Санкция: противоправное деяние и его последствие



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Санкция: противоправное деяние и его последствие



а) Санкции в национальном и международном праве

Если понимать право как порядок принуждения, т.е. порядок, устанавливающий акты принуждения, тогда описывающее право правовое высказывание имеет следующий вид: «При определенных (т.е. определенных правопорядком) условиях должен быть осуществлен определенный правопорядком акт принуждения. Акты принуждения – это акты, которые осуществляются даже и против воли адресата (der Betroffene), а в случае сопротивления – и с применением физической силы. Как уже было показано, следует различать два вида актов принуждения.

Во-первых, санкции, т.е. акты принуждения, предусмотренные правопорядком в качестве реакции на определенное действие или бездействие, например: тюремное заключение в качестве наказания за воровство. Во-вторых, акты принуждения, не имеющие такого характера, например: принудительное помещение в специальные заведения индивидов, которые поражены болезнями, опасными для общества, или которые признаются социально вредными вследствие своей расовой принадлежности, политических или религиозных убеждений; а также принудительное уничтожение или изъятие собственности в публичных интересах. В этих случаях действие или бездействие индивида вообще не входит в число условий предусмотренного правопорядком акта принуждения.

Санкции – в специфическом смысле слова – внутри государственных правопорядков выступают в двух различных формах: в форме наказания (в узком смысле) и в форме принудительного исполнения (Exekution; Zwangsvollstreckung). Оба вида санкций состоят в принудительном причинении зла или, выражаясь отрицательно, в принудительном лишении блага: в случае смертной казни — это лишение жизни; в случае широко практиковавшихся в прежние времена членовредительных наказаний – это ослепление, отсечение руки, вырывание языка и т.п. или телесное наказание, т.е. причинение боли; в случае тюремного заключения — это лишение свободы; в случае наказания имущественного характера – это изъятие имущественных благ, в особенности собственности. Однако в качестве наказания может быть назначено также и лишение других благ, например: отстранение от должности или лишение политических прав. Принудительное исполнение также есть принудительное причинение зла. Но от наказания оно отличается тем, что, как принято говорить, оно осуществляется с целью "загладить" правонарушение (zur Gutmachung des Unrechts), состоящее в поведении, против которого – в качестве реакции – направлена эта санкция. Так называемое "заглаживание" правонарушения заключается в том, что вызванное противоправным поведением (ив этом смысле противоправное) положение прекращается и устанавливается положение, соответствующее праву. Это положение может быть таким же, к которому должно было бы привести правомерное поведение правонарушителя; а если установить такое положение невозможно, то можно установить другое, принимаемое в качестве его замены. Вот примеры для иллюстрации первого из двух случаев: А уклоняется от исполнения своей обязанности предоставить В имеющуюся у него вещь. Конституирующая эту обязанность санкция принудительного исполнения (принудительного взыскания) состоит в том, что эта вещь принудительно изымается у А и передается В. Или: А уклоняется от исполнения своей обязанности явиться в суд в качестве свидетеля; конституирующая эту обязанность санкция принудительного исполнения состоит в том, что А принудительно доставляется в суд, т.е. лишается с этой целью свободы. А вот пример, иллюстрирующий второй из названных случаев: А уклоняется от исполнения своей обязанности предоставить В отсутствующую у него (у А) вещь или выполнить для него определенную работу. Конституирующая эту обязанность санкция принудительного взыскания состоит в принудительном изъятии у А материальных ценностей, соответствующих стоимости этой вещи или работы, и в передаче В денег, вырученных от принудительной продажи этих ценностей. Если противоправное поведение заключается в причинении вреда другому лицу (как в первом и последнем примерах), санкция принудительного исполнения состоит в возмещении противоправно причиненного вреда. Здесь наблюдается известное сходство между наказанием имущественного характера и принудительным взысканием. Оба они представляют собой принудительные меры (Zwangsvollstreckung), обращенные на определенное имущество. Разница состоит в том, что принудительно изъятые материальные ценности в случае наказания имущественного характера (которое обычно выражается в изъятии денежных сумм) поступают в публичный фонд (в государственную или коммунальную кассу), а в случае принудительного взыскания они передаются пострадавшему от противоправного поведения индивиду для возмещения причиненного ему материального или морального вреда; следовательно, здесь присутствует такая предусмотренная правопорядком цель, которой нет в случае наказания. Едва ли возможно определить понятие наказания исходя из его цели. Ведь цель наказания не вытекает во всяком случае, не вытекает непосредственно – из содержания правопорядка. Представление о том, что эта цель – предотвратить (с помощью устрашения) наказуемое действие или бездействие – есть интерпретация, подходящая и для уголовно-правовых порядков, в основе которых лежит не (осознанная в качестве таковой) идея превенции, не просто принцип воздаяния злом за зло. Смертная казнь и тюремное заключение остаются теми же, установлены ли они в целях превенции или нет, В этом отношении нет существенной разницы между наказанием и принудительным исполнением, которое тоже воспринимается адресатом как зло и потому может оказывать превентивное воздействие, так что здесь цель превенции может сочетаться с целью возмещения. Оба вида санкций — наказание и принудительное исполнение – могут назначаться как судами, так и административными органами по предусмотренной для этого процедуре. Соответственно, следует различать судебные наказания (Gerichtsstrafen), назначаемые уголовными судами, и административные наказания (Verwaltungsstrafen), налагаемые административными органами; судебные принудительные взыскания (Gerichtsexekutionen) назначаемые судами по гражданским делам (т.е. гражданско-правовые санкции), и административные принудительные взыскания (Verwaltungsexekutionen) , налагаемые административными органами. Также следует различать акт, которым назначается санкция (наказание или принудительное исполнение), и акт, которым исполняется установленная этим первым актом норма, осуществляется санкция (наказание или принудительное исполнение), совершается принуждение. Этот акт всегда осуществляется административным органом.

Санкции общего международного права – репрессалии и война (о которых речь будет позже) – хотя и не квалифицируются как наказание или принудительное исполнение, все же представляют собой принудительное изъятие материальных ценностей или, что то же самое, предусмотренное правопорядком нарушение одним государством обычно охраняемых интересов другого. Если считать, что в соответствии с действительным международным правом одно государство может прибегать к репрессалиям или войне против другого государства лишь в том случае, если это последнее отказывается возместить противоправно причиненный им вред, и если считать, что эти акты принуждения могут быть осуществлены лишь с целью получить возмещение, то можно увидеть известное сходство между санкциями общего международного права и принудительным взысканием в гражданском праве. Впрочем, можно ли вообще интерпретировать репрессалии и войну как санкции международного права, а само международное право считать правопорядком – вопрос весьма спорный.

 

б) Противоправное деяние (правонарушение) есть не отрицание права, а его условие

Как явствует из предыдущего, определенное правопорядком действие или бездействие, составляющее условие предусмотренного правопорядком акта принуждения, представляет собой противоправное деяние, или правонарушение, а предусмотренный в качестве последствия акт принуждения представляет собой правовое последствие правонарушения, или санкцию. Определенное действие или бездействие квалифицируется как противоправное деяние (или правонарушение) только потому, что правопорядок делает его условием предусмотренного этим порядком акта принуждения; акт принуждения приобретает характер санкции или правового последствия только потому, что он предусмотрен правопорядком в качестве последствия определенного действия или бездействия. Как уже отмечалось, акты принуждения, предусмотренные правопорядком в качестве последствий других фактических составов, не являются санкциями в специфическом смысле, т.е. правовыми последствиями правонарушений; а обусловливающие их фактические составы – поскольку они не представляют собой предусмотренных правопорядком действий или бездействий определенных лиц – не имеют характера противоправных деяний (или правонарушений).

Таким образом, вопреки мнению традиционной юриспруденции, действие или бездействие связывается с актом принуждения как правовым последствием не потому, что оно представляет собой правонарушение, но оно представляет собой правонарушение потому, что связывается с актом принуждения как последствием. Именно таково соотношение между правонарушением и его правовым последствием. Не какое-то имманентное качество, но также и не некое отношение к метаправовой, естественной или божественной норме (т.е. к трансцендентному по «отношению к позитивному праву миру) приводит к тому, что определенное человеческое поведение считается правонарушением, но единственно и исключительно тот факт, что позитивный правопорядок делает это поведение условием акта принуждения, т.е. санкции[18].

Господствовавшее в традиционной юриспруденции учение о том, что понятия правонарушения и правового последствия с необходимостью включают элемент моральной оценки, что "преступление" обязательно означает нечто аморальное, а "наказание" — нечто позорное, — это учение неприемлемо уже хотя бы вследствие того, что соответствующие оценочные суждения весьма относительны. Вполне может случиться, что определенное действие или бездействие, предусмотренное правопорядком в качестве условия акта принуждения, в глазах определенной части населения считается аморальным, но при этом другими кругами может оцениваться совершенно иначе. Так, мужчина, убивший неверную жену или ее любовника, есть преступник с точки зрения большинства действительных правопорядков, но вполне возможно, что многие не только не осуждают его поступок, но даже одобряют его как осуществление естественного права защищать свою честь. Дуэль – уголовно наказуемое деяние – в определенных слоях общества не только не считается аморальной, но, напротив, рассматривается как моральный долг, а назначаемое за нее лишение свободы не воспринимается как бесчестие. Что же касается гражданского правонарушения и связанного с ним правового последствия (гражданско-правовой санкции), то здесь традиционное учение об имманентной моральной квалификации противоправного деяния вообще не находит применения.

С точки зрения теории позитивного права, нет фактического состава, который сам по себе и для себя (т.е. независимо от последствия, которое связывает с ним правопорядок) был бы правонарушением, или противоправным деянием. Не существуют mala in se, есть лишь mala prohibita. Впрочем, это всего лишь следствие общепризнанного в уголовном праве принципа: nullum crimen sine lege, nulla poena sine lege; и это принцип, который распространяется не только на уголовное право, не только на уголовные, но вообще на все правонарушения, не только на наказание, но и вообще на всякую санкцию, есть лишь следствие правового позитивизма. Один и тот же фактический состав может быть правонарушением с точки зрения одного правопорядка – потому что он связывает с ним санкцию — и не быть им с точки зрения другого правопорядка, который не предусматривает в этом случае никакого правового последствия. Само собой разумеется, что правопорядок делает определенные человеческие действия или бездействия условием акта принуждения потому, что правовая власть считает их социально вредными, и, значит, нежелательными. Но, с точки зрения исследования имманентного смысла правопорядка, это обстоятельство иррелевантио, когда речь идет об определении понятия "правонарушение". Если некоторое действие или бездействие предусмотрено правопорядком в качестве условия акта принуждения, то оно должно рассматриваться как правонарушение даже и юристом, который отнюдь не считает его вредным, а, может быть, даже считает полезным, и наоборот. Различие между деянием (Tatbestand) , которое представляет собой преступление, потому что оно наказуемо в соответствии с позитивным правом, и деянием, которое наказуемо, потому что оно представляет собой преступление. Это различие основано на естественно-правовой доктрине. Она исходит из того, что некоторым действиям имманентно качество правонарушения, отрицательная ценность, и поэтому они требуют наказания со стороны позитивного права. Если же отвергнуть исходный для теории естественного права постулат, согласно которому ценность и не-ценность имманентны реальности, то упомянутое различие утрачивает смысл.

В таких словах, как "противо-правный", "не-правомерный", "право-нарушение, анти-правовой" выражается идея отрицания права, представление о чем-то, что находится вне права и противостоит ему, угрожает существованию права, подрывает и даже уничтожает его. Но такое представление ошибочно. Оно возникает потому, что соотношение между нормой, предписывающей определенное поведение, и фактическим поведением, противоположным предписанному, истолковывается как логическое противоречие. Однако логическое противоречие может существовать лишь между двумя суждениями, в одном из которых утверждается, что А есть, а в другом – что А нет; или же между двумя суждениями, в одном из которых утверждается, что А должно быть, а в другом что А не должно быть. Два таких суждения несовместимы: лишь одно из них может быть истинным. Но между описывающим норму суждением "Человек должен вести себя определенным образом" и суждением "Фактически он ведет себя не так, а противоположным образом" нет логического противоречия. Два таких суждения совместимы: они могут быть истинными одновременно. Существование (т.е. действительность) нормы, предписывающей определенное поведение, нельзя "раз-рушить" посредством противоположного поведения (т.е. "право-нарушения"). подобно тому, как можно разрушить сковывающие человека цепи: оковы права связывают также и "право-нарушителя". Говоря о человеке и о норме, мы употребляем один и тот же глагол verletzen — повреждать, ранить, нарушать — но в разных значениях: во втором случае (т.е. когда речь идет о норме) он означает совсем не то, что в первом, когда имеется в виду нанесение человеку телесных повреждений в результате направленного против него насилия. Если нормативный порядок предписывает определенное поведение лишь посредством того, что связывает противоположное поведение с санкцией, то сущность этой ситуации исчерпывающе описывается гипотетическим суждением: "При наличии определенного поведения должен быть осуществлен определенный акт принуждения". В этом суждении правонарушение выступает как условие, а не как отрицание права; и при этом обнаруживается, что правонарушение не есть факт, находящийся вне права и противостоящий ему, но что, напротив, это факт, существующий внутри права и определяемый им; что право по самой своей природе соотносится как раз и прежде всего с правонарушением. Как и все остальное, право-нарушение (Un-Recht) юридически может быть понято только как право. Когда говорят о "противо"-правном поведении, то имеют в виду поведение, обусловливающее акт принуждения; когда же говорят о право-"мерном" поведении, то подразумевают противоположное поведение, т.е. такое, при котором не наступает акт принуждения.

Истолковывая правонарушение (в котором наивное, донаучное мышление видело отрицание права, не-право) как условие права, правоведение делает примерно то же, что теология, обращающаяся к проблеме теодицеи, т.е. к проблеме существования зла в мире, созданном всеблагим и всемогущим Богом. Поскольку все сущее должно быть понято как желанное Богом, то возникает вопрос: как можно понять зло как желание Бога? Вот ответ последовательно монотеистической теологии: зло должно быть истолковано как условие, необходимое для реализации добра. Допущение, согласно которому зло не создано Богом, но направлено против Него (создано дьяволом), несовместимо с гипотезой монотеизма, так как это допущение предполагает существование некоего анти-Бога, не-Бога.

Поскольку правонарушение, т.е. предусмотренное правопорядком человеческое действие или бездействие не есть единственное (т.е. самодостаточное) условие, с которым правопорядок связывает санкцию, так как обусловливающий санкцию состав – как мы еще увидим – складывается из весьма разнообразных компонентов, в число которых входит и такое человеческое поведение, которое не может квалифицироваться как правонарушение (например, акт законодательной деятельности, создающий общую норму, которая определяет состав правонарушения, и судебный акт, устанавливающий наличие состава правонарушения в конкретном случае), то возникает вопрос: как отличить поведение, которое должно быть квалифицировано как правонарушение, от других условий, в особенности от другого человеческого поведения как компонента, входящего в обусловливающий санкцию состав? Обычно правонарушением называют поведение того человека, против которого направлен акт принуждения, функционирующий в качестве санкции, т.е. правового последствия этого поведения. Однако это определение правонарушения справедливо лишь в том случае, если санкция направлена против правонарушителя, т.е. против того, кто посредством своего поведения совершил правонарушение. Это случай ответственности (Haftung) за собственное поведение, о чем речь пойдет ниже. Но санкция не обязательно должна быть направлена против правонарушителя или только против него одного: она может быть направлена и против другого человека (или других людей). Это случай ответственности за чужое поведение. Здесь правопорядок должен определить соотношение между правонарушителем и тем (или теми), кто несет ответственность за его правонарушение. Правопорядок может возложить ответственность на отца, супруга или других членов семьи, а также на членов более широкой общности, к которой принадлежит правонарушитель. Если – ради упрощения терминологии – всех тех, кто состоит с правонарушителем в предусмотренных правопорядком отношениях и несет ответственность за его правонарушение, назвать его "близкими" (например, членов семьи, клана, сограждан), тогда правонарушение можно определить как поведение того человека, против которого (или против близких которого) направлена санкция как правовое последствие.

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 44.192.10.166 (0.007 с.)