ТОП 10:

Генерал Роуз принимает командование



 

К 12 августа все части нашей дивизии вернулись в распоряжение штаба вновь назначенного дивизионного командира — генерала Мориса Роуза. До этого генерал Роуз командовал одной из боевых групп 2‑й бронетанковой дивизии и блестяще проявил себя в Северной Африке, а затем в Нормандии.

Боевая группа Б при Мортене вынесла на себе основную тяжесть боев и понесла тяжелые потери. В жестоком сражении в окрестностях города четыре оперативные группы БгБ вместе с частями 2‑й бронетанковой дивизии и при поддержке пехоты столкнулись с тремя немецкими танковыми дивизиями и одной пехотной. Своевременная помощь 9‑й воздушной армии и Королевских ВВС позволила в конце концов остановить и отбросить противника, но лишь ценой больших жертв. Одна только оперативная группа Хогана потеряла 23 танка и множество экипажей. Потери немцев тоже были велики. Их 116‑я танковая дивизия потеряла почти половину своего состава, 85‑я дивизия была серьезно обескровлена, как и 2‑я танковая дивизия и 117‑я панцергренадерская дивизия СС. Цель была достигнута — мы не позволили немцам прорваться к Авраншу и рассечь наши 1‑ю и 3‑ю армии.

Покуда дивизия перегруппировывалась у Пре-эн-Пайл, к нам поступало пополнение, а ремонтные части и отдел снабжения вновь трудились круглые сутки, чтобы починить или заменить все подбитые танки и бронемашины. К 12 августа численность личного состава была восстановлена на 91% среди офицеров и на 96% — среди рядового состава. Численность артиллерийских орудий была доведена до 100% штатной, танков — до 94%, прочей техники — в среднем до 98%. Вновь проявила себя впечатляющая система снабжения американской армии. Итак, побывав под огнем, дивизия опробовала свои силы. Невзирая на тяжелые потери, мы усвоили бесценные уроки сражений.

…В начале боев в Нормандии командующий офицер обычно ехал в головном танке колонны. Как правило, головной танк оказывался подбит первым. Если при этом офицер погибал, а его танк был выведен из строя, взвод терял не только командира, но и радиосвязь с ротой. Теперь взводные командиры обычно занимали третью позицию от начала колонны, что позволяло им лучше координировать действия взвода и поддерживать связь с командиром роты. Если ведущий танк к концу дня оказывался цел, он перемещался в хвост колонны, а его место занимал следующий.

Кроме того, командиры взводов усвоили, что не стоит атаковать в лоб укрепленные немецкие позиции, усиленные танками и противотанковыми орудиями. В таких случаях следовало вызвать артподдержку, а затем попытаться обойти противника с фланга. Этот способ полностью соответствовал доктрине действий бронетанковых сил, однако потребовалось немало тяжелых жертв, чтобы некоторые офицеры его освоили.

В других случаях танковая колонна наталкивалась внезапно на немецкую заставу и попадала под сокрушительный огонь противотанковых средств. Бывало, что немцы пропускали часть колонны вперед и открывали огонь с флангов, по более уязвимым бортам танков. Раз за разом реальность напоминала нам, что у нас нет тяжелого танка, способного сравниться с немецкими[38]. Из-за этого бессмысленно страдало и гибло множество американских солдат.

 

Фалезский котел замкнут

 

В тот же день, 12 августа, наступление при Сен-Ло вошло в третью, заключительную фазу. Левый фланг немецких сил был разбит, 3‑я армия генерала Паттона, почти не встречая сопротивления, углублялась все дальше на территорию противника. 1‑я армия, забравшись далеко на юг, повернула теперь на запад, чтобы додавить уже разбитые части на фланге немцев. Немецкая 7‑я армия пыталась при этом отступить со всей возможной скоростью по дорогам между Конде-сюр-Нуаро и Аржантаном. Затем американская 1‑я армия получила приказ повернуть на север, а британская 2‑я и канадская 1‑я армии двинулись на юг в попытке соединиться и отсечь немцам путь к отступлению.

Ранним утром 13 августа получивший пополнение VII корпус развернул наступление на север, возглавленное силами 3‑й бронетанковой дивизии. Предполагалось, что мы встретим британские силы, наступающие от Тери-Аркура и из района Кана. Боевая группа А заняла правый фланг, нашей группе Б достался левый. Впрочем, случалось, что оперативные группы БгА и БгБ менялись местами.

К этому времени, углубившись почти на 160 километров в глубь вражеской территории, мы уже настолько отдалились от плацдарма, что миновали район наиболее густых бокажей . По открытой, танкопроходимой местности корпус продвигался довольно быстро. 2‑я бронетанковая дивизия и ее пехотное прикрытие заняли левый фланг. Мотопехотные же дивизии, совершая короткие марши, одна за другой занимали опорные пункты, оставленные танкистами в тылу.

Это был классический образец танковой операции. Ситуация непрерывно менялась, и почти невозможно бывало определить заранее, где находятся свои и вражеские части. В дневное время огромное преимущество нам давало превосходство в воздухе: немцы не могли засекать наши позиции с самолетов, в то время как мы неплохо представляли себе местоположение их частей. Но сопротивление противника, вначале незначительное, усиливалось по мере нашего продвижения на север — немцы стремились предотвратить окружение 7‑й армии.

Миновав Карруж и Ран, мы встретили отчаянное противодействие немцев и вдобавок столкнулись с неожиданной проблемой. Будучи скорее политического свойства, нежели военного, она оказалась для полевых частей совершенно непредвиденной. Генерал де Голль настоял, чтобы в битве за Францию приняли участие французские части. С первого взгляда эта мысль казалась привлекательной, поскольку поляки и представители других европейских стран уже некоторое время воевали в составе британских и американских армий. Однако ввести в бой целую дивизию, не успевшую провести учения вместе с британскими и американскими войсками, оказалось не так просто, как сработаться с небольшими подразделениями европейцев в составе союзных частей.

2‑я бронетанковая дивизия французской армии не принимала участия в высадке в Нормандии. Она появилась внезапно на дороге между Пре-эн-Пайлом и Раном — верховное командование, вероятно, знало об этом заранее, но полевые войска, как правило, не были осведомлены об этом и при встрече с французами здорово удивлялись. Дисциплина наших союзников на марше была отвратительной — колонны французских бронетранспортеров растянулись по всей дороге, машины останавливались, не съехав на обочину, и преграждали проезд нашим подкреплениям и передвижным мастерским. Это замедлило продвижение Боевых групп А и Б, которые пытались прорваться вперед прежде, чем немцы укрепят заслоны на дорогах.

В конце концов генерал Коллинз приказал командующему французской дивизией убрать своих солдат с дороги и расчистить путь для наших ребят. Я пишу это не в порицание французским солдатам — уверен, они были отважными и упорными бойцами, стремившимися принять участие в освобождении своей родины. Приказ генерала всего лишь подчеркнул, что на уровне высшего командования было принято глупейшее решение. Впоследствии французская 2‑я бронетанковая дивизия отлично показала себя, войдя в состав 1‑й французской армии под командованием французского генерала и получив свои собственные средства связи.

Бои между Раном и Фроментелем становились все более ожесточенными по мере того, как немцы, в попытках предотвратить окружение 7‑й армии, бросали в бой элитные части. Покуда БгА наступала по автостраде на Ран, БгБ продвигалась параллельным маршрутом в направлении высот к юго-западу от Фроментеля. Обе боевые группы по возможности обходили стороной очаги серьезного сопротивления. Вечерами боевые части покидали дорогу, чтобы обустроить оборонительные позиции, внутри периметра которых всю ночь трудились медики и механики. К рассвету немцы успевали взять лагерь в сплошное кольцо, так что на следующее утро, чтобы наступать дальше, нам приходилось прорываться с боями. После взятия Рана обе боевые группы продолжили наступление на север.

Дорога между Раном и Фроментелем типична для французской глубинки — почти прямая аллея, обсаженная с обеих сторон тополями. Немцы рубили деревья в шахматном порядке по обе стороны дороги, образуя засеку глубиной местами до ста метров. По обочинам они разбрасывали теллер-мины[39], а заставы прикрывались огнем противотанковых средств и пулеметов. Группы «Пантер» патрулировали местность, прикрывая их фланги. Был случай, когда несколько танков спряталось в пещере: они выезжали на открытое место только для выстрела и тут же давали задний ход, отчего засечь их было непросто.

К этому времени немцы уже впали в отчаяние, и некоторые подразделения СС начали опускаться до зверств. Бойцы одного из подразделений СС просочились на позиции 703‑го противотанкового батальона и захватили в плен командира взвода и четверых солдат. Одному солдату-саперу удалось сбежать. Вскоре мы обнаружили тела четверых пленных: молодого офицера и троих рядовых хладнокровно расстреляли. Это привело наших парней в бешенство, и пленным эсэсовцам пришлось позже жестоко поплатиться за это преступление.

Битва за Фроментель выродилась в ряд жестоких, но изолированных стычек между совершенно отделенными друг от друга частями на «плывущем» фронте. В некоторых случаях бои шли на крайне малой дистанции. Одна наша самоходка подбила две «Пантеры» с расстояния в два десятка метров! Командир самоходного орудия выбрался из машины и пытался вытащить своей экипаж из горящего танка, но был убит осколком, когда на «Пантере» начал рваться боекомплект. Что ж, даже в жестоком бою всегда найдется место милосердию…

От безысходности немцы дрались яростно и храбро, и некоторые фанатики до конца отказывались сдаваться. Наши танки натолкнулись на отбившуюся от своих группу гитлерюгенда из состава 1‑й танковой дивизии СС «Адольф Гитлер» — элитной части, служившей одно время личной охраной Гитлера. Один из наших командиров сообщил, что мальчишки отказались сложить оружие. Их фанатичное, отчаянное сопротивление привело только к тому, что их пришлось выбивать с позиций танковым огнем и в конце концов давить гусеницами в окопах. От этой мясорубки танкистам делалось дурно…

Ситуация во Фроментеле менялась настолько быстро, что трудно было сказать, какие части города удерживают немцы, а какие уже заняты американцами. Это затруднило ориентировку для бомбардировочной авиации, и дважды БгА пришлось отходить с занятых позиций, когда ее по ошибке начинали бомбить P‑38[40]. В конце концов, после нескольких неудачных попыток, боевая группа заняла город. Хотя к этому времени мы уже рассчитывали встретить передовые части 21‑й группы армий, возглавлявшая наступление 1‑я канадская армия задержалась в тяжелых боях на севере.

17 августа БгБ двинулась дальше на северо-запад и заняла высоту 214 к югу от Путанжа. В тот же день 1200 единиц немецкой бронетехники и несколько тысяч автомашин под сокрушительным огнем как британской, так и американской артиллерии и бомбардировочной авиации вырвались из котла. А утром 18 августа передовые части БгБ встретились к югу от Путанжа с канадскими танкистами. Хотя VII корпусу удалось захватить в плен около пяти тысяч немцев, а другим подразделениям — намного больше, немалая часть сил противника смогла ускользнуть. Очевидно, предчувствуя наше наступление, фельдмаршал Клюге переместил основные склады горючего на 65 километров восточнее и этим дал отступающим немцам достаточно бензина, чтобы совершить бросок через северную Францию. Тем не менее спасшиеся немецкие части потерпели сокрушительное поражение и были тяжело потрепаны.

В течение всего дня 19 августа пехота продолжала давить мелкие, изолированные очаги сопротивления. 20 и 21 августа 3‑я бронетанковая дивизия провела в лагере в югу от Рана, занятая ремонтом и переоснащением. 23‑й саперный батальон оборудовал на соседнем ручье полевую душевую. Я в тот момент не задумывался над этим, но чуть позднее подсчитал, что до того в последний раз мылся 1 июля, перед самым отъездом из Кодфорда. С той поры прошло пятьдесят дней! А некоторым моим товарищам из БгА, прибывшим во Францию раньше, пришлось обходиться без этого удовольствия больше двух месяцев. А ведь даже когда мы примерно на месяц до дня «Д» перебрались в полевой лагерь под Кодфордом, мы продолжали каждый вечер принимать душ в ангаре-времянке.

Соблюдать личную гигиену в полевых условиях в лучшем случае затруднительно. Мне удавалось почти каждый день умываться и чистить зубы, а каждые 3—4 дня бриться холодной водой, но сменного белья у меня не было, если не считать пары носков. Когда подошла, наконец, моя очередь на помывку, я снял каску, портупею, пояс-кошелек, ремень и ботинки и сложил это все в одну кучу вместе с содержимым карманов. Потом я стянул шерстяную рубашку, брюки, исподнюю рубашку, кальсоны и носки и сложил рядом с душевой в кучу грязного белья. Мне казалось, что после того, как я носил их, не снимая, 51 день, складывать одежду необязательно — ее можно просто поставить рядом.

Интендант выдал нам по куску мыла, и я с наслаждением взялся за мытье, хотя вода была ледяная. Когда мы выходили из душа, нам выдавали по чистому полотенцу защитного цвета и по комплекту чистой одежды. Мы всегда носили длинное исподнее и никогда не надевали полотняную полевую форму цвета хаки — в Северной Европе[41]даже летом вечерами бывало холодно.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-30; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.80.144.129 (0.007 с.)