок для экспорта.

Поскольку схема SDR. неприменима для обеспечения стран периферии краткосрочной ликвидностью, эта задача могла бы быть решена с помощью других средств, в част­ности.

1. Страны с хроническим профицитом могли бы сделать вклад в целевой фонд, поддерживающий механизм STL, что значительно повысит отдачу этого меха­низма, так как позволит отказаться от ограничений пятикратной квоты. К примеру, в рамках STL Бра­зилия может занять лишь 23,4 миллиарда долларов, в то время как ее собственные резервы превышают 200 миллиардов. Более гибкий вспомогательный фонд мог бы придать механизму STL больший вес. Япония выступила с обещанием предоставить для этих целей 100 миллиардов долларов. Другие страны, имеющие постоянное активное сальдо, по всей видимости, не будут принимать участия в этом процессе, пока не возобновится обсуждение вопроса о квотах. Уступки по вопросу более высокой квоты могут служить сти­мулом для расширения размеров фонда, что позволит его деятельности стать убедительней.

2. Центральные банки развитых стран должны открыть новые своп-линии для развивающихся стран, кроме того, для повышения эффективности деятельности они должны быть готовы учитывать активы в нацио­ нальных валютах. Роль МВФ в этом процессе могла бы заключаться в гарантировании стоимости активов, выраженной в местных валютах.

3. В долгосрочной перспективе международные банков­ ские правила должны облегчить движение кредитных потоков в страны периферии. В краткосрочной пер­ спективе центральные банки развитых стран должны оказать давление на коммерческие банки, находящиеся под их присмотром, с целью расширения имеющихся кредитных линий. Возможно, будет необходимо, чтобы эта деятельность координировалась Банком междуна­ родных расчетов.

Несколько слов о проведении антициклической полити­ки странами периферии:

1. Крупнейшие развитые страны должны помимо вкла­дов в механизм SDR выдать совместные гарантии в согласованных пределах по долгосрочным государ­ственным облигациям, выпускаемым странами пери­ферии. Необходимо способствовать мероприятиям на местах, соответствующим общему видению. К примеру, Европейский инвестиционный банк и Европейский банк реконструкции и развития должны профинан­сировать проведение на Украине работ, связанных с пакетом МВФ. Следует также поощрять интересы Китая в Африке и других добывающих регионах, с условием, что он будет соблюдать требования Инициа­тивы прозрачности добывающих отраслей и других международных стандартов.

2. Страны с постоянным активным сальдо могли бы вложить в обмен на дополнительные права голоса часть своих валютных резервов и суверенных фондов в долговременные правительственные облигации, выпу­скаемые менее развитыми странами. Этот шаг мог бы быть связан с организацией фонда, поддерживающего механизм STL.

Ни одна из этих мер не сможет быть реализована без но­вого обсуждения спорного вопроса о перераспределении квот. Подобный шаг по частичному отказу от прав голоса был бы выгодным для интересов Соединенных Штатов и европейских стран, так как в противном случае у разбо­гатевших стран не будет никакого интереса сотрудничать с МВФ. Они станут заключать двусторонние или регио­нальные соглашения, и роль фонда сильно уменьшится. Возможно, этой проблемы и удастся избежать, однако ее урегулирование займет значительное время. Наилучшее решение в подобной ситуации — получить поддержку ши­рокомасштабной схемы SDR и начать соответствующие переговоры. Отстаивая этот курс, президент Обама сможет оправдать надежды всего мира. По всей видимости, основ­ное противодействие этой идее будет исходить из Герма­нии, но если процессом станут руководить США и будет получена широкая международная поддержка, то мы смо­жем его преодолеть.

Кроме того, потребуются и другие международные меро­приятия.

1. Законодательные акты в области банковского дела должны координироваться на международном уровне. Это станет задачей соглашения «Базель III» (соглаше­ ние «Базель II» было дискредитировано вследствие финансового кризиса).

2. Глобальным должно быть и регулирование рынка.

3. Правительствам государств необходимо координиро­ вать между собой проводимую ими макроэкономи­ ческую политику для предотвращения значительных колебаний валютных курсов и других отклонений.

4. Следует разработать схемы стабилизации в области сырьевых товаров. Особенно полезными они могут оказаться для периферийных стран, зависящих от сырьевых товаров, а также в целях предотвращения всемирной дефляции.

Это краткое, почти тезисное описание действий, которые позволят развернуть мировую экономику. Оно должно по­казать всю сложность стоящих перед нами задач. Пока не­известно, будет ли какая-нибудь из вышеизложенных идей принята в качестве основы дальнейшей политики.

 

Мой взгляд на 2009 год

 

Будущее мировой экономики в значительной степени за­висит от того, сможет ли президент Обама принять все­объемлющий и согласованный комплекс мер, сходных с описанными мной выше. Не менее важным будет то, как отреагируют китайцы, европейцы и другие крупные игроки. При наличии хорошего международного сотруд­ничества мировая экономика может начать выбираться из глубокой ямы к концу 2009 года. При отсутствии скоор­динированного подхода мы двинемся к экономическому и политическому беспорядку, а также снижению деловой активности на гораздо более длительный срок. Даже если сотрудничество будет выстроено наилучшим образом, мы столкнемся с несколькими сильными колебаниями рынков.

Не существует способа восстановить равновесие одним махом. Процесс должен пройти как минимум два этапа: прежде всего экономику следует наполнить деньгами для компенсации кредитного коллапса, затем, когда поток кре­дитования нормализуется, ликвидность должна покинуть систему почти так же быстро, как она была впрыснута. Вто­рая операция будет сложнее, чем первая, и с политической, и с технической точки зрения: Конгресс раздает деньги го­раздо легче, чем принимает решения об увеличении нало­гов. Все более важной становится необходимость направить стимулирующий пакет в сравнительно более продуктивные инвестиции. Кризис автомобильной промышленности дол­жен стать исключением, а не правилом.

 

Проблема агентства

 

В следующие два года правительство будет играть непро­порционально большую роль в экономике, потому что ста­нет практически единственным источником нового финан­сирования. Ему будет принадлежать значительная часть банковской системы, а через нее — и значительная часть коммерческой недвижимости. Именно правительство ска­жет решающее слово в автомобильной промышленности, но, будем надеяться, не во многих других отраслях. Оно будет активно вовлечено в деятельность рынка жилья. Это создаст огромную агентскую проблему, возникающую в случаях, когда агенты ставят свои интересы выше интере­сов лица, от имени которого они действуют. Агентская про­блема привела к краху социализма и коммунизма. Мир, в котором люди вносят свой вклад по способностям и полу­чают блага по своим потребностям, был бы прекрасен, од­нако на практике тот, кто обладает полномочиями, склонен удовлетворять в первую очередь собственные потребности и потребности своих близких. Как ни иронично это звучит, но агентская проблема оказалась основным фактором краха жилищного рынка в Соединенных Штатах. Когда инвести­ционные банкиры превращали закладные в обеспеченные долговые обязательства, они думали, что снижают риски за счет диверсификации; на самом же деле они создавали новые риски за счет отделения интересов агентов от инте­ресов собственников.

У агентской проблемы нет простого решения. Прозрач­ность и подотчетность, безусловно, хороши, но они часто являются обобщениями, а дьявол кроется в деталях. Нам повезло, что администрация, не верившая в деятельность на общественном поприще, сменилась другой, которая при­держивается противоположной позиции. Президент Обама сумел во многих вдохнуть энтузиазм и, надеюсь, сможет превратить его в дух служения общим интересам и объеди­нения с интересами общества в сложные времена. Но даже при этом условии чрезмерная роль правительства пред­ставляет собой огромную опасность для политического и экономического будущего страны. Я не могу не вспомнить об Италии в период между двумя мировыми войнами: она превратилась в фашистское государство, владевшее почти всей тяжелой промышленностью. Банки в государственной собственности лучше, чем неработающая банковская си­стема, но подобное владение не должно быть постоянным, так как со временем агентская проблема может лишь уси­ливаться.

Рекапитализация банковской системы и реорганизация финансов в жилищной сфере должны быть максимально привязаны к жестким правилам. Монетарные власти, в особенности министерство финансов и Федеральная ре­зервная система, склонны к произвольным и секретным действиям во время кризисов. Это позволяет предотвра­тить ситуации, когда кризис вырывается из-под контроля. Однако руководство Генри Полсона привело к противопо­ложному результату, а своевольное и капризное поведение министра финансов лишь осложнило положение. Решения, принимаемые от случая к случаю, уязвимы для лоббиро­вания и политического влияния. Администрация Обамы должна положить этому конец, приняв участие в систем­ных реформах.

 

Доллар

 

Усилия по наполнению экономики деньгами столкнутся со сложностями в двух областях — обменных курсов и про­центных ставок. Доллар оказался под большим давлением с самого начала нынешнего финансового кризиса, однако по мере того, как кризис усугублялся, американская валюта, наоборот, усиливалась. Как я понял с большим опозданием, сила этой валюты во второй половине 2008 года была свя­зана не с ростом желания хранить сбережения в долларах, а с увеличением сложностей, связанных с их заимствовани­ем. Европейские и другие международные банки приобрели значительное количество активов, номинированных в ва­люте США, которую игроки обычно заимствовали на меж­банковском рынке; по мере того как рынок иссякал, игроки все чаще сталкивались с вынужденной необходимостью покупать доллары. В то же время периферийные страны выпустили большое количество облигаций, выраженных в американской валюте, по которым им приходилось осу­ществлять выплаты в долларах в случае невозможности их пролонгации.

Россия и восточноевропейские страны, находящиеся на периферии зоны евро, были гораздо сильнее привязаны к нему. Однако, когда российский рынок рухнул, в отношении доллара возник тот же самый эффект, так как Центральный банк России купил слишком много евро и был вынужден их продавать, чтобы защитить рубль.

Этот тренд временно изменился в конце 2008 года, когда Федеральная резервная система снизила процентные ставки почти до нуля и приступила к плану наращивания денеж­ной массы в экономике. Мощное ралли евро быстро завер­шилось из-за того, что в еврозоне возникли свои трудности. Масштабные беспорядки в Греции привлекли внимание к бедственному положению южноевропейских стран — Ис­пании, Италии и Греции, — а также Ирландии. Ставки CDS в них увеличились, их кредитные рейтинги снизились, а доходность по облигациям, выпущенным правительствами этих стран, выросла относительно уровня облигаций Гер­мании до тревожных масштабов. Евро стал падать с самого начала 2009-го, но падение фунта стерлингов оказалось еще сильнее.

Тот факт, что точка зрения Германии и Европейского центрального банка (ЕЦБ) на проблемы мировой экономи­ки отличается от точки зрения всего остального мира, спо­собен вызвать значительные колебания валютных курсов и препятствовать экономическому восстановлению. ЕЦБ дей­ствует согласно асимметричным принципам: его конститу­ционная обязанность заключается в поддержании стабиль­ности цен, а не полной занятости; в то же время Германия до сих пор помнит Веймарскую республику с ее галопирую­щей инфляцией, ставшей прелюдией к возникновению на­цистского режима. Оба этих соображения препятствуют возникновению финансовой безответственности и неогра­ниченному созданию денежной массы. Теоретически это должно приносить пользу евро как средству сохранения стоимости, но внутренние трения в Европе ведут ее в про­тивоположном направлении.

Факт отсутствия единого общеевропейского механизма защиты банковской системы означает, что страны — чле­ны ЕС должны действовать каждая по своему усмотрению; но их способность сделать это вызывает сомнения. Доста­точно ли хороша система кредитов, принятая в Ирландии? Может ли ЕЦБ принять государственный долг Греции в ка­честве залога для финансирования свыше установленных лимитов? Сотрясаются основы Маастрихтского договора, даже Соединенное Королевство и Швейцария сталкивают­ся с серьезными трудностями при защите своих чрезмерно разросшихся банков. Пытаясь защитить свои банки, на­циональные регулирующие органы могут повредить бан­ковским системам других стран. К примеру, австрийские и итальянские банки сталкиваются с серьезными проблемами в Восточной Европе. Значительная часть бизнеса The Royal Bank of Scotland, почти полностью принадлежащего британ­скому правительству, за границей; а большинство операций с недвижимостью в Великобритании финансируется с помо­щью иностранных банков. В конце концов национальным органам придется начать защищать друг друга, однако это произойдет только перед лицом общей для всех угрозы.

Владельцы состояний могут обратиться к иене или зо­лоту в качестве средства защиты, но, вероятнее всего, на­толкнутся на сопротивление властей — скорее в случае с иеной, чем с золотом. Тогда начнется перетягивание каната между теми, кто жаждет безопасности, и теми, кому нужно использовать резервы, чтобы спасти бизнес. Действие этих противоборствующих сил способно вызвать необычайно сильные колебания валют.

 

Процентные ставки

 

Как уже было замечено, путь из дефляционной ловушки предполагает повышение уровня инфляции, а затем его снижение. Это сложная операция, успех ее не гарантиро­ван. Как только экономическая активность в Соединенных Штатах возродится, процентные ставки по государствен­ным облигациям подскочат; более того, кривая доходности, скорее всего, уже на этапе ожидания этого события станет еще круче. В любом случае рост долгосрочных процентных ставок может послужить причиной, по которой возрожде­ние затормозится. Перспектива значительного увеличения денежной массы, повышающего уровень инфляции, вполне вероятно, приведет к возникновению стагфляции. Это мо­жет стать проблемой, однако представляется желательным для нас выходом, так как позволит избежать продолжитель­ной депрессии.

Сложно (хотя и возможно) представить себе, что эконо­мика США в следующем десятилетии будет расти на 3% в год или чуть быстрее. Соединенные Штаты уже сталкива­лись с проблемой хронического дефицита платежного ба­ланса, составившего на своем пике 6% ВВП. Эта ситуация не вечна, и на каком-то этапе мы расстанемся с тяжелым бре­менем внешней задолженности, которая в ближайшие годы будет лишь увеличиваться за счет роста дефицита бюджета. Потребление, выраженное в виде доли ВВП, должно сни­зиться. Сектор финансовых услуг — не так давно самый бы­строрастущий в экономике — будет сокращаться. По мере того как увеличивается число выходящих на пенсию беби-бумеров, демографические тенденции становятся все более неблагоприятными. Это оказывает сильное отрицательное влияние.

Какие положительные изменения следует ожидать? Более справедливого распределения доходов как внутри страны, так и на международном уровне. Повышения качества со­циальных услуг, в том числе образования. Конструктивной политики в области энергетики, ведущей к крупномасштаб­ным инвестициям в альтернативные источники энергии, и мероприятий по экономии энергии. Сокращения воен­ных расходов. Ускорения экономического роста в развива­ющемся мире, обеспечивающего улучшение дел на рынках экспорта и инвестиционные возможности. Но даже при проведении идеальной с точки зрения этих условий поли­тики внутренний рост будет отставать от мировой эконо­мики. Если бы мне пришлось выбирать из разных форм, которые может принимать экономический спад, я бы пред­почел, чтобы он был изображен в виде перевернутого знака квадратного корня и чтобы самая глубокая точка была до­стигнута примерно в конце 2009 года.

 

Китай

 

Китай играет наиболее важную роль в развивающемся мире. Эта страна получала самые большие в мире преиму­щества от глобализации, вследствие чего сильно пострадала от снижения объемов экспорта, что отразилось и на вну­треннем потребительском рынке. Однако ее финансовая си­стема в целом не была затронута глобальными потрясения­ми, и страна обладает крупнейшими валютными резервами в мире. В связи с этим у Китая гораздо больше вариантов дальнейшей политики, чем у других.

Сделанный этой страной выбор окажет примерно такое же влияние на будущее экономики, что и действия прези­дента Обамы. Двусторонние отношения Китая и США ста­нут самыми важными в мире. Китай крайне заинтересован в процветании глобальной экономики. Используя этот ин­терес, президент Обама может перестроить международ­ную финансовую систему, однако это потребует значитель­ной тактичности и дальновидности обеих сторон.

Появление нового сильного игрока на мировой арене очень опасно. Уже дважды это заканчивалось мировыми войнами, в которых новички терпели поражение. Един­ственным исключением, пожалуй, служат взаимоотноше­ния между Соединенным Королевством и Соединенными Штатами. Разделение произошло благополучно, но стоит помнить, что в обеих странах говорят на одном и том же языке. Культуры и языки США и Китая существенно раз­личаются между собой. На протяжении многих лет Запад относился к этой стране со страхом и подозрением. И если Китай хочет, чтобы его воспринимали как мирового лиде­ра, он должен измениться. Он совершенно правильно при­нял доктрину гармоничного развития. Вместе с тем у него имеются и другие доктрины — в частности, касающиеся Тайваня и Тибета, — которые ведут к противоположному результату. Вследствие ошибочной политики администра­ции Буша и лопнувшего сверхпузыря Китай слишком рано получил чересчур много власти. Для выстраивания кон­структивного партнерства обе стороны вынуждены будут сделать шаг назад. Президент Обама должен относиться к Китаю как к равному партнеру, а Китай — признать аме­риканское лидерство. Это будет сложно и для одного и для другого государства.

Китаю есть что терять. Эта страна не демократическая, у нее нет ясных и устоявшихся правил изменения состава правительства. Неспособность достичь удовлетворитель­ных темпов роста, обычно определяемых как 8% годовых, может легко привести к политической нестабильности, ко­торая будет иметь катастрофические последствия для все­го мира. К счастью, Китай разработал метод проведения консультаций. Они, хотя и не являются демократическим инструментом управления, позволяют различным заинте­ресованным группам внести свою лепту в формирование политики. Основной недостаток состоит в том, что про­цесс формирования консенсуса медленный и громоздкий; существует опасность, что китайское руководство будет нерасторопно и не сможет быстро противодействовать вне­запному падению мировой экономики. В такой ситуации решительные шаги администрации Обамы могут дать поло­жительный эффект. По моему мнению, Китай столкнется с периодом резкой, но непродолжительной рецессии, глубина которой будет достигнута примерно в середине 2009 года, а по итогам этого года он покажет рост, сопоставимый с 8%.

 

Индийский субконтинент

 

Индия более автономна, чем Китай, и у нее должно быть меньше трудностей в поддержании импульса движения вверх. Снижение инфляционного давления будет отчасти компенсироваться уменьшением экспорта. Индийский фондовый рынок был затронут кризисом сильнее, чем в большинстве других стран, но финансовая система, до сих пор испытывающая значительное влияние правительства, пострадала существенно меньше. Скорее всего, сократятся денежные вливания из стран Персидского залива, а аутсорсинговый бизнес будет находиться в подавленном состоя­нии. Однако надеюсь, что активные инвестиции в индий­скую инфраструктуру, развитие которой сильно отстает, продолжатся. Макроэкономическая ситуация в Индии вы­глядит более благоприятно, чем в большинстве стран мира. Наименьшая определенность царит в политических вопро­сах, прежде всего связанных с Пакистаном.

Пакистан как государство находится в сложном поло­жении. Некоторые в военных и разведывательных служ­бах тесно связаны с террористами, и существует опасность того, что они могут взять верх. Террористические нападе­ния в Мумбаи 26 ноября 2008 года были блестяще спла­нированы, организованы и исполнены. Если это не плоды деятельности тех же людей, что планировали атаки 11 сен­тября, то уж наверняка продукт того же типа мышления. Атаки, случившиеся непосредственно перед выборами в Индии, были направлены на то, чтобы столкнуть две страны лицом к лицу, что позволило бы исламистам в Па­кистане как минимум выстоять, а как максимум — взять власть в стране в свои руки. Ситуация чрезвычайно слож­ная и представляет собой самую важную дипломатиче­скую задачу для администрации Обамы. Администрация Буша позволила различным игрокам настраиваться друг против друга: Пакистану против Индии и Афганистана, военным против гражданского правительства в Паки­стане; в самом правительстве — Навазу Шарифу против Асифа Али Зардари. Разные народности, которых военные снабжают оружием для борьбы с пакистанскими талиба­ми, могут начать войну между собой. Задача администра­ции Обамы состоит в том, чтобы привести все фракции к единству в борьбе с общим врагом — исламистскими тер­рористами в Пакистане.

Проблема Пакистана тесно связана с проблемой Афга­нистана. Поначалу американские силы, вошедшие в Афга­нистан, воспринимались как освободители; лойя джирга (конституционная ассамблея страны) создала условия для плавных политических изменений. Однако силы НАТО приняли участие в операции, не имея надлежащего пла­на ведения боевых действий, и после восьми лет войны присутствие иностранных войск уже не приветствуется. Новый план НАТО должен быть направлен на выход из конфликта, но это невозможно в то время, когда Аль-Каида и Талибан набирают силу. Между тем вероятность их победы сомнительна без активной поддержки со сто­роны местного населения. На пути к успеху новой адми­нистрации стоят три препятствия: война с наркотиками, которая настраивает местное население против оккупа­ционных сил, существование убежищ для террористов в племенных районах Пакистана и утрата легитимности и популярности режимом Хамида Карзая. Проблема впол­не разрешима, но потребует экстраординарных навыков и настойчивости.

 

Нефтедобывающие страны

 

Нефтедобывающие страны столкнулись с внезапным пово­ротом судьбы. Профицит их бюджетов превратился в дефи­цит, а суверенные фонды и валютные резервы понесли зна­чительные потери. Страны Персидского залива пострадали так сильно из-за того, что частный сектор, включающий некоторые банки, слишком расширил свою деятельность. В Дубае сформировался огромный пузырь в области недви­жимости, и теперь этот эмират вынужден спасаться, зале­зая в большой карман Абу-Даби.

Однако беды нефтепроизводителей вызвали не только отрицательные последствия. Некоторые из крупных нефте­добывающих стран с активным платежным балансом, в частности Иран, Венесуэла и Россия, были врагами суще­ствующего мирового порядка, и теперь их крылья подре­заны: сложно финансировать боливарианскую революцию при цене нефти 40 долларов за баррель. Тот факт, что Иран вынужден в меньшей степени выступать спонсором полити­ческих и террористических движений в соседних странах, уже оказывает благотворное воздействие. Похоже, полити­ческая ситуация и уровень безопасности в Ираке постепен­но приходят в норму, а Сирия, судя по всему, готова стать более податливой в переговорах. Велика вероятность, что иранский президент Махмуд Ахмадинежад не будет пере­избран в июне 2009 года и на передний план выйдет более разумное руководство, готовое к переговорам.

Понемногу улучшается ситуация на Ближнем Вос­токе, что дает надежду на возможное урегулирование израильско-палестинского конфликта. Прежний агрессив­ный подход, характерный для эпохи Буша, привел к изра­ильскому вторжению в сектор Газа, начавшемуся 27 декабря 2008 года. Постепенно положение дел стало выправляться, но неожиданно грянул кризис. И хотя целью Израиля было разрушение военной структуры ХАМАС, происходившие при этом убийства мирных жителей сильно повлияли на общественное мнение и привели к беспорядкам в Египте и других мусульманских странах. Первые же шаги Барака Обамы, в том числе назначение Джорджа Митчелла спец­представителем США на Ближнем Востоке и интервью теле­каналу «Аль-Арабия», свидетельствовали о том, что он на­мерен использовать иной подход.

В отличие от Венесуэлы и Ирана угроза со стороны Рос­сии в результате снижения цен на нефть может скорее вы­расти. При Владимире Путине национализм заменил ком­мунизм в качестве основной идеологии в стране. Люди из Кремля используют контроль над природными ресурсами для восстановления позиций России как политической силы, собственного обогащения и получения контроля над природными ресурсами бывших советских республик с по­мощью обогащения их правителей. Различные цели усили­вают друг друга; вместе они формируют новый порядок — псевдодемократию, выстроенную на контроле за нефтью.

При путинском режиме экономическая власть сосредо­точилась в руках двух групп: тех, кто приобрел собствен­ность, и тех, кто получает долю от денежных потоков. Пер­вая группа состоит из более опытных людей и в большей степени ориентирована на Запад; ее представители хранят в западных странах свои деньги и отправляют туда своих детей. Вторая группа напрямую использует силу государ­ственной машины. Первая группа сильно сократилась в ре­зультате финансового кризиса; вторая же почти не умень­шилась. В результате в государстве укрепилась тенденция произвольного применения силы, а не верховенства закона. К примеру, значительная часть официальных валютных резервов была потрачена на вызволение первой группы из беды или приобретение у нее активов.

По мере ухудшения экономической перспективы режим Путина будет терять возможность удовлетворять экономи­ческие ожидания населения и, по всей видимости, станет опираться на произвольное применение государственной власти. Стоит помнить о том, что в Кремле сидят не осто­рожные бюрократы советской эпохи, а флибустьеры — в свое время они были готовы на все, чтобы оказаться там, где на­ходятся сейчас. Соответственно речь может зайти о военных авантюрах за рубежом и репрессиях в стране. Уже убиты два видных политических оппонента, а на рассмотрение вы­двинут законопроект, согласно которому любая связь с ино­странными неправительственными организациями будет рассматриваться чуть ли не как государственная измена.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-22; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.232.51.69 (0.016 с.)