Предконсенсус и трансконсенсус31 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Предконсенсус и трансконсенсус31



Инфантильное телесное «эго» — это, напомню, та стадия, когда тело и самость, или тело и «эго», еще не были дифференцированы. Зрелый кентавр, или тотальный тело-ум, есть та точка, где тело и «эго» вступают в трансдифференциацию и интеграцию более высокого порядка, то есть однажды дифференцировавшиеся тело и «эго»-ум теперь интегрируются. Можно видеть поверхностное сходство между до-дифференцированным телесным «эго» и транс-дифференцированным телесным умом, или кентавром, но по структуре они совершенно различны. Только что мы вкратце рассмотрели познавательные процессы каждого уровня, но это было в каком-то смысле только началом.

Хотелось бы сказать, в частности, что к инфантильному телесному «эго» применимы понятия пред-консенсус, пред-членство, до-социальность, до-приспособленность. Зрелый телесный ум, кентавр, начинает быть над-консенсуальным, над-членским, транс-социальным, транс-приспособленным. Мне кажется, что психоанализ в целом, если и не напуган, то крайне подозрительно относится к транс-социальным и транс-традиционным формам бытия, потому что путает их с досоциальными, действительно «жуткими». А экзистенциально-гуманистическая терапия, с другой стороны, заявляет — и, я убежден, справедливо, — что настоящая аутентичность возможна лишь у того, кто транс-социален в своем бытии [228]. Для меня это легко объяснимо: психоанализ имеет дело только с областями «эго»/Тени/тела, тогда как экзистенциально-гуманистическая терапия минует их, не отрицая их важности, и продолжается в более высокой сфере кентавра. Разграничительной линией, как можно видеть на рис. 3, служит членское [культурно-согласованное] познание.

Но эта разделительная линия — главная линия разграничения между зрелым, социально-адаптированным «эго» и аутентичным кентавром (если использовать термин «аутентичность» как его используют экзистенциалисты), — представляет собой то, что я называю «биосоциальными полосами» [410]. «Био-» здесь обозначает «тело» (тифон), а «социальные» — «членство», принадлежность. Таким образом, биосоциальная полоса представляет верхний предел членского познания и общетелесных ориентации, за которым лежат области бытия, трансцендирующие традиционные, эгоические, институциональные и социальные формы, как это схематично показано на рис. 3. В том же ключе, данные области самости и бытия, лежащие за пределами биосоциальных полос, будут, как правило, трансвербальными, трансконцептуальными и транссоциальными. Заинтересованный читатель найдет «биосоциальные полосы» во всех соответствующих таблицах и рисунках данной книги; тем не менее во избежание излишнего усложнения я не стану задерживаться на этом переходном плане, а только укажу на него. Единственный вопрос, на котором здесь хочется заострить внимание — это то, что существует целый мир различий между досоциальным и транссоциальным бытием, между теми, кто еще не добрался до стадий членства, и теми, кто сейчас начинает их трансцендировать и двигаться за пределы биосоциальных сфер. Поскольку и досоциальность, и транссоциальность являются внесоциальными, ортодоксальная психология, и особенно психоанализ в своем редукционистском неистовстве, путают одно с другим самым чудовищным образом.

Я не знаю лучшего общего введения к теме досоциального и транссоциального, чем работа Шахтеля «Метаморфоз» (заметьте, что «metamorphosis» означает «трансформацию») [334]. Главный интерес Шахтеля сосредоточен на развитии восприятия и внимания, и он различает две основополагающие формы восприятия (терминология в данном случае не так уж важна, его точка зрения достаточно очевидна): 1) аутоцентрическое, выделяющее субъект, сенсорные качества, чувства, относящиеся к восприятию; и 2) ал-лоцентрическое, когда выделяется объект, и отмечается, на что он похож, что он такое. Если воспользоваться великолепным заключением Левинджер, суть того, что продемонстрировал Шахтель, заключается в том, что «аллоцентрическая открытость» ребенка миру утрачена большинством взрослых. Шахтель использует термин «социоцентрическое» [ориентированное на членство] применительно к разделяемому аутоцентрическому восприятию. Когда вторичная аутоцентричность [видение мира через созданные обществом наименования, категории и фиксированные понятия] и социоцентрическое [членское] восприятие становятся преобладающими, они смешиваются с аллоцентрическим [видением вещей такими, какие они есть], а также с соответствующим аутоцентрическим на взрослом уровне [то есть в его зрелых формах]. Если выражаться повседневным языком, к думанию и восприятию в русле стереотипов и расхожих наименований примешивается реалистическое восприятие объективного мира и вместе с ним — полное удовольствие от чувственного столкновения с миром» [243].

Теперь главное: «аллоцентрическая открытость» ребенка и соответствующее аутоцентрическое или сенсорное осознание можно как бы «обрести заново», но теперь в совершенно ином контексте — фактически, настолько ином, что следует говорить о других «видах» или других «структурах». Так, в зрелом «аллоцентрическом отношении» есть интерес и обращенность к объекту; в него вовлечены целостный объект и целостное бытие наблюдателя (курсив мой — К. У.). Аллоцентрический интерес к объекту ведет к его глобальному восприятию, но это иной вид глобальности, а не тот, что был в младенчестве (курсив мой — К. У.) и сплавлял воедино субъект и объект [плеромно-уроборическая стадия], или тот, что был в раннем детстве, когда отличительные черты объекта не воспринимались [первичный процесс]» [243]. Дейкман высказывает похожее суждение: «Вместо того чтобы говорить о возврате в детство [до-членскому восприятию], будет правильнее сказать, что демонтаж автоматических структур восприятия и познания позволяет получить выигрыш в интенсивности и богатстве чувственного опыта за счет потерь в абстрактной категоризации [или в культурно-согласованном познании вообще]. Это ... происходит во взрослом уме, опыт обретает свое богатство из взрослых воспоминаний и функций, теперь подчиняющихся другой форме сознания [то есть, той, что теперь представляет собой трансчленство]» [372].

Некогда созданное культурно-согласованное познание (а это необходимый и желательный шаг) теперь должно быть трансцендировано — именно так я понял Шахтеля и его соавторов. В целом эта высшая «аллоцентрическая открытость» и «богатый сенсорный опыт» («организменное переживание» по Роджерсу) состоят в том, чтобы научиться видеть и чувствовать снова, сверх и прежде схематизации (Шахтель), абстрактной категоризации (Дейкман) и «эго»-концептуальных трансляций (Мэй). Нужно отметить, что теперь это уже трансвербальное, а не довербальное восприятие. Как пишет сам Шахтель: «Именно в таких переживаниях, которые трансцендируют культурные схемы [биосоциальные полосы членского восприятия] ... берут свое начало каждое новое озарение и каждое подлинное произведение искусства, именно здесь закладываются основания надежды на прогресс, расширение диапазона человеческой деятельности и человеческой жизни» [334].

Непосредственное настоящее

Продолжим наше обсуждение. Мы видели, что телесное «эго» младенца осознает только непосредственное «здесь и сейчас» и буквально ограничено им. Временные последовательности целиком ускользают от него, события просто «кажутся происходящими» (паратаксическая форма, по Салливэну). В большинстве видов гуманистической терапии исключительное значение придается «непосредственному здесь и сейчас» [292], и это привело почти всех ортодоксальных психологов и психиатров к заключению, что подобные гуманистические формы терапии, в действительности, представляют собой возврат к инфантильному тифону, что они являются регрессивными и не способны ни на что большее, чем просто «отреагирование». Безусловно, некоторые разновидности «поп-терапии»32 на самом деле таковы, но в целом этот вывод психиатров упускает из виду самое главное. На уровне зрелого кентавра непосредственное и живое настоящее действительно является доминирующей формой времени, но, кроме того, индивид имеет теперь полный доступ ко всему традиционному миру расширенных временных реалий. Он вовсе не ограничен настоящим (как телесное «эго» ребенка), а укоренен в нем и не пребывает в неведении относительно исторического времени, он просто уже не привязан к нему (как «эго»). Тифон — это до-последовательное время, кентавр — транс-последовательное. Первый не ведает о мире линейного времени, второй начинает его трансцендировать. И, естественно, они кажутся похожими, но насколько же они фактически отличаются друг от друга, и сколь катастрофично было бы приравнивать их друг к другу! Раз линейное время было создано (опять необходимый и крайне желательный шаг), значит, оно может быть трансцендировано, и это будет не регрессией, а эволюцией.

Поскольку формой времени на экзистенциальном уровне является непосредственное, яркое и живое настоящее, многие ориентированные на уровень кентавра терапии пользуются этим, как одной из новых трансляций, дающихся клиенту [291]. То есть (в дополнение к некоторым другим кентаврическим трансляциям, которые мы обсуждали — таким как образное видение и интенциональность), широко используется трансляция «видения всей реальности как настоящего» (как в гештальт-терапии — «реально только то, что здесь и сейчас»). Индивид учится видеть мысли о вчерашнем, как происшествия в настоящем, и ожидание завтрашнего, как деятельность в настоящем (кстати, это теория времени св. Августина: прошлое — только воспоминание, будущее — лишь ожидание, но оба они суть факты настоящего). В той мере, в какой человек добивается глобального успеха с такой трансляцией, он трансформирует прежнее время в экзистенциальное; весь абстрактный и призрачный мир линейного времени, который уже выполнил свое назначение, сжимается в интенсивность настоящего. Индивид просто продолжает эту «проработку» до тех пор, пока трансформация более или менее не завершится и он не обоснуется в живом настоящем без того, чтобы быть им ограниченным [221], [292].

Способность жить полностью в настоящем является первостепенной характеристикой кентавра, каким я его описываю, поэтому неудивительно, что почти все специалисты по психологии развития, изучавшие «высокоразвитых личностей» — а кентавр представляет собой именно такое существо, — сообщали, что «терпимость к неопределенности и способность интенсивно жить в настоящем являются аспектами высших стадий [внутреннего роста]» [243].

Разве это регрессия? Я не понимаю, как можно трезво придерживаться подобного вывода. Скорее, можно предположить, что, если настоящее телесного «эго» было до-последовательным, то настоящее кентавра — транс-последовательно: самость взирает на поток линейных событий, оставаясь выше и за пределами временной последовательности. Она может видеть прошлое и будущее как настоящее, как наличные мысли из настоящего; она по-прежнему может видеть прошлое и будущее, вспоминать вчерашнее и планировать завтрашнее, но она способна видеть их как движения настоящего, — подобное восприятие неизмеримо превосходит возможности тифона. Младенческое телесное «эго» может видеть только настоящее; кентавр же видит из него все время. Совершенно ясно, что это две абсолютно различные формы осознания, центрированного на настоящем.

Спонтанность

Мы также видели, что телесное «эго» находится под властью своей «импульсивности», «неконтролируемой спонтанности» или «незамедлительной разрядки». У зрелого кентавра эта «незамедлительная разрядка» проявляется в спонтанности и импульсивной экспрессии — как раз в том, что мы рассматривали, как «спонтанную волю» или интенциональность. Исследования импульсивной экспрессии и спонтанности показывают, что ребенок разделяет эти черты с наиболее развитыми взрослыми, тогда как у индивидов на промежуточных стадиях (области среднего «эго»/маски) таких черт нет. Все согласны, что ребенок (как телесное «эго») спонтанен и импульсивен, однако, «как явствует из многих толкований, возрастание спонтанности, будучи родной стихией для побуждений индивида, является [также] признаком высших стадий... развития» [243]. Это означает одно из двух: либо самые высокоразвитые взрослые регрессируют в детство, на стадии до-эгоического контроля, либо они прогрессируют за пределы жестких форм контроля «эго» к стадиям над-эгоического контроля. Я, естественно, считаю, что телесное «эго» младенца обладает до-вербальной, до-контролируемой, до-сдерживаемой спонтанностью, а зрелый кентавр демонстрирует над-вербальную, транс-контролируемую, над-сдерживаемую свободу. Давайте в завершение этого обсуждения отметим вместе с Левинджер, что этот факт «не делает правомерным вывод том, что промежуточные стадии [членская и эгоическая] жесткого контроля могут быть пропущены» [243].

Кентавр: резюме

Есть несколько вещей, которыми мне хотелось бы завершить обсуждение своеобразной роли и природы экзистенциального или кентаврического уровня в общем контексте спектра сознания. Хотя у этого уровня есть доступ к языку, культурно-согласованному познанию, эгоической логике и воле, он способен выходить и выходит за их пределы, к неиспорченному сенсорному осознанию и непрерывному психофизиологическому потоку, а также к высокофантазийному процессу интуиции и интенциональности. Данный уровень разворачивается над языком, логикой и культурой, и все же является не довербальным и пред-культурным, а трансвербальным и транскультурным.

И вот момент, который я хочу выделить особо: рассматриваемый уровень, будучи трансвербальным, не является трансперсональным. Иными словами, трансцендируя язык, грубые понятия и грубое «эго», он не трансцендирует существование, личностную ориентацию или пробужденное психофизиологическое осознание (см. рис. 3). И хотя это последняя стадия, подвластная обычным формам пространства и времени, эти формы все еще присутствуют.

Но само сенсорное осознание, очищенное от налета эгоического и культурного схематизма, начинает с поразительной ясностью и богатством воспринимать область пробужденности. На этом этапе оно уже не является «растительным», «животным» или просто «органическим» — это скорее какой-то тип сверхчувственного (и почти, но еще не вполне над-чувственного) осознания, некий прилив высшей тонкой и даже трансперсональной энергии. Как поясняет Шри Ауробиндо: «Используя внутренние чувства,33 то есть способности чувствования сами по себе, в их чистой... тонкой активности... мы способны к познанию чувственных переживаний, явлений и образов вещей иных, нежели те, что принадлежат к организации нашего материального окружения» [306]. О таком «сверхчувственном» осознании сообщают многие психотерапевты, ориентированные на уровень кентавра (Роджерс [322], Перлз [291], и другие); его обсуждает Дейкман [92]; и о нем же говорят, как об одной из начальных стадий мистического озарения (когда индивидуальная психика восходит до кентавра, а затем трансцендирует его)[329].

Я также убежден, и даже хотел бы подчеркнуть, что трансвербальный, трансконцептуальный кентавр является исконным местом обитания «интуиции» Бергсона и «чистого видения» Гуссерля. Я вовсе не намерен отрицать, что оба они видели дальше кентавра, в более высоких областях; мне лишь представляется, что в целом их философия самым блестящим образом отражает реальность кентаврической интенциональности, образного видения и непосредственного постижения в восприятии. Кроме того, Гуссерль был одним из немногих, кто ясно понимал глубокое различие между телесным чувственным тифоническим осознанием, неспособным к умственной рефлексии, и подлинным кентаврическим эмпирическим осознанием, включающим в себя акты рефлексии. Последнее было для Гуссерля трансвербальным сознанием и интенциональностью (это его термин), а не до-вербальным сенсорным осознанием. На данный момент, как мне кажется, не обратили внимания почти все современные «экзистенциальные терапевты», восхваляющие тифонические крайности. За расширенным обсуждением этих тем читателю следует обратиться к «Введению в метафизику» Бергсона и «Идеям» Гуссерля.

Единство и интеграция более высокого порядка: трансвербальность, транс-членство, но не трансперсональность, — таковы качества зрелого кентавра, который является, по моему убеждению, той стадией развития, когда высшие энергии начинают вторгаться в организм и даже физиологически преобразовывать его. Весь этот уровень, представляющий собой разотождествление с «эго» и отождествление более высокого порядка с тотальным телом-умом, знаменует собой высочайший потенциал, какого можно достичь в экзистенциальной или «грубой» сфере. Он очень похож на то, что Джон Лилли (вслед за Гурджиевым) назвал «состоянием + 12», то есть «блаженное состояние; космическая любовь, приятие благодати [высшие энергии], повышенное телесное осознание [супер-сенсорика], высочайшее функционирование телесного сознания» [242]. Важно заметить, что Лилли размещает этот уровень разума-тела выше концептуального, или уровня «усвоения и передачи новых данных и программ, учения и обучения» [242], то есть выше эгоического вторичного процесса и синтаксического познания. Это состояние также похоже на начальные стадии пути у Баба Фри Джона,34 когда, раскрепощая мысль и желания, благодаря внимательному вопрошанию, человек интуитивно постигает «безусловное чувство взаимосвязи. Это безусловное чувство взаимосвязи, наслаждаясь которым, парадоксальным образом продолжаешь осознавать мировосприятие и собственное телесное присутствие в мире, есть интуиция всепроникающего Божественного Присутствия» [59].

КЕНТАВРИЧЕСКАЯ САМОСТЬ
познавательный стиль трансвербальное образное мышление, высокая фантазия, синтез первичного и вторичного процессов; транс-консенсуальность
формы эмоционального проявления схватывание, спонтанность, импульсивная экспрессия, супер-сенсорика, чувствование сердцем
волевые или мотивационные факторы интенциональность, творческое желание, смысл, спонтанная воля, само-актуализация, автономия
формы времени обоснованность в настоящем моменте, осознание линейного времени как вытекающего из настоящего
разновидность самости интегрированная, автономная, трансбиосоциальная, тотальное бытие тела-ума

Это, как я думаю, одна из причин того, что даже у экзистенциалистов — говоря их же собственными словами — появляется тенденция интуитивно постигать трансперсональные реальности. И Гуссерль, и Хайдеггер, в конечном счете, тяготели к строго трансцендентным философиям (не говоря уже об экзистенциалистах-теистах Марселе, Ясперсе, Тиллихе). Д-р Мэй сам говорил о движении «от неличностного через личностное к над-личностному измерению сознания» [265]. А Джордж Браун, один из великих преемников Фрица Перлза в гештальт-терапии, являющейся, по словам самого Перлза, чисто экзистенциальной терапией, описывает, что происходит после того, как людям давали кентаврическую трансляцию центрирования в «здесь и сейчас» и они рано или поздно оказывались в тупике:

«Можно было бы описать тупиковое переживание множеством способов. Здесь замешаны трансперсональные энергии. Люди говорят об ощущениях парения, о спокойствии и умиротворенности. И мы на них не давим. Мы говорим: «Это прекрасно, продолжайте рассказывать, что с вами происходит». И иногда мы спрашиваем, могут ли они прикоснуться к чему-нибудь там, где они пребывают. Если они этого не могут, ну что лее, это совершенно нормально. Если же могут, то обычно это означает, что они начинают видеть какой-то свет [подлинная тонкая область]. Это также вполне может быть движением к трансперсональному. Они часто видят свет и направляются к нему, потом выходят из тела, и там их встречает солнце и великолепные вещи: зеленые деревья, синее небо и белые облака. Потом, когда они заканчивают с этим переживанием и открывают глаза, цвета видятся им яснее и чище, их зрение становится острее, восприятие улучшается [суперсенсорное осознание кентавра], они отбросили те фильтры [эгоические и культурно-согласованные], которые в тот момент времени налагали на них их собственные фантазии и патологии» [55].

Следовательно, экзистенциальный кентавр — это не только более высокий порядок интеграции «эго», тела, Маски и Тени, но и главный переход к высшим тонкой и трансперсональной областям бытия. (Заметьте, что исследования Стэна Грофа, судя по всему, очень серьезно подтверждают этот тезис) [166]. Это справедливо как в отношении «сверх-сенсорной» модальности35 кентавра, так и применительно к его познавательному процессу интуиции, интенциональности и образного видения. Все они являются намеками на высшие области трансценденции и интеграции.

Теперь настало время взглянуть на сами эти высшие области.


ТОНКИЕ ОБЛАСТИ

Нирманакайя: грубые области

До сих пор мы рассматривали главные уровни все возрастающей дифференциации, интеграции и трансценденции: простое и примитивное единство-слияние плеромы и уробороса; следующее единство более высокого порядка — биологическая телесная самость; затем ментальная Персона, или маска, которая при интеграции с Тенью дает более высокое единство тотального «эго»; и, наконец, кентавр, который представляет собой более высокий порядок интеграции тотального «эго» со всеми предыдущими низшими уровнями — уроборосом, телом, маской и Тенью.

Однако все это относится к тому, что в психологиях мистических традиций называется «грубой областью», за пределами которой лежат тонкая и причинная области (см. Табл. I). В индуизме грубая область называется «стхула-шарира» [94], в Каббале это все, что ниже Тифарет [338], в буддизме — Нирманакайя (это термин я использую чаще всего, наравне с самим словом «грубое») [332]. Это область обыденного бодрствующего сознания, и она просто состоит из всех тех уровней, которые основаны на грубом физическом теле и его построениях обычных пространства и времени, сосредоточены вокруг них или имеют их своей конечной точкой отсчета. Физическое или осевое тело само может быть названо «грубым уровнем», и все аспекты психики, его отражающие, также называются «грубым рефлектирующим умом» (или же «грубым умом»). Вместе взятые, они составляют полную грубую область — грубый телесный ум «эго», тела, Маски, Тени и кентавра.

Таблица I

Главные области Общие уровни Тип познания
НИРМАНАКАЙЯ Телесная самость (осевая, праническая, образная) Сенсомоторное Низкая фантазия
Пять виджнян (модальностей восприятия) Культурно-согласованная (членская) самость Культурно-согласованное (членское) познание
плюс Мановиджняна (познающее или различительное сознание) Эго / Персона (грубое-приспособленное) Интеллектуальное познание Высокая фантазия (образное видение)
САМБХОГАКАЙЯ Кентавр / экзистенциальный Низший тонкий Ясновидение-познание Высший разум Высшая интуиция
Манас (разум) Высший тонкий Прямое вдохновение Озарение
  Низший причинный Окончательное озарение
ДХАРМАКАЙЯ   Радикальное прозрение
Алайявиджняна (коллективная душа или сознание-хранилище) Высший причинный Жняна / бесформенное
СВАБХАВИКАКАЙЯ Предельный Высочайшее просветление
Дхармадхату / Татхата (Таковость)   Сахаджа

Этот «грубый рефлектирующий ум» имеет в виду Ауробиндо, говоря, что средний индивид обладает «сумеречной или замутненной физической ментальностью» или «обыденным материальным интеллектом, принимающим свою наличную организацию сознания за предел возможностей» [306]. Ибо в обычном эгоическом состоянии «ум, привыкший только к свидетельствам органов чувств и ассоциирующий реальность с вещественностью факта, либо не приучен использовать другие средства познания, либо не способен распространить понятие реальности на сверхфизический опыт» [306]. И мне особенно нравится фраза, в которой он говорит об истинном тонком разуме (в противоположность грубому), как о «разуме и чувстве, которые не запираются в стенах физического «эго» (курсив мой — К. У.)» [306].

Все это — грубое тело и «эго», составляющие вместе полную грубую область, — хорошо согласуется с понятиями буддийской психологии. Считается, что Нирманакайя состоит из пяти чувств плюс мановиджняна,36 а мановиджняна — это «ум, связанный с чувствами» [332]. Д. Т. Судзуки прямо приравнивает мановиджняну к «эго» западной психологии, а также к логически-эмпирическому интеллекту [365]. Он также говорит обо всей данной сфере, как о сфере «чувства и мысли», и помещает все сведения западной психологии именно сюда — и только сюда [362]. Следовательно, мы видим, что грубую область человеческого бытия, помимо грубого или физического тела, составляет нерасторжимо переплетенный со всем остальным низший или грубый-рефлектирующий ум, так что всю эту область лучше всего было бы называть областью грубого тела-ума.

Отсюда следует, что почти все данные, полученные в ортодоксальной западной психологии, имеют отношение только к грубой сфере. Хьюстон Смит вполне четко высказывается по этому поводу [352]. Столь же ясно пишет и Рене Генон: психологи Запада с трудом «признают... что-либо кроме вещественной формы [грубого тела-ума]», то есть нацелены на то, что Генон называет «вещественной индивидуальностью», и что очень похоже на «физическое “эго”» у Ауробиндо. Сам Генон выражается довольно резко, но корректно: «Что же касается современной западной психологии, то она имеет дело только с весьма ограниченной долей человеческой индивидуальности, где умственные способности находятся в прямой зависимости от вещественной формы, и, конечно, при использовании данных методов она неспособна двинуться куда-либо дальше» [168].

Но существует ли это «дальше»? Согласно мистикам, — а мы с самого начала книги договорились взять их в качестве модели высшей эволюции, — действительно существует. «Обычный человек, — говорит Ауробиндо, — живет в своем разуме и чувствах [грубое тело-ум], соприкасающихся с миром, лежащим вне его, вне его сознания. Когда же сознание утоньшается, оно вступает в контакт с вещами гораздо более прямым путем, не только с их формами и внешними воздействиями, но и с тем, что внутри них; однако масштабы такого контакта могут быть пока еще небольшими. Но сознание также может расширяться, сначала входя в прямой контакт со всеми вещами во вселенной, а затем как бы вмещать их в себя — как говорится, видеть мир в самом себе — и в каком-то смысле отождествляться с ним. Видеть все вещи в себе и себя во всех вещах... — это вселенское качество сознания» [306]. То есть существуют все более и более высокие порядки единства, тождественности и интеграции, сходящиеся, в конечном итоге, к самому всеобщему единству и Наивысшей Тождественности.

Если выразить все это совсем просто, эволюция может продолжаться. Она уже сделала из амеб людей; так что же заставляет нас думать, что после такого изумительного, длившегося миллиарды лет подвига она уже иссякла и выдохлась? Ведь если соотношение «амеба — человек» применить к современному человеку, то результатом может быть только Бог. А мистики показывают нам стадии высшей эволюции, ведущей к этой Вершине. «Конечно, если бы тело, жизнь и сознание были ограничены возможностями грубого тела — тем, что допускают наши физические ощущения и физическая ментальность [грубое «эго»] — это было бы слишком слабым результатом эволюции», говорит Ауробиндо. Тем не менее, по свидетельствам многих мудрецов, «за пределами нашего бодрствующего ума простираются более широкие области сознания, сверхсознательные сферы, о которых мы порой становимся осведомлены необычным сверхчувственным образом. А за пределами нашего грубого физического бытия есть другие, более тонкие уровни, управляемые лучшими законами и более могущественными силами; входя в принадлежащие этим уровням бытия состояния сознания, [мы можем] заменять более чистыми, высокими и интенсивными условиями бытия этих уровней грубость и ограниченность нашей теперешней физической жизни, наших побуждений и привычек» [306]. Следовательно, наши грубые «ум, жизнь и тело являются низшим сознанием и частичным выражением, которое стремится разнообразными эволюционными путями достичь этого высшего выражения себя, которое уже существует для запредельного ума [«запредельный ум» — это просто области за пределами тела, ума и кентавра]. То, что существует в запредельном уме — это идеал, который оно в своих собственных условиях старается реализовать...» [306].

И первая стадия запредельного ума, сферы, находящиеся за пределами грубой области, — это просто мир тонкого уровня.





Последнее изменение этой страницы: 2016-07-15; просмотров: 88; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.203.18.65 (0.013 с.)