Утреннее заседание 26 января.

На утреннем заседании к делу по просьбе Государственного обвинителя приобщается протокол допроса первого писаря штаба Раппарда Веде. В этом протоколе записаны показания о пяти массовых расстрелах жителей города Великие Луки.

Затем Трибунал переходит к допросу подсудимого Зонневальда — майора германской армии, бывшего коменданта города Великие Луки. Через подчиненную ему полевую жандармерию и полицию он производил массовые аресты, расстрелы и истязания мирных советских граждан.

Выполняя приказы подсудимых Раппарда и Засса, Зонневальд принуждал жителей города, в том числе и детей, строить военные сооружения на передовой линии обороны под артиллерийским обстрелом. Зонневальд называет эту часть своей деятельности помощью воинским частям в мобилизации рабочей силы. Однако под давлением улик вынужден признать, что им сознательно посылались советские люди на передний край обороны, где многие погибали.

Далее выясняется, что в подчиненных Зонневальду лагерях для военнопленных был установлен жестокий режим. Людей морили голодом^[289].

Обвиняемый показывает, что по распоряжению Раппарда в феврале 1942 года он собрал в помещении госбанка и станционных бараках всех жителей Великих Лук мужского пола, включая детей от 14 лет и стариков^[290]. Всех согнанных переписали и выдали бирки — рабочие номера, которые они должны были носить при себе вместо документа. С ведома Зонневальда в городе был существовал штрафной лагерь для гражданского населения, где был установлен режим насилия, голода и холода.

Из дальнейшего допроса Трибунал устанавливает, что по указанию Зонневальда полиция и жандармерия систематически производила аресты и облавы на мирных жителей Великих Лук. Подчиненные ему люди участвовали в расстрелах арестованных.

Суд переходит к допросу обвиняемого Гуго Ганна, лейтенанта германской армии, состоявшего в период немецкой оккупации с 1941 года по 15 января 1943 года директором завода им. Макса Гольца. Он установил для рабочих завода каторжный режим. За невыполнение норм люди жестоко наказывались. В лагере, созданном при заводе, рабочие, в том числе и дети, умирали от голода, холода, эпидемических заболеваний.

В начале допроса Ганн пытается всячески умалить свою ответственность за совершенные злодеяния. Ганн пытается доказать, что ему был неизвестен характер режима, существовавшего для рабочих в лагере на заводе^[291]. Но государственный обвинитель оглашает собственноручно написанные Ганном показания о человекоубийственном режиме, существовавшем в лагере. Эти показания Ганн снова подтверждает.

Далее допрашивается подсудимый Вальтер Кнауф, капитан германской армии, командир роты 277 пехотного полка. Осенью 1942 года он принуждал жителей гор. Великие Луки к работе на опасном для жизни строительстве оборонительных сооружений. Жестоко обращаясь с принужденными работать советскими людьми, он требовал того же и от своих подчиненных.

Давая показания Трибуналу, Кнауф подтверждает, что на его участке обороны в строительстве укреплений принимали участие советские женщины и дети.

На этом утреннее заседание Трибунала заканчивается. Объявляется перерыв до 11 часов 27 января.

 

Утреннее заседание 27 января.

На заседании суд приступает к допросу обвиняемого фон Засс, полковника германской армии, бывшего во время немецкой оккупации — с 1 ноября 1942 года по 16 января 1943 года — начальником гарнизона Великие Луки. Предшественником его на этом посту был обвиняемый по настоящему делу фон Раппард.

В ходе судебного следствия выясняется, что по приказам фон Засса советские люди принуждались к работе на немецкую армию, продолжалось планомерное уничтожение города. Жилые здания разбирались на дрова.

В ходе судебного следствия выясняется, что по приказам фон Засса был разрушен завод им. Макса Гельца, взорваны железнодорожный путь, станция со всем пристанционным хозяйством и железнодорожный мост.

На судебном заседании подсудимый фон Засс, старается отрицать свою ответственность за злодеяния совершенные немцами в Великих Луках.

Следующим допрашивается подсудимый Вольф, переводчик немецких карательных отрядов и комендатур в городах Себеж, Идрица и Невель.

Показывая суду о своих преступлениях, он говорит, что его обязанностью были переводы во время допросов арестованных в комендатурах и во время карательных экспедиций против партизан, а так же при изъятии имущества и продовольствия у мирного советского населения.

Из показаний подсудимого Вольфа выясняется, что в деревне Забелье, куда прибыл карательный отряд, жандармами была расстреляна русская медицинская сестра^[292].

Вольф перечисляет множество случаев, когда на допросах арестованных без всякого основания жестоко избивали резиновыми палками, стремясь к нужным немцам показаниям. Подсудимый приводит факт расстрела в Идрице двух советских граждан. Их допрашивал капитан Штукрат. Сам подсудимый показывает, что эти люди были ни в чем не были повинны.

Подсудимый Вольф пытается отрицать свое личное участие в расстрелах советских людей. Однако, изобличенный фактами и документами, он вынужден признать себя виновным. Он признает так же, что ему было поручено руководство одной карательной экспедицией^[293].

Следующим допрашивается подсудимый Пешель, фельдфебель германской армии, начальник полевой жандармерии в г. Невеле. Пешель арестовывал и истязал мирных советских граждан, обрекая их на смерть.

На следствии Пешель признает, что им лично было арестовано пять советских граждан, а так же подтвердил свое участие в других арестах, производимых жандармами. В августе им были арестованы учительница Алеферко, гражданин Новиков вместе с женой и дочерью и ряд других советских граждан. При допросах Пешель и его жандармы пытали арестованных.

Подсудимый пытается отрицать свое участие в конвоировании жителей Невеля и Невельского района в Германию. Однако тут же на следствии его уличает в этом подсудимый Вольф, бывший переводчик Невильской комендатуры^[294].

Допросом Пешеля заканчивается утреннее заседание.