ТОП 10:

Серапион Владимирский о милосердии и любви к ближнему



«Не было кары, которая бы нас миловала, и теперь непрестанно казнимы: обратились мы к Господу, <...> не раскаялись в наших гре­хах, не отступились от злых своих нравов, в ничтожестве пребывая, себя почитаем великими. Вот почему не кончается злое мучение на­ше: зависть умножилась, злоба нас держит в покорстве, <...> к ближ­ним вражда вселилась в наши сердца, ненасытная жадность порабо­тила, не дала нам оказывать милость сиротам, не дала познать природу людей — но как звери жаждут насытить плоть, так и мы жаждем и стремимся всех погубить, а горестное их имущество и кро­вавое к своему присоединить; звери, поев, насыщаются, мы же на­сытиться не можем: того добыв, другого желаем! Что же следует де­лать нам, чтобы грехи исчезли, те, что терзают нас? Вспомните достойно написанное в божественных книгах; что и Владыки нашего самая важная заповедь — любите друг друга, милость имейте ко всякому человеку, любите ближнего своего, как самого себя. <...> Если же в чем совратимся, опять к покаянью прибегнем, любовь в Боге проявим, слезы прольем, милость нищим по силе сотворим, если сможем бедным помочь — от бед избавляйте. Если не станем такими — гнев Божий будет на нас; всегда пребывая в любви, спо­койно мы заживем!» [27, с. 445, 449].

Итак, многовековое монголо-татарское иго разорило русские земли, но не смогло ослабить традицию терпимо-сострадательного отношения к убогим, напротив, она крепнет. Присущее славя­нам-язычникам отношение к немощным, обогащенное идеалами христианского благочестия, начинает оформляться в особую тра­дицию милосердия к убогим — традицию нищелюбия. Развитие же церковной благотворительности сдерживается опустошением зе­мель, обнищанием представителей всех сословий, а также тем, что «внутренний государственный порядок изменился: все, что имело вид свободы и древних гражданских прав, стеснялось, исчезало» [18, с. 134, 135].

Напомним, что «сень варварства <...> скрыла от нас Европу в то самое время, когда благодетельные сведения и навыки более и более в ней размножались, народ освобождался от рабства, нра­вы смягчались» [18, с. 134].


 


 



К№ Средние века печальная эпоха

Население Руси продолжало оставаться носителем традицион­ной — доправовой (в смысле позитивного права) — культуры, госу­дарственный закон не регулировал отношение общества к интере­сующим нас людям. Правила же сострадательного отношения к убогим, предписываемые обычаем и православием, соблюдать становилось все труднее. Гнули и ломали традицию милосердия не ордынцы, а невзгоды и лишения, обильно выпавшие на долю насе­ления средневековой Руси. «К самым несчастным и печальным эпо­хам истории многострадального русского народа» относит Н. И. Ко­стомаров время княжения Дмитрия Донского: «Беспрестанные разорения и опустошения то от внешних врагов, то от внутренних усобиц следовали одни за другими в громадных размерах. <...> К этому присоединялись физические бедствия. Страшная зараза, от которой русская земля страдала в 40-х и 50-х годах XIV в. на­равне со всею Европою, повторилась и в княжение Дмитрия с бо­льшою силою в разных местах Руси. <...> К заразе присоединя­лись неоднократные засухи, как, например, в 1365, 1371 и 1373 гг., которые влекли за собою голод, и, наконец, пожары — обычное яв­ление на Руси. Если мы примем во внимание эти бедствия, соеди­нявшиеся с частыми разорениями жителей от войн, то должны представить себе тогдашнюю восточную Русь страною малолюд­ною и обнищалою» [18, с. 189].

Человеческая жизнь обесценивалась, смерть ребенка, особенно слабого или увечного, воспринималась близкими как облегчение.

Прекрасно иллюстрирует крестьянские нравы народный способ излечения спинной сухотки (таЬез), которую в селах именовали «стенью». По совету знахаря, пишет И. П. Сахаров, «больное дитя несут в лес, ищут раздвоенного дерева, кладут его в этот промежу­ток на трое или менее суток, сорочку вешают на дерево, потом вы­нимают его и ходят трижды девять кругом дерева. После этого при­носят домой, купают в воде, собранной из девяти рек или колодцев, обсыпают золою, собранною из семи печей, кладут на печь... Часто случается, что дитя умирает в лесу, оставленное обнаженным на от­крытом воздухе, или испускает дыхание под обливанием холодной водою. Совет знахаря, это явное убийство, почитается в деревнях благодеянием» [39, с. 104].

Большая часть населения, и прежде всего сельские жители, про­должали следовать языческим предрассудкам. Уже упоминавшийся нами Серапион Владимирский в конце XIII в. с гневом восклицал: «Языческих обычаев держитесь: в колдовство верите и огнем пожи­наете невинных людей <...>. Из книг каких иль писаний вы слышали, будто от колдовства на земле наступает голод или что колдовством хлеба умножаются? <...> Вот нынче три года хлеб не родится не то-л ько в Руси, но у католиков тоже — колдуны ль так устроили? А не Бог правит своим твореньем, как хочет, нас за грехи наказуя? <...> Как можете вы осуждать на смерть, если сами страстей преисполне­ны? И по правде не судите: иной по вражде это делает, другой — же-



'

....<■. ■;

4?г -•-
;.'>,-',ч:.:,л.:.,.,-^А--^-- --;'--;^

 


■йм& ^*'^':;


 


 

I*"'

г


лая той горестной прибыли, третий — по недостатку ума; хотел бы убить да ограбить, а что и кого убивать — того и не знает!» [27, с. 451]. Нет оснований полагать, что за последующие три столетия правы простонародья существенно смягчились под влиянием право­славия. Деревня по-прежнему жила общинными ценностями, сохра­няя языческие обряды. Самосуды с их испытаниями водой и огнем не могли обойти лиц с физическими и умственными недостатками.

Светская власть вспоминает о нищих и убогих лишь в начале XVI столетия. Вполне закономерно, что попытка организации при­зрения предпринимается в момент сплочения русских княжеств. Де­яния великого князя Василия III, завершившего объединение земель вокруг Москвы, для нас интересны тем, что именно ему принадле­жит инициатива открытия при московских церквях и монастырях богаделен. В ту пору численность нищих в столыюм граде достигла небывалых размеров. И. Г. Прыжов пишет: «Неимущие, захребетни­ки, бобыли, беглые, погорелые, ослепшие, спившиеся; идут они перед нами, и масса их постоянно увеличивается от отсутствия в жизни всяких человеколюбивых начал, от постоянных разгромов, пожаров, ежегодно истреблявших целые города, моровых поветрий, голодных времен, рабства и пр. и пр.» [35, с. 126]. Ночевали бездомные бродяги вблизи монастырей и больших храмов, образуя слободы нищих. Да­бы обезопасить горожан, Василий III ввел ночную стражу, повелев на ночь замыкать городские улицы рогатками, бродяг же определить по богоугодным домам. Хорошо осведомленный о жизни западных городов князь московский, возможно, пожелал воспользоваться их опытом защиты горожан от попрошаек. Так в столице появляются первые богадельни для призрения не способных к труду, в том числе слепых, немых, калек и бесноватых.

Говоря о первых московских богадельнях, не забудем, что это не более чем «укромные избушки, кельи и клети, кои рассеяны были по улицам, переулкам в Кремле и Китае, Белом и Земляном городах, при церквях, часовнях и монастырях» [35, с. 130]. Никакой помощи, тем паче лечения, богадельни не предоставляли и, по мнению И. Г. Прыжова, «никакой не приносили пользы для призрения бед­ных. Если кому и удавалось жить там и получать содержание, то это были случайные люди, дармоеды» [35, с. 130]. Подвиг нищенства, по­нимаемый в Киевской Руси как отречение от благ и богатств мира сего, в Средние века стал весьма распространенным промыслом. «Милостыню и корм годовой, хлеб, соль, деньги и одежду по бога­дельным избам во всех городах дают из царской казны, христолюбцы также милостыню подают; но в богадельные избы вкупаются у при-кащиков мужики с женами, а прямые нищие, больные и увечные без призору по миру ходят» [3, с. 44].

Итак, столетия ига не поколебали терпимо-сострадательного отношения к нищим и калекам, но русские города, попав под «сень варварства», обескровели и обессилели. Уповать оставалось на Церковь, но та за долгие столетия междоусобиц сама обнищала и, в отличие от католической, не имела средств для развития призре­ния, ограничиваясь предоставлением крова и скудной пищи незна­чительной части убогих.



В невыносимых условиях Средневековья сохранялись и усили­вались языческие предрассудки, в силу чего люди с врожденными уродствами и психическими расстройствами могли становиться жертвами сельских самосудов.

Светская власть вспоминает об убогих только в начале XVI столе­тия, объединяя русские земли вокруг Москвы и сталкиваясь с не­имоверным числом нищих, среди которых пребывало немало сле­пых, немых, калек и бесноватых. Власть предпринимает попытку организовать призрение «живущих Христа ради», предлагается откры­вать при московских церквях и монастырях богадельни, чтобы обеспе­чить самый простой приют и скромное пропитание. Однако нищенст­во, понимаемое в Киевской Руси как подвиг, становится в печальную эпоху Средневековья промыслом, из-за чего появляется новый отте­нок в восприятии фигуры нищего и убогого государственной властью.

ЦЩЩ Эпоха Ивана Грозного:

организация призрения - прерогатива самодержца, церковь зависима от него, личные свободы отсутствуют

Глобальные политические перемены в жизни восточнославян­ских княжеств происходят во второй половине XV — первой полови­не XVI столетия. Это время их выхода из-под власти Орды и объ­единения в Российское государство со столицей в Москве, тогда же завершается формирование русской (великорусской) народности.

К концу XVI в. Русская православная церковь и по содержа­нию и по форме сделалась национальной, с учреждением самосто­ятельного патриаршества прекратилась ее зависимость от Кон­стантинополя. Москва если и не становится Третьим Римом, то, несомненно, задает тон политической и культурной жизни горо­дам и весям государства Российского.

Царь всея Руси Иван IV Грозный добивается расширения и упрочения московского влияния, а также централизации власти. Стремясь к абсолютной власти не только над смердами, но и над бо-ярско-церковной элитой, государь подчиняет церковь короне, прово­дит военную, финансовую и судебную реформы. Стоглавый собор1,

Стоглавый собор — церковный собор с участием царя Ивана IV и пред­ставителей Боярской думы (Москва, 1551 г.). Свое название получил от сбор­ника соборных решений, поделенного на 100 глав, — Стоглав. Одним из ито­гов Собора явилась регламентация норм внутрицерковной жизни с целью повышения образовательного уровня духовенства (предусматривалось созда­ние училищ для подготовки священников). Сборник Стоглав состоял из отве­тов на несколько десятков вопросов, касающихся различных сторон церковно­го богослужения, монастырской жизни, мирского быта, а также внутриго­сударственной политики. Вплоть до XVII в. Стоглав наряду с Номоканоном являлся основным кодексом правовых норм внутренней жизни духовного со­словия и его взаимоотношений с обществом и государством.


:ИИ


 


 



собранный по инициативе Ивана Грозного, принимает ряд важных для жизни Церкви решений, официально оформленных в виде сбор­ника. Стоглав определил границы сфер влияния монарха (государст­ва) и церкви и их обязанности в области призрения и организован­ной благотворительности.

«Глава 5. Вопрос 12. О милостыне.Милостыня и корм годо­вой, и хлеб и соль, и деньги, и одежду по богадельным избам по всем городам дают из нашей казны. Также христолюбцы милосты­ню дают, а нищие и колосные, и гнилые, и состарившиеся в убоже­стве голод и холод, и зной, и наготу и всякую скорбь терпят и не имеют где главы преклонить — по миру скитаются. Везде их гнуша­ются. От голода и от холода в недозоре умирают и без покаяния, и без причастия никем не оберегаемы. На ком тот грех взыщется? И о тех, что помыслити православным царем и князем и святите­лем, достоит, о них промыслити. <...>

Глава 5. Вопрос 1. О чернцах1 и о черницах иже безчинст-вуют.По миру скитаются чернцы и черницы, попы и миряне, женки и строи2 со святыми иконами и на сооружение сбирают, <...> и милостыни просят по торгу и по улицам, и по селам и по двором с образы ходят. <...> Как впредь тому быть и есть ли о том писание и не оскорбительно ли то святым образам? Иноземцы тому удивля­ются. <...>

Глава 71. Ответ. О нищепитательстве.Что чернцы и черницы по городам и по селам скитаются, тех чернцов и черниц собирать, да, переписав, разослать по общим монастырям. <...> А которые будут чернцы стары и больны, не могут работать и прислуживать, их в тех же монастырях общих устроить в больницы, обеспечить пи­щею и одежею. <...> Да велеть отцам духовным их увещевать и по­учать, чтобы жили те в чистоте и покаянии, и в прочих добродете­лях, и во благодарении ко всесильному Богу, и творили бы беспрестанно молитву Исусову, елика их сила; и скорби, и болезни терпели со благодарением, да не лишены будут воздаяния от Бога; и молили бы Бога за царя, и за всех православных христиан о всех полезных. И благочестивому царю, и митрополиту, и владыкам сле­дует за всех тех, старых и болящих, по всем монастырям общим из своей казны вклад за них давать, как ему, царю и государю, Бог из­вестит. <...> А которые будут черницы стары и больны, и тех бы чер­ниц игуменьи устроили в больницах пищею и одежею с прочими сестрами, и пеклись бы о всех них, чтобы жили в чистоте и в покая­нии, и в прочих добродетелях, и в молитвах, и молили бы Бога за благочестивого царя, и за всех православных христиан о всех по­лезных. И благочестивому царю, и митрополиту, и владыкам своего ради спасения за всех тех черниц здравых и больных по всем де­вичьим монастырям вклады давать из своей царской казны и святи­тельской, как ему царю государю Бог известит. <...>







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-01; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.172.213 (0.005 с.)