I. Общий ход обсуждения. Цитаты и умолчания

Обсуждение вопроса о чиноприеме епископов-иконоборцев на первом заседании VII Вселенского собора свелось к мягкой полемике святителя Тарасия Константинопольского и монахов Студитского монастыря. Св. Тарасий, которого, по-видимому, поддерживали светские власти – считал правильным признавать сан епископов-иконоборцев и принимать их через покаяние. Студиты возражали против такого чиноприема, как слишком мягкого. Отметим, что противостояние двух групп иконопочитателей в Константинопольской Церкви – иерархов, близких политической верхушке Византии и монахов-студитов – имело продолжение после собора в куда более жестких формах: в виде михианской схизмы (отделения студитов во главе со преп. Феодором от свт. Тарасия, а затем и свт. Никифора Константинопольских ввиду обвинения последних в прелюбодейной ереси), затем, после победы над вторым иконоборчеством – в виде противостояния свт. Мефодия Константинопольского и студитов (с разрывом общения и анафемой) и наконец – противостояния свт. Игнатия и свт. Фотия Константинопольских (первый также был близок к студитам).

Как мы видим из соборных актов, обсуждение чиноприема иконоборцев свелось в основном к истолкованию канонических правил. Ко времени VII Вселенского собора в Восточной Церкви уже действовал достаточно полный канонический корпус, близкий к современному (за вычетом более поздних правил). Основные дискуссии развернулись вокруг толкования 8-го правила I Вселенского собора (см. цитату I и примечание 1) и послания свт. Афанасия Великого к Руфиниану [9] (см. цитату II). В цитате III также обсуждается послание св. Василия Великого к никопольским пресвитерам[16], которое не входит в канонически корпус.

Можно отметить, что на соборе не упоминалось Апостольское правило 68, имеющее непосредственное отношение к обсуждаемой теме:

«Если кто епископ, или пресвитер, или диакон, приемлет от кого-либо второе рукоположение: да будет извержен от священного чина, и он и рукоположивший; разве если достоверно известно будет, что от еретиков имеет рукоположение. Ибо крещенным, или рукоположенным от таковых, ни верными, ни служителями церкви быть невозможно». [17]

На первый взгляд, такое умолчание можно списать на нежелательность упоминания канона, на первый взгляд, запрещающего признание сана, полученного у еретиков. Однако судя по посланию преп. Феодора Студита к Навкратию, вопрос о применении этого правила к иконоборцам обсуждался (возможно, даже в кулуарах собора). Вот объяснение мнимого противоречия между указанным правило и признанием сана иконоборцев, которое дает преп. Феодор:

«… Относительно же сказанного тобой, что правило не различает, но определенно гласит, что рукоположенные или крещенные еретиками не могут быть ни клириками, ни верными, - прими во внимание, что А постольское правило именует еретиками тех, кто не крещены и не крестят во имя Отца и Сына и Святого Духа <...>
Если же ты спросишь, почему называются еретиками и эти, и все последующие, то мы говорим и понимаем это так. Первые — еретики в собственном смысле, потому что они нечестиво учат о самой сущности нашей веры в Троицу. Вторые называются еретиками по злоупотреблению этим словом и потому, что их производят от первых. Они исповедуют и веру, и Крещение в Троицу с сохранением особого свойства каждой Ипостаси, а не только одного общего Трем, хотя о другом и учат еретически» [18].

Из последующего текста ясно, что данное толкование принадлежит не самому преп. Феодору и не кому-либо из его современников, но «одному из древнейших трудолюбивых мужей, сделавшему исследование и извлечение из книг византийской Церкви» [19], и очевидно, было известно студитам во время собора. Одной из причин, по которой на соборе это правило было предано умолчанию, могло быть то обстоятельство, что в Римской Церкви признавались только первые 50 Апостольских правил, а лишние споры с римлянами на соборе были нежелательно для обоих партий византийцев.