Классическая немецкая философия.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Классическая немецкая философия.



Под выражением “классическая немецкая философия” принято понимать развитие философской мысли Германии конца XVIII – первой трети XIX вв. Эта философия была порождением и отражением немецкой действительности данного периода, в это время

происходило становление капиталистического способа производства. Для

Германии того времени были характерны:

1. Экономическая отсталость, что выражалось в господстве фео-

дальных отношений: крепостничество, доминирование земледелия над про-

мышленностью, доминирование в земледелии мелкого крестьянского произ-

водства, использующего рутинную, консервативную технику, и___________, как следст-

вие, низкая производительность труда.

2. Политическая отсталость. Германия представляла собой не еди-

ное государство, а конгломерат из суверенных и полусуверенных государств.

В то время как французская буржуазия завоевывала господство в собствен-

ной стране и на европейском континенте, а английская буржуазия развила

промышленность и подчинила себе Индию политически, и весь остальной

мир экономически, в это самое время немецкие бюргеры дошли только до

мечтаний о своем господстве.

3. Слабость немецкой буржуазии: она не могла достичь господства,

то есть политической силы, так как у нее не было экономической силы. Не

лучше обстояло дело и с ее союзниками: раздробленное и слабое крестьянст-

во, которое некому было возглавить в попытках освободиться от крепостни-

чества; мелкая буржуазия города была способна только к шатаниям от неис-

тового демократизма до самой жалкой трусости. Поэтому в целом немецкая

буржуазия не поднималась выше либеральной оппозиции феодальному

строю, то есть выше трусливых пожеланий реформ.

4. В это время во Франции произошла буржуазная революция.

Уныние и безнадежность немецких буржуев сменились всеобщим энтузиаз-

мом. Но якобинский террор привел немецкую буржуазию в ужас, а вскоре

Наполеон обрушил свои армии на Германию. Объективно он был для Герма-

нии представителем революции, о которой мечтали немецкие буржуа, он

принес с собой ее принципы, разрушив феодальные порядки. Но националь-

ная гордость немцев была уязвлена. После разгрома Наполеона феодальные

порядки еще более укрепились.

5. Те обстоятельства, которые делали буржуазию бессильной чтолибо изменить в стране, привели к тому, что в борьбу с феодальными порядками включился немецкий пролетариат. И это окончательно определило характер буржуазии: ей стало казаться, что лучше старая феодальная Пруссия, чем такое новое, как пролетарская революция.

6. Отсюда вытекает определяющая черта характера немецкой буржуазии: двойственность, противоречивость. С одной стороны, она мечтала о революции и своем господстве; с другой, – была бессильна совершить эту революцию и боялась пролетариата.

7. Из противоречивости положения немецкой буржуазии вытекает противоречивость, двойственность немецкой классической философии, которая отражала позицию буржуазии, ее силу и слабости. Убоявшись террора французской революции, который мог повториться в условиях немецкой действительности, буржуазия Германии решила сначала

все продумать, создать теорию, а уж затем, вооружившись ею, совершить

свою революцию. Поэтому то, что совершили французы в действительности,

на баррикадах, немцы осмысливали ( ибо своего опыта революционных дей-

ствий они не имели, приходилось анализировать опыт соседей). Поэтому К.

Маркс назвал немецкую классическую философию немецкой теорией фран-

цузской буржуазной революции.

Следует также иметь в виду, что в условиях засилья феодальной реак-

ции, в условиях отстранения буржуазии от общественно-политической дея-

тельности область идеологии, литературы становится для нее единственной

сферой деятельности, в которой она могла проявить свою энергию и выра-

зить свои надежды. Этим объясняется то, что эта “позорная в политическом и

социальном отношении эпоха была в то же время великой эпохой немецкой

литературы”.

В философской жизни Германии, как и в поэзии, античеловечность из-

живших себя феодальных порядков преодолевалась не в действительности,

но в теории – последовательно и основательно. Вместо реального преобразо-

вания действительности здесь совершалось идеальное преобразование: вза-

мен политической революции предлагалась революция философская. Ведь

философия, отмечал Гегель, особенно нужна в те периоды, когда происходит

переворот в политической жизни общества, ибо мысль всегда предшествует

действительности и преобразует ее: если царство представлений уже рево-

люционизировано, то действительность не может более устоять.

Изложение немецкой классической философии принято начинать с Им-

Мануила Канта, чья философия качественно отличалась от средневековой,

Которая рассматривала существующее как в принципе неизменное, не под-

Лежащее изменению.

Буржуазные философы, напротив, обосновывали необходимость разум-

ного изменения как природы, так и общества. Поэтому классическая буржу-

азная философия постоянно обсуждает вопрос: как можно и должно челове-

честву рационально господствовать над природой и социальными условиями

своей жизни?

Осуществление этой программы предполагало прежде всего создание

теоретической модели познающего субъекта, который одушевлен жаждой

познания и готов преодолеть любые препятствия на этом пути. Тем самым

классическая философия решительно выступила против средневековой фи-

лософии в том пункте, что человек, отныне признаваемый личностью, дол-

жен быть признан свободным по природе своей существом. Вместе с новым

пониманием человека возникает и новое понимание природы, в особенности

внешнего, окружающего человека мира, который характеризуется прежде

всего как препятствие, ограничение человеческой деятельности, как нечто,

подлежащее изменению, преодолению.

Философия Канта – диалектическая. Его первая работа “Мысли об ис-

тинной оценке живых сил” (1746) была посвящена опровержению достаточ-

но распространенной в XVIII в. концепции, согласно которой движение все-

цело сообщается предмету извне. Как писал Кант, его задача состояла в том,

чтобы “найти то, что связывает между собой в систему великие звенья Все-

ленной во всей ее бесконечности; показать, как из первоначального состоя-

ния природы на основе механических законов образовались сами небесные

тела и каков источник их движения...” Здесь сформулирована мысль о том,

что исходным пунктом образования Солнечной системы было простое со-

стояние природы – рассеянная материя, составляющая небулярную туман-

ность. Однако среди существенных свойств элементов этой туманности уже

содержались простейшие свойства, таившие в себе возможность совершенст-

вования. Прежде всего это само наличие простейших элементов: поскольку

они различны, между ними возникают силы тяготения, и там, где оно наибо-

лее сильно, природа сразу же выходит из хаотического состояния: “Элемен-

ты, коим присущи силы для приведения друг друга в движение, имеют ис-

точник жизни в самих себе. Материя с самого начала стремится к формиро-

ванию...”

Аналогично происходит формирование более сложных и обширных сис-

тем, причем в качестве наиболее доступной наблюдению выступает Солнеч-

ная система, по аналогии с которой мы можем судить о происхождении ми-

ров высшего порядка – до бесконечности.

Основные диалектические моменты названного построения Канта сле-

дующие.

Первый – устранение первотолчка, осуществляемое на механической

основе. Традиционно считалось, что естествознание вообще не способно

объяснить возникновение, начало движения и потому требует первотолчка.

Поскольку основным свойством тела является инерция, тело сохраняет со-

стояние покоя или прямолинейного равномерного движения, пока и посколь-

ку оно не будет из этого состояния выведено действием внешней по отно-

шению к нему силы. Для Канта это не так: движение начинается в силу нали-

чия изначально присущих (имманентных) самой материи противоположных

сил притяжения и отталкивания. Внеприродная сила – бог сохраняет еще

функцию творения мира из ничего, но больше ему ничего не остается. Кант

сделал еще один шаг по пути устранения божественных сил из природы.

Второй важный диалектический момент, представленный в “Естествен-

ной теории и истории неба”, состоял ___________в последовательном, насколько это бы-

ло возможно в его время, проведении точки зрения развития. По Канту под

действием противоположных сил притяжения и отталкивания формируются

различные системы миров, разрушаемые затем действием тех же самых сил,

чтобы из их рассеянных частей создавались все новые и новые. Третий диа-

лектический момент – идея универсальной взаимосвязи мира. Она приобре-

тает у Канта форму признания системного устройства Вселенной. При отсут-

ствии этой связи условием устойчивости системы миров было бы столь точ-

ное равенство сил взаимного тяготения ее частей, что малейший сдвиг ма-

лейшей части этой системы систем повлек бы за собой гибель всей Вселен-

ной.

Ко времени выступления И. Канта в классической буржуазной филосо-

фии сложились два основных направления решения философско-

теоретических и практических проблем – рационалистическое и эмпириче-

ское. Рационалисты обосновывали культ разума, неограниченное могущество

познания, которое представлялось им независимым от наличных эмпириче-

ских данных. Разум не заблуждается, утверждали они, источники заблужде-

ний коренятся в воле, страстях и пр. Представители эмпиризма утверждали,

что ни одно понятие и ни один принцип не следует рассматривать как вечно,

безусловно общезначимое и необходимое. Общие понятия – это собиратель-

ные имена; действительны, безусловно существуют лишь единичные, чувст-

венно воспринимаемые вещи. Это ставило под вопрос понятие закономерно-

сти, которая есть объективно существующая форма всеобщности. Такова бы-

ла ситуация в философии, с которой столкнулся Кант. Задача состояла в том,

чтобы ответить на вызов эмпиризма, который в конечном счете ставил под

вопрос саму правомерность философии. С другой стороны, надо было покон-

чить с иллюзиями рационалистов относительно непогрешимости чистого ра-

зума. Величие Канта заключается в том, что противоречие между эмпириз-

мом и рационализмом он рассматривал не просто как цеховое дело филосо-

фов, а как социальный феномен, проблему, от решения которой зависит

дальнейший прогресс человечества.

Разрабатывая теорию познания, Кант в “Критике чистого разума” поста-

вил целью разрешение проблемы: как возможна сама способность мыслить,

что мы познаем и как, или, иначе говоря, можно ли, и если можно, то как,

выразить реальность логическими понятиями? “Я попытался всерьез дока-

зать положения и их противоположность, – писал он, – не для того чтобы

создать скептическое учение, а чтобы обнаружить источники иллюзии, в ко-

торую, как я предполагал, рассудок при этом впадает”. “Не исследование бы-

тия божьего, бессмертия... было моей отправной точкой, но антиномии чис-

того разума... Человеку присуща свобода – у него нет никакой свободы, а все

в нем природная необходимость. Вот что, прежде всего, пробудило меня от

догматического сна и побудило приступить к критике разума как такового,

дабы устранить скандал мнимого противоречия разума с самим собой” - пи-

сал Кант.

Одним из самых важных вопросов философии Канта является вопрос о

соотношении сущности и явления. Кант говорит: “Нам даны вещи как вне

нас находящиеся предметы наших чувств...” Бытие этого вне нас находяще-

гося предмета Кант выводит из того факта, что раз наши чувства фиксируют

наличие предметов в нашем сознании, то им соответствуют предметы вне

нашего сознания. Эти находящиеся вне нашего сознания предметы и суть

“вещи в себе”, это предметы, взятые в их внутренних качествах, структурах и

взаимодействиях. “Внутренними являются те субстанции, структурные и ди-

намические характеристики материального предмета, которые при фактиче-

ском или внутреннем изолировании от определенной Среды продолжают

быть ему присущими, не претерпевая при этом существенных изменений.

Онтологически взятая “вещь в себе” – это как бы “сгусток” тех свойств, ко-

торые образуют её сущность, оставшуюся инвариантной при всех изменени-

ях объекта”.

В гносеологическом аспекте “вещи в себе” – это те предметы, свойства

или отношения, которые “прямо или косвенно уже вошли в грубо очерчен-

ный объем исследованной области, но пока никак не могут быть познанны-

ми...”

“Вещь для других вещей” – это предмет, взятый преимущественно в его

внешних свойствах, функциях, поведении и во всевозможных проявлениях. “

В противоположность существенной инвариантности внутренних характери-

стик внешние свойства предметов весьма относительны, изменчивы, нередко

бывают свойствами отношений, поскольку зависят как от вещи самой по се-

бе, так и от отношений и взаимодействий ее с разнообразными вещами” (там

же).

Рассуждая далее, Кант говорит: “... нам даны вещи как вне нас находя-

щиеся предметы наших чувств, но о том, каковы они сами по себе, мы ничего

не знаем, а знаем только их явления, то есть представления, которые они в

нас производят, воздействуя на наши чувства”. Совокупность этих предметов

“возможного опыта”, упорядоченная с помощью категорий рассудка, “есть

собственно то, что мы здесь называем природой”. То есть наши чувства “ни-

когда и ни в каком отношении не дают нам познания вещей самих по себе, а

позволяют нам познавать только их явления, которые суть наши представле-

ния чувственности”. Эти представления нашей чувственности или явления

Кант называл “вещь для нас”. Понятие “вещь для нас” указывает на статус, в

котором материальный предмет, свойство или отношение стали доступными

органам чувств субъекта.

Итак, размышляя о том, как происходит человеческое познание, Кант

приходит к выводу: есть мир “вещей для нас”, и есть мир, каким он является

сам по себе, вне нашего восприятия и познания. Это не два различных мира,

это тот самый реальный мир, в котором мы живем. Мы видим и знаем его та-

ким, каким мы его воспринимаем, но истинное ли это знание – неясно. Ибо

нет никаких гарантий, что мир нашего опыта и истинный мир совпадают в

своих существенных чертах, свойствах. Опыт же человеческий ограничен и

иллюзорен, ибо все свое знание человек получает через чувственное воспри-

ятие, через ощущения. Поэтому, делает вывод Кант, необходимо в процессе

познания сделать переход от чувственного познания к теоретическому, логи-

ческому.

Но вправе ли претендовать наш разум на истинное познание мира? Для

проверки нашей способности мыслить Кант создает антиномии – одинаково

доказуемые (или недоказуемые) противоположные утверждения.

1. Мир имеет начало во времени и ограничен также в пространстве

– мир не имеет начала во времени и границ в пространстве, он бесконечен во

времени и пространстве.

2. Всякая сложная субстанция состоит из простых частей и вообще существует только простое и то, что сложено из простого – хотя бы атомы Демокрита – ни одна сложная вещь в мире не состоит из простых частей и вообще в мире нет ничего простого.

3. Причинность, согласно законам природы, есть не единственная причинность, из которой могут быть выведены все явления в мире. Для объяснения явлений необходимо еще допустить свободную причинность, ничем не обусловленную волю и свободу человека, его свободный выбор между добром и злом – не существует никакой свободы, но все совершается в мире только согласно законам природы.

4. Есть бог или нет его? Бог принадлежит миру или как часть его или как его причина, безусловно необходимое существо – нет никакого абсолютно необходимого существа ни в мире, ни вне мира как его причины.

Ни один из этих тезисов, по Канту, нельзя ни отвергнуть, ни доказать

окончательно. Отсюда Кант приходит к выводу, что “вещь в себе” остается

непознаваемой. В результате между миром мышления и миром бытия у Кан-

та образовалась пропасть. Каждый из этих миров – мышление и бытие –

представляет собой замкнутый, обособленный, чуждый другому мир. Кант

строит такую теорию мышления, в которой оно отличается абсолютной са-

мостоятельностью по отношению к бытию, и поэтому не имеет выхода к са-

мой реальности. Однако Кант на этом пути сделал огромный шаг вперед по

сравнению с современным ему материализмом.

Материалистическая философия XVIII в. представляла себе познание

как процесс формально-математической обработки чувственных данных. Она

считала, что познание начинается с фактов , обобщение которых и ведет к

созданию теории. При этом ею совершенно не учитывалось то обстоятельст-

во, что сам факт может быть замечен или нет, понят или не понят, отнесен к

существенным или второстепенным только в свете некоторых предваритель-

ных теоретических представлений, которые в свою очередь определяются в

основном интеллектуальной атмосферой эпохи.

Теория познания классической физики базировалась на стремлении по-

казать предмет таким, каков он есть сам по себе, то есть очистить его от

субъективности, которая его искажает. Отсюда “Физика, бойся метафизики”

и “Гипотез не измышляю” Ньютона. Кант убедительно показал, что стремле-

ние очистить познание от субъективности, от привнесения в него чисто чело-

веческих моментов – иллюзия, поскольку вещи познаются только в формах

нашей субъективной чувственности и в категориях нашего рассудка. Но при

этом он полагал, что эти категории даны человеку от рождения, еще до его

опыта – априори. Априоризм Канта – это попытка осознать, что предмет дан,

познаваем лишь постольку, поскольку он вовлечен в процесс человеческой

деятельности, то есть попытка осознать творческую природу человеческого

мышления, отражающего, но не творящего мир.

В традиционной гносеологии истина определялась так: истинным явля-

ется такое содержание моего суждения, которое соответствует реальному по-

ложению вещей. Отсюда возникает дилемма: как может результат чисто

субъективного психического акта – работа наших органов чувств – соответ-

ствовать предмету, находящемуся вне сферы этого психического акта? Иначе

говоря, как может эмпирически обусловленное человеческое сознание поро-

ждать нечто, лежащее выше этой эмпирической сферы: логическое понятие,

то есть нечто необходимое и общеобязательное? Ведь Наука претендует на

то, что открываемые ею закономерности носят объективный всеобщий ха-

рактер, независимый от человека и человечества.

Кант ищет решение этой дилеммы, он объявляет законы науки действи-

тельно необходимыми и общезначимыми, однако источник этой необходи-

мости и общезначимости он видит не в познаваемом объекте, а в познающем

субъекте – при этом не в его эмпирически обусловленной психической дея-

тельности, а в априорных формах чувственности и рассудка, которые не

только не зависят от эмпирического мира, но и определяют его. Отсюда

предметом философского исследования становится не предмет, внешний

мир, но субъект.

Необходимость для Канта – это не порядок и связь в предмете и между

предметами, а обязательность и общезначимость человеческого суждения.

Субъект и объект познания оказались здесь по разные стороны пропасти, пе-

рейти которую познающий субъект не в силах. Кант не сумел обосновать пе-

реход от ощущений к вещам, существующим вне нас и вызывающим наши

ощущения. Он признавал источником наших знаний опыт, но в опыте, считал

он, нам даны лишь явления, порождаемые воздействием на наши органы

чувств “вещей в себе”, тогда как сами “вещи в себе” остаются для нас недос-

тупными, непознаваемыми.

Кант не ставит вопрос об историческом становлении, развитии катего-

риального аппарата мышления, который представляется ему изначально на-

личествующим в сознании и в сущности неизменным. Таково было убежде-

ние не только одного лишь Канта, но всей той эпохи. Собственно, именно из

этого убеждения и следует вывод об априорности категорий. Однако это не

просто ошибочный вывод: он фиксирует особую роль категорий в познании,

в отличие от образованных непосредственно на основе опыта эмпирических

понятий, а также тот факт, что наши знания сообразуются с категориями, вы-

ступающими в качестве гносеологических императивов.

Такая постановка проблемы приводит Канта к новому, отличному от ра-

ционалистического, пониманию отношения между знанием и его предметом.

До сих пор согласно Канту считалось, что все наши знания должны сообра-

зовываться с предметами. Это правильно лишь постольку, поскольку речь

идет об эмпирических знаниях. Но априорные знания предшествуют опыту,

который формируется посредством категориального синтеза чувственных

данных. “Поэтому, – пишет он, – следовало бы попытаться выяснить, не раз-

решим ли мы задачи метафизики более успешно, если будем исходить из

предположения, что предметы должны сообразовываться с нашим познани-

ем...”

Руководствуясь этим принципом, следует признать, что познавательная

деятельность человечества не просто умножает знания, но и вырабатывает

гносеологические, методологические обобщения, которые выполняют нор-

мативные, а частично также критериальные функции в оценке всякого нового

знания. Ведь истинность теории высокого уровня абстракции не может быть

установлена непосредственно, то есть путём прямого наложения теории на

факты. Выявление соответствия теории процессам, к которым её относят,

предполагает и анализ отношения каждой новой теории к многократно под-

твержденному и поэтому утвердившемуся в науке теоретическому знанию и

его принципам. И если ученые уже больше столетий отвергают без рассмот-

рения любые проекты вечного двигателя, то это свидетельство не их консер-

ватизма, а того, что в науке исторически сложились принципы, налагающие

гносеологические запреты на определённого типа суждения. Кант называл

такие принципы априорными.

Второй важной проблемой философии Канта является антитеза свободы

и природы – прямое выражение постулируемой ею раздвоенности всего су-

ществующего на мир явлений, совокупность которых образует природу, и на

его первооснову – мир “вещей в себе”. Необходимость относится лишь к ми-

ру явлений: мир “вещей в себе” образует царство свободы от неумолимых

законов природы. Таким образом, Кант, с одной стороны, доказывает безус-

ловную подчиненность явлений законам природы, строжайшему детерми-

низму, а с другой, – столь же решительно настаивает на том, что свобода –

первое, довременное звено причинно-следственной цепи событий. Правда,

существование этой свободы недоказуемо: она непознаваема, сверхчувствен-

на, трансцендентна.

Убеждение ___________Канта в существовании особой, отличной от эмпирической

(природной) свободной причинности имеет следующие обоснования. Тезис

третьей антиномии утверждает, что в мире существуют свободные причины,

и ее антитезис – что нет никакой свободы, все есть природа. Решение этой

антиномии, противопоставляющей необходимость и свободу, заключается в

допущении, что ее антитезис относится к природе, а тезис – к сверхприрод-

ному миру “вещей в себе”: природа и свобода могут без противоречия быть

приписаны одной и той же вещи, но в различном отношении: в одном случае

– как к явлению, в другом – как к вещи самой по себе.

Что же это за “вещь”, которая есть и явление, определяемое необходи-

мостью, и “вещь в себе”, находящаяся по ту сторону необходимости? Это –

человек. Нравственное сознание, присущее человеку, несмотря на все совер-

шаемые им не нравственные поступки, свидетельствует о вменяемости чело-

века, его ответственности за свои поступки, а значит, о его свободе. Человек

не свободен как явление природы, определяемое ее законами. Он не свободен

как чувственное существо, обусловленное своими восприятиями, пережива-

ниями, страстями. Но как трасцендентальный субъект человек не подвержен

необходимости, он свободен. И лишь в этом качестве, то есть в своей транс-

цендентальности (выходе за свои пределы) человек выступает как разумное,

разумно действующее, нравственное, свободное существо.

Здесь важен принцип тождества нравственного и социального. Специ-

фику человека как общественного (а не только природного существа) и об-

щества как человеческого мира Кант видит в наличии у них морали. Мораль,

базирующаяся на свободе, – важнейшее отличительное свойство социума, а

социум находит свое важнейшее специфическое проявление именно в нрав-

ственности. Кант показывает, что общественная жизнь сразу разлагается, ес-

ли не выполняются нормы морали, если не следовать категорическому импе-

ративу. Императив (лат. – повелительный) – основной закон этики Канта. Он

имеет две формулировки: 1) “...поступай только согласно такой максиме (лат.

– основное правило, принцип), руководствуясь которой ты в то же время мо-

жешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом”. 2) “... поступай так,

чтобы ты всегда относился к человечеству и в своём лице, и в лице всякого

другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к

средству”. Согласно Канту, категорический императив является всеобщим

общеобязательным принципом, которым должны руководствоваться все лю-

ди независимо от их положения, происхождения и чего бы то ни было ещё.

Принципом, объясняющим многие особенности философско-

исторической концепции Канта, является принцип существования различия

возможностей индивида и всего человеческого рода. Кант полагал, что

“…природные задатки человека (как единственного разумного существа на

Земле), направленные на применение его разума, развиваются полностью не

в индивиде, а в роде”. Именно этот принцип объясняет пессимизм Канта от-

носительно возможностей индивида когда-либо руководствоваться в своем

поведении только категорическим императивом, и вместе с тем оптимисти-

ческий взгляд его на возможности человеческого рода в историческом про-

цессе.

Ход истории, по Канту, не просто определяется нарастанием морально-

сти общества, хотя в этом заключается его сущность, а зависит от природно-

культурного взаимодействия, которое и является содержанием процесса ис-

тории. Природа – это не абсолютно аморфное, податливое начало в этом

взаимодействии. Ее влияние на культуру столь существенно, что именно от

нее зависит состояние культуры на том или ином этапе исторического разви-

тия. В то же время активность во взаимодействии исходит от культуры. Весь

процесс направляется имманентной сущностью общества (моральностью), от

которой зависит поведение природного начала в его взаимодействии с куль-

турой.

Указанное взаимодействие осуществляется на двух уровнях: на уровне

индивида и на уровне всего человеческого рода. Этот процесс складывается

из ряда эволюций: 1) эволюция природы; 2) эволюция природных способно-

стей индивида; 3) моральное эволюционирование общества и тесно с ним

связанное моральное развитие индивида.

Из столкновения природного и культурного начал, полагал Кант, выте-

кают все действительные бедствия, угнетающие человека, и все пороки, оск-

верняющие его, между тем наклонности, ведущие к последним и считающие-

ся предосудительными, сами по себе хороши и, как естественные способно-

сти, целесообразны, но, будучи приурочены к чисто естественному состоя-

нию, уродуются прогрессирующей культурой и в свою очередь оказывают

вредное влияние на нравы, покуда совершенное искусство не отождествляет-

ся с природой, что и является конечной целью нравственного движения че-

ловеческого рода. В этих словах Кантом обобщено три закономерно осуще-

ствляющиеся периода истории человечества: 1) естественное состояние; 2)

состояние острого противоречия между природным и культурным началами;

3) состояние тождества природы и культуры. Каковы закономерности, на ос-

новании которых построена данная периодизация?

Первой такой закономерностью будет нарастание степени гуманизации

исторического процесса, в ходе которого человек, вначале представляющий

собой в основном средство истории, постепенно становится ее целью.

В соответствии с этим можно охарактеризовать три формы обществен-

ного состояния. Первая: догуманистическое ___________общество, во многих отношени-

ях очень близкое существованию животных; каждый член его по-животному

универсален и един с природой на основе чисто естественных связей; обла-

дая разумом, человек здесь только учится им владеть.

Вторая: закономерность хода истории – это последовательное изменение

типа общественно-культурных состояний. Согласно этой закономерности то

есть те же три этапа развития общества характеризуются следующим обра-

зом: первый этап – доантагонистическое общество, в котором еще только

происходит становление культуры (докультурное общество); людей еще ма-

ло, потребности их невелики, поэтому их интересы почти не сталкиваются и

нравственное сознание почти бездействует; второй этап: антагонистическое

общество, в котором культура прогрессирует как бы без плана, поскольку це-

ли людей слишком разнообразны; “недостаточность слишком слабо развитой

культуры” сталкивает природные интересы людей; столкновение людей при

реализации своих целей заставляет их всё больше уделять внимание таким

целям, которые были бы и личными целями и одновременно целями других

людей; третий этап: послеантагонистическое общество, для которого харак-

терна сознательно управляемая и планируемая культура, здесь все люди ру-

ководствуются прежде всего моральными мотивами, поэтому учитывают и

личные, и общественные потребности и находят целесообразные с общест-

венной точки зрения способы их удовлетворения.

Третья: закономерность движения истории, по Канту – изменение роли и

формы государства в обществе. Функционирование культуры тесно связано с

деятельностью государства, так как оно призвано обеспечивать борьбу с

аморальным поведением, добиваться сообразного законам поведения граж-

дан и постепенно обеспечивать господство морального поведения. На основе

этой закономерности выделяются те же три периода, теперь обогащающиеся

новой характеристикой. Это, во-первых, догосударственное состояние обще-

ства; во-вторых, сословно-иерархический государственный строй; в-третьих,

справедливое гражданское устройство.

Кант рассматривал законы истории как общие для любого народа, ибо

любой народ способен пройти путь от исходного до идеального состояния

истории. Кант видел неравномерность движения народов по этому пути, что

объясняется различием природных условий их существования. Но без перио-

да антагонизмов люди не могут достичь достойного их, истинно человече-

ского существования, так как без столкновения их взаимодействия друг с

другом они не могут освободиться от тирании своих чувственных влечений.

Рано или поздно все народы будут вовлечены в единый исторический поток,

который принесет их к всеобщему благоденствию и вечному миру, если они

ежечасно будут руководствоваться разумом, с помощью которого сумеют от-

личить свои “подлинные” цели от “извращенных”.

Среди великих учений, ставших выдающимися приобретениями интел-

лектуальной биографии человечества, диалектический идеализм Гегеля за-

нимает особое место. Он представляет собой величественный итог всего пре-

дыдущего развития философии. Учение Гегеля – наиболее развитая, энцик-

лопедическая система идеализма.

Рассматривая вопрос о материи, он разграничивает конечную материю,

отдельные вещи, движение которых вызывается внешним источником, и

“свободную материю”, обладающую имманентно присущим ей, и поэтому

“бесконечным в пределах своей сферы” движением. Это высказывание не оз-

начает, что Гегель признает онтологическую первичность материи: оно

предполагает существование независимой от этой материи форму форм – ду-

ховное первоначало. Это означает, что материя созвучна духовному первона-

чалу, так как она представляет собой его внешнее выражение, в то время как

это первоначало есть внутреннее субстанциальное содержание материи. От-

сюда материя есть , в сущности, материал, посредством которого осуществ-

ляет себя внутренняя субстанция. Отсюда вытекает также идеальность всего

конечного, материального. “Эта идеальность конечного есть основное поло-

жение философии, и каждое подлинное философское учение есть поэтому

идеализм”, полагал Гегель.

В основе философии Гегеля лежит учение о разуме. Понятие разума

принадлежит к основным понятиям философии. Уже в древности философия

понималась, как рассмотрение мира с точки зрения разума, то есть как ра-

зумное воззрение на действительность, которое качественно отличается и от

мифологических представлений, и от убеждений обыденного сознания.

Средневековье подчинило разум вере, философию – религии. Философия но-

вого времени провозглашает новое понятие разума, принципиально незави-

симого от веры.

В учении Гегеля понятие разума приобретает универсальное значение:

“Разум есть субстанция, а именно – то, благодаря чему и в чем вся действи-

тельность имеет свое бытие; разум есть бесконечная мощь, потому что разум

не настолько бессилен, чтобы ограничиваться идеалом, долженствованием и

существовать как нечто особенное, лишь вне действительности, неведомо

где, в головах некоторых людей. Разум есть бесконечное содержание, вся

суть и истина, и он является для самого себя тем предметом, на обработку

которого направлена его деятельность, потому что он не нуждается, подобно

конечной деятельности, в условиях внешнего материала данных средств, из

которых он извлекал бы содержание и объекты для своей деятельности”.

Здесь выражена основополагающая формула абсолютного идеализма, со-

гласно которой природа и все, что не есть мышление, оказывается лишь его,

мышления, внешним, отчужденным выражением.

Признавая движение универсума, Гегель объявляет его источником ра-

зум, который “есть душа мира... его имманентная сущность, его подлинней-

шая внутренняя природа, его всеобщее”. Основу гегелевской абсолютизации

разума составляет принцип диалектического тождества бытия и мышления:

мышление есть бытие, бытие есть мышление, но это тождество не имеет не-



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-07; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.28.137 (0.1 с.)