Гриша потерял человеческое обличье, и без того минимальное, кстати, зарычал, от неожиданности я выронила и пальто, и сумку, толкнул в ближайшую подворотню, схватил за горло, прижал к стене.

— Кто тебя послал? Эрик? Это его рук дело? — я захрипела. Вот дура! А дышать-то больно! На моих глазах клыки во рту мужика удлинились, выехав из десны. И кто меня за язык тянул?

— Не знаю никакого Эрика! — с трудом просипела я. — Дебил! Ты сам ко мне клеился! Тебя никто не просил!

Он отпустил. Я рухнула на грязный асфальт.

— Вполне вероятно. Эрика окружают красотки. Ты не в его вкусе. Скорее уж та девица в баре.

Я про себя подумала, что за красотку он мне еще ответит. Хамло.

— Кто такой Инферно? — самозабвенно продолжил допрос Гриша. Хоть бы подняться помог! Урод.

— Гадалка, — зло процедила я.

— Как ты узнала кто я?

— А чего там узнавать? Ты себя в зеркало видел? У тебя все на лбу написано большими красными буквами. Еще рычишь и кидаешься. Джентльмен! — мне удалось подняться на ноги. Отвернулась и поплелась прочь из подворотни, пока там, на улице, вещи не украли.

— Стой. Я еще не закончил.

— Держи карман шире, — огрызнулась я. — Забудь вообще. Я с тобой никуда не иду. Кто тебя знает, может ты голодный, и ужин домой тащишь.

— А раньше ты об этом не думала?

— Я раньше о Дикой Розе и Риккардо думала.

— О чем?

Ответить не успела. Неподалеку раздался дикий женский визг, к нему присоединился еще один, а следом еще.

3

Я кинулась в направлении вопящих. Такова суть моего характера. Если покажется, что с кем-то беда, я мчусь сломя голову на помощь, порой не задумываясь о собственной безопасности.

Метрах в двухстах за мусорным баком обнаружилась небольшая группа, человек из пяти, которая постепенно обрастала новым зрительским составом. Две женщины визжали. Остальные люди, судя по лицам, пребывали в полнейшем ступоре. Я растолкала зевак и пробилась поближе к центру. Первое что бросилось в глаза: из-за ржавого днища выглядывали женские ноги в сетчатых чулках и разбросанные одинокие черные замшевые туфли лодочки с невысоким каблуком. Кто-то потянул меня за локоть назад.

— Не смотри, — это был Гриша.

Я сердито выдернула руку и шагнула за бак. Там в позе сломанной куклы с разорванной шеей лежала девушка в кожаной куртке и ярко-алой короткой юбке. Лицо ее сложно было узнать, да мне и не требовалась. Я узнала одежду.

— Эйна, — одними губами прошептала я. В мозгу пронеслись две мысли. Первая: она все-таки стала жертвой маньяка… или зверя. Вторая: я изменила ход событий в книге.

— Иди сюда, дура! Она мертвая, — сейчас я была согласна с мужиком. Вот уж и правда дура. Гриша вывел меня из толпы и повел куда-то. Я попыталась сосредоточиться. Труп был самый настоящий, всамделешний такой, синий. Читать и видеть своими глазами — разные вещи. А может и не везут меня ни в какой машине скорой. Может я реально попала в этот Саммертхил… хол… От подобных размышлений мартини полез обратно. Я согнулась пополам и тяжело глубоко задышала.

— Ничего, ничего, — погладил меня по голове новоиспеченный знакомый. — Говорил, не смотри.

Я очнулась от своих переживаний и подняла глаза к небесному комментатору.

"Елена не знала кто эта девушка, но одно она знала точно — в эту ночь она уже не сможет заснуть или остаться одна. Она чувствовала себя маленьким напуганным ребенком. Против воли захотелось оказаться в чьих-нибудь надежных объятиях. Лена взглянула на Георга…".

Я в сердцах проматерилась. Дарья, вообще, в выдуманный мир заглядывает хоть иногда повнимательнее? Или она видит только то, что ей хочется видеть?

— Пошли. Поспишь, легче станет.

Я вспомнила разорванное женское горло, темные пятна крови на асфальте и теле, подавила новый приступ тошноты.

— Кто ее так?

Гриша пожал плечами. Я наморщила нос.

— Да брось. Кто-то из ваших. Люди режут, а не разрывают.

— Плохо ты людей знаешь.

— Смотря где.

— В каком смысле?

— Неважно. Так кто ее так?

— По ночам бродит много хищников, — немного помолчав, философски изрек гот.

— Давай без лирики. Просто ответь и все.