Схоластика и её систематизация в философии Ф.Аквинского. Мистика средневековья

Основы средневекового общества окончательно сформировались в Европе в IX-Х вв. В настоящее время сложилась система личных общественных зависимостей (вассалитет), а христианская религия пронизывала собой и регламентировала все сферы и стороны человеческой жизни. В это же время формируются и ведущие направления средневекового философствования — схоластика и мистика. Оба они были вариантами религиозной философии, поэтому для них непререкаемым был авторитет Священного Писания, а Бог представал исходным ориентиром для всяческих размышлений и осмыслений. Различие между схоластикой и мистикой заключалась в разном отношении к возможностям человеческого разума в вопросах богопознания. Схоластика считала, что, хотя с помощью разума Бога познать невозможно, человек должен в полной мере использовать возможности разума, поскольку он способен привести к границе, с которой открывается сфера созерцания сияния славы Божией. Последнее достигается только верой, но к названной границе приводит ум. Поскольку самым надежным и эффективным средством ума логика, то первым признаком схоластики является использование логики в богопознании. Мистики же настаивали на том, что рассуждения только вредит христианскому благочестию, поэтому в поисках путей приближения к Богу следует полагаться на чувства, веру, любовь и самоотречение. Итак, в основе разделения средневековой философии схоластику и мистику лежит различное толкование соотношения веры и разума в деле богопознания.

В период раннего сложившегося средневековья (и ранней схоластики и мистики) И.С.Ериугена (810-877) в сочинении «О природе» впервые наметил целостную христианизированные картину мира, где существовала стройная система иерархических связей, обусловленных действием единого божественного начала. Ериугена утверждал, что настоящие знания совпадают с верой, а философия — с теологией. Ериугену считают первым выдающимся представителем схоластики. Ансельм Кентерберийский (1033-1109) ввел в интеллектуальный оборот онтологическое доказательство существования Бога: если Бог есть сплошная совершенство, то он не может не существовать, ведь его несуществование было недостатком бытия, а следовательно, несовершенством. Этот схоласт остро поставил вопрос о в природу идеальных сущностей, без внимания к которым невозможно постичь тайны сознания. В это же время Петр Дамиани (1007-1072) утверждал, что философствование угрожает христианской души гибелью. Если философия и может быть полезным, то лишь как служанка богословия. В отношении к Богу следует полагаться на самоотверженную веру.
В период зрелого средневековья (XII-XIII вв.) Вопрос о знания и познания еще более обостряется, поскольку именно в это время в Европе наблюдается бурный рост городов, возникают и развиваются университеты (объединения преподавателей и студентов). Играют ли какую-то роль в вопросах христианского благочестия и спасения души человеческие усилия, человеческая мыслительная активность? — Это вопрос лежало в основе дискуссий между «номинализмом» и «реализмом», хотя смысловым поводом для пререканий был вопрос о природе общих понятий (универсалий). «Реалисты» считали, что единственная подлинная основа бытия вещей — это общие идеи божественного разума, возникающие образцами при творении мира, они же появляются и как единственно подлинная реальность. «Номиналисты» же предполагали, что общие идеи — это только имена («номин»), которыми человек обозначает общее в разных вещах, а реальностью следует считать единичные вещи, поскольку именно они являются результатом божественного творения мира. Поэтому вне человеческим познанием общих идей не существует. Вследствие этого человеческое познание имеет свое значение и оправдание. Понятно, что «реалисты» были более ортодоксальными теологами, а некоторых «номиналистов» Церковь осудила. В «реалистов» принадлежали Ансельм Кентерберийский и Бернар Клервоский, в «номиналистов» — Росцелин с Компьене и (в определенный период) Пьер Абеляр. Стоит отметить, что вопрос о природе общих понятий и их роль в познании остается и по-сегодня очень важным для философии, поскольку в некоторых течениях современной философии исповедуется позиция, по которой единственной реальностью интеллектуальных актов возникает именно язык, а понятие, в таком случае, определяют содержание интеллекта.

В период зрелого Средневековья в связи с увеличением интереса к знанию произошли изменения в исторической судьбе платонизма и аристотелизма. Ранее, когда на первом плане стояли вопросы о сущности Бога, иерархию мироздания, о внутренние характеристики человека, платонизм достаточно органично сочетался с очерченным кругом вопросов. А теперь, в зрелом Средневековье, когда акцент был перенесен на вопрос о строении и использование знаний в теоретическом и практическом аспектах, на расширение границ познания, на классификацию и структурирование наук, оказалось, что для такой цели больше подходит философское наследие Аристотеля. Его произведения (кроме логических) сначала пришли в Европу через арабский мир и были встречены Католической Церковью и богословием с настороженностью: казалось, что аристотелизм отдает натурализмом и материализмом. Но уже в 1231 г. создан папскую комиссию во главе с Альбертом Больштедта («Великим», 1206-1280), которая должна была решить, могла бы христианская теология использовать аристотелизм. В комиссию входил и Фома Аквинский (1225-1274), творчество которого оценивается как вершина в развитии схоластики.

В этот же период получила распространение так называемая «теория двойной истины», которая утверждала, что философия (и наука) имеют право на автономный относительно богословия развитие, поскольку между науками и богословием существуют существенные различия: философия (и наука) движутся от частного к общему (индукция), а богословие — от общего к частному (дедукция), философия и наука являются сферами теории, а богословие — этики и жизненной практики. Богословие не принимало этой теории, но мысль о том, что существует определенная разница между знанием священным и мирским, с того времени возникла как нормальная и оправдана.
Фома Аквинский (лат. — Томас) стал основателем томизма — одного из влиятельных направлений христианской философии. Подробно изучив философию Аристотеля, Фома Аквинский пришел к выводу о родстве стиля мышления Аристотеля с теологическими подходами к решению тогдашних проблем в рамках схоластики. Опираясь на аристотелизм, Фома Аквинский создал всеобъемлющую философско-теологическую концепцию, которая впитала в себя почти всю проблематику теологии и вознесла ее на новый уровень решения. Учение Фомы Аквинского довольно часто характеризуют как концепцию «симфонии (созвучия) разума и веры». По мнению Тома, существуют истины, которые мы способны постигать природным умом: сфера науки и философии, а также существуют истины, которые превосходят человеческие возможности — они даются человеку лишь в божественном откровении и касаются вопросов творения мира, спасение и бессмертие души; наконец, есть истины, которые можно понимать как с помощью разума, так и с помощью веры, — тут философия и теология должны сотрудничать. Поэтому истины теологии и истины разума не должны входить в конфликт между собой, но если такое произойдет, следует предпочесть истинам теологии. Итак, «симфония» предусматривает подчинение естественного разума истинам откровения в случае их столкновения. Исходя из этого, Тома разделял все знания и науки на: а) теологию откровения б) естественную теологию в) философию (которая объединяла и все остальные науки).

Фома Аквинский культивировал синтетический стиль мышления, то есть он, как правили, не отвергал уже существующие позиции, а пытался четко определить их место в общей панораме понимания определенного вопроса. Примером может служить его решение вопроса о соотношении идей и вещей. Идеи могут существовать «до вещей» (в божественном промысле — это была позиция «реалистов»), «в вещах» (как их сущность и необходимость — это позиция «концептуалистов»), «после вещей» (как результат человеческого познания — это позиция «номиналистов»). Итак, и в этом вопросе Тома проводил позицию своеобразной «симфонии». То же самое — и в вопросе о предыдущей божественную определенность судьбы и свободу человеческой воли. В душах при создании заложено стремление к добру, но не каждый человек способен в реальных условиях жизни выдержать этот ориентир. В таком случае Бог помогает человеку откровением, словом Священного Писания, прозрениями святых. Если и это не помогает, Бог затрудняет путь греха и облегчает продвижение по пути истины. За такого сочетания действий Бога с действиями человека последняя способна активно влиять на свою судьбу, на результаты своего жизненного пути.

Учение Фомы Аквинского в 1879 г. провозглашена официальной философской доктриной Католической Церкви под названием «неотомизма».

Известными мистиками периода развитого Средневековья были Франциск Ассизский (1182-1226), Бернар Клервоский (1091-1153) и Джованни Бонавентура (1221-1274). Последний в своем сочинении «Путеводитель души к Богу» очертил довольно стройную для своего времени классификация познавательных способностей человека: чувства, воображение, рассудок, разум, умственное созерцание и различения добра и зла. А в работе «О возвращении наук к теологии» Бонавентура дал список известных на то время наук, причислив туда и технические науки (рукотворные). Но в конце все эти науки и способности должны были подвести человека к «обожествление», к созерцанию Бога через самоотверженной любви.

В трудах выдающегося схоласта Роджера Бэкона (1214-1292) было высоко приподнято роль наук в просветлении человеческой души. Бэкон, в частности, утверждал, что «знание есть сила», что почвой научных знаний возникает опыт (хотя в теологии решающую роль играет явление) и что Бог сотворил мир с помощью математики. Иоганн Дунс Скот (1265-1308) в своих произведениях на первый план в сущности Бога выводил не разум или идеи, а волю, поскольку она способна определять себя не только идеально, но и реально. Поэтому теология, за Скоттом, является наукой практической (дает наставления для жизни), а философия — теоретической.

Во времена поздней схоластики Уильям Оккам (1285-1349), развивая идеи И. Д. Скотта, подчеркивал невозможность умственного постижения сущности Бога: главное здесь творения, а это акт воли, а не ума. Мало того, вера неоценима именно потому, что связана с позарозумним. Отсюда вытекает тезис о том, что знанию открыты только отдельные вещи. Размышления и обоснования не должны чрезмерно удаляться от вещей. Из такого хода мысли логически вытекает принцип «бритвы Оккама»: не следует увеличивать сущностей (при обосновании) без надобности. Этот принцип, наконец, было направлено против схоластики с ее стремлением к бесконечным логических построений. Считается, что именно он способствовал отходом от схоластического теоретизирования.

Представители мистики позднего Средневековья Мейстер Экхарт (1260-1327), Иоганн Таулер (1300-1361), Иоганн Рейсбрук (1293-1381) известны тем, что, мастерски владея словом, особенно отмечали смысле человеческой активности в вопросах выбора жизненного пути и приобщение к божественной благодати. Они утверждали, что, отталкиваясь от того, что даровано Богом, человек сам определяет себя собственными поступками, ибо способна раздуть в пламя заложенную в нее Божью искру.

Завершая рассмотрение идей схоластики и мистики эпохи Средневековья, следует отметить, что вряд ли оправданно рассматривать последнюю как на явление исторического прошлого. В схоластических логических конструкциях, во-первых, обозначены существенные характеристики духовного и идеального в их адекватных проявлениях, а во-вторых, мироздание впервые появилась как взаимодействие сил и энергии (а не того или стихий, как это было в античности). Последнее дало возможность перейти от античных мировых стихий к оперированию понятиями классической механики. Мистика, в свою очередь, требовала видеть в человеке не только то, что связано с разумом, а несколько, глубже укоренено в человеческое естество. Это в определенной степени опережали экзистенциалистской толкования человека как «отверстия в бытии», отверстия, через которое бытие выходит в явления.

В идеях зрелого и позднего Средневековья уже можно проследить зачатки идей поздних исторических эпох, но в сфере исключительного акцентирования первой веса духовных поисков эта эпоха, наверное, остается непревзойденной.