Трансформация и трансляция23 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Трансформация и трансляция23



Между трансформацией и трансляцией существует различие, которое можно объяснить следующим образом:

Модифицируя лингвистические термины, можно сказать, что каждый уровень сознания складывается из глубинной и поверхностной структур. Глубинная структура состоит из всех основных ограничивающих принципов, воплощающих24 данный уровень. Она является определяющей формой уровня, в которой выражены все его потенциальные возможности и ограничения. Поверхностная структура представляет собой просто частное проявление глубинной структуры. Она ограничена формой глубинной структуры, но в пределах этой формы свободна выбирать разнообразные содержания (например, в пределах формы физического тела можно выбирать ходьбу, бег, игру в бейсбол и так далее. То общее, что есть во всех этих формах, и составляет глубинную структуру человеческого тела).

Глубинная структура, подобно парадигме, содержит в себе все основные ограничивающие принципы, в рамках которых реализуются поверхностные структуры. В качестве простого примера возьмем десятиэтажный дом: каждый из этажей является глубинной структурой, тогда как разные помещения и объекты на этаже — поверхностные структуры. Плерома находится на первом этаже, уроборос — на втором, тифон — на третьем, вербальность — на четвертом, а «эго» — на пятом (позднее мы выдвинем предположение, что парапсихология находится на седьмом этаже, трансценденция — на девятом, Бог — на последнем, а сам дом представляет собой Сознание как Таковое). Суть примера в том, что, хотя все «эго» совершенно различны между собой, они занимают пятый этаж, поскольку обладают одной и той же глубинной структурой.

Движение поверхностных структур мы называем трансляцией; движение глубинных структур — трансформацией. Если мы передвигаем мебель на четвертом этаже, то это «трансляция», но если мы поднимаемся на седьмой этаж, — это «трансформация». Чтобы дать еще один простой пример, можно применить это к юнговскому исследованию по проработке архетипа. (И чтобы этот пример был действенным, совсем не обязательно верить в существование юнговских архетипов. Не забывайте, кроме того, что я ограничиваю все это обсуждение примерами из сферы внешней дуги — структуры внутренней дуги нам еще только предстоит рассмотреть.) Архетип magna mater — первоматерии плеромного хаоса — может трансформироваться на телесном уровне в конкретный образ Великой Матери, а тот, в свою очередь, — в идею любящей жены на эгоическо-концептуальном уровне. Это подлинные трансформации. Но на каждой из этих стадий и по целому ряду причин может происходить специфическая трансляция. Так, если уроборический архетип magna mater трансформируется (на телесном уровне) в образ пещеры, этот образ может претерпевать трансляцию или замещение образом чашки, корзины, дома, матки или ящика, — как мы видели по магическому первичному процессу данного уровня. Этот трансляционный процесс будет не общим изменением уровня, а просто сменой «языка» или формы на том же уровне. Уроборическая magna mater трансформируется в пещеру, пещера транслируется в чашку — первый процесс вертикален, второй горизонтален.

Таким образом, результатом трансляции является другой «язык» или форма, а результатом трансформации — другой тип языка или формы. Примитивная уроборическая эйфория трансформируется в принцип телесного удовольствия, который может далее претерпевать разнообразные трансляции («амфиксис эротизма» по Ференчи) в разные участки тела или же сам трансформироваться в эгоические, временные и синтаксические желания и цели, которые, в свою очередь, могут транслироваться или замещаться, и так далее. Трансформация — это передвижение с одного уровня на другой, а трансляция — движение элементов любого данного уровня.

Как только возникает какой-либо отдельный уровень самоощущения, он поддерживает сам себя посредством ряда более или менее устойчивых трансляций. Частная разновидность самости транслирует как свою внутреннюю среду, так и свое внешнее окружение в соответствии с главными символическими глубинными структурами и парадигмами, характерными для данного уровня. Так, например, достигнув эгоически-синтаксического уровня, индивид предается почти нескончаемому «разговору с самим собой», беспрерывно транслирующему и «редактирующему» его реальность в соответствии с символическими структурами его языка-и-мышления, а также с основными синтаксическими правилами и предпосылками его культурно-согласованной реальности (и уже во вторую очередь с его собственными философскими представлениями).

Другими словами, его разновидность самости, теперь трансформированная на эгоический уровень, поддерживается почти бесконечным потоком специфических трансляций. Следовательно, данная трансформация всегда помогает созданию возможности новых типов трансляции, а эти трансляции помогают поддерживать и сохранять данную трансформацию. Как мы увидим в следующих разделах, всякий раз, когда какая-то серия трансляций терпит неудачу и прерывается, — будь то на внешней дуге или на внутренней дуге, — индивидуум готов к основной трансформации. Всякий раз, когда не удается трансляция, следует трансформация — и это может быть прогрессивная или регрессивная трансформация, в зависимости от факторов, которые мы будем обсуждать позднее.

Есть еще одно более важное различие: мы определяем знак, как форму, указывающую на какой-либо элемент внутри данного уровня, представляющую его или связанную с ним; тогда как символ указывает на какой-то элемент иного уровня (более высокого или более низкого). Это согласуется с традиционной точкой зрения на символизм, как ее разъясняет Хьюстон Смит: «Символизм — это наука о взаимоотношениях между различными уровнями реальности, и он не может быть точно понят без указания на эти уровни» [352]. Все, на что я могу указать на моем теперешнем уровне сознания, будет только знаком; все, что выше него, может обсуждаться или мыслиться лишь при помощи символов, и они могут быть окончательно поняты только после трансформации на сам этот более высокий уровень. Поэтому мы говорим также, что трансляция оперирует знаками, а трансформация — символами. И мы уже проследили несколько трансформаций от плеромы до «эго», которые опосредовались символами.

Учитывая все это, можно сказать, что каждая трансформация знаменует собой возникновение в сознании нового и более высокого уровня с новой глубинной структурой (символической матрицей), в пределах которой могут разворачиваться и оперировать новые трансляции поверхностных структур (знаковая матрица). Эволюция является серией таких трансформаций, то есть изменений в глубинной структуре, опосредуемых символами или вертикальными формами в сознании.

И что самое важное: мы говорим: что все эти глубинные структуры вспоминаются, в точном платоновском понимании анамнезиса,25 а все поверхностные выучиваются, в том смысле, который изучают западные психологи. Все согласны, что человек не учится тому, как стать Буддой, а просто обнаруживает или вспоминает, что уже является Буддой. Это неопровержимый факт вечной философии. Точно так же, никто не учится какой-то глубинной структуре, люди просто обнаруживают или вспоминают ее еще до курса обучения поверхностной структуре (или вперемешку с ним). Вы не учитесь иметь тело, но все же учитесь играть в бейсбол с помощью своего тела; вы обнаруживаете глубинные структуры и учитесь поверхностным. Среди прочих вещей, эта фундаментальная теорема (мы будем обсуждать ее позже) освобождает нас от скучнейших попыток вывести существование высших структур из низших (например, от попытки получить «эго» из «Ид» («Оно»)).

Трансляция, трансформация
и психопатология

В завершение краткого обсуждения трансляции и трансформации, можно отметить, что два этих основополагающих процесса играют важную роль и в психопатологии, поскольку конкретный тип трансформации создает предпосылки для конкретного вида заболевания, тогда как трансляция сама по себе определяет природу специфических симптомов, рано или поздно выходящих на поверхность.

Позвольте привести небольшой пример. Для начала отметим, что вытеснение является не трансформацией, а, скорее, одним из видов неудачи чистой трансформации (другие виды — это приостановка, фиксация, диссоциация и регрессия). Если самость в процессе трансформации, скажем, тифонической области в эгоическую, сталкивается с сильным вытеснением, например, агрессии, то восхождение сознания в отношении этого аспекта самости останавливается. Или, точнее, начиная с данной стадии, импульс гнева будет ошибочно транслироваться по отношению к любой глубинной структуре, которая в итоге отвергает этот импульс. Эволюционное преобразование искажается, ибо импульс ошибочно транслируется на каждой стадии после вытеснения. Такая неправильная трансляция означает, что индивид может представлять себе эти импульсы не с помощью подходящих знаков, а лишь посредством символов, а эти символы представляют скрытые аспекты самости, застревающие с этого момента на низших уровнях бытия индивида. Мы могли бы сказать, что такие символы представляют аспекты самости, происходящие от другого уровня сознания (в данном случае, тифонического), и потому не могут преодолеть разрыв, отделяющий их от наличного уровня. При отсутствии вытеснения гнев мог бы легко трансформироваться до эгоического уровня и войти в осознание как знак, а индивид сумел бы корректно транслировать свою ситуацию как: «Да я злее самого черта!». При наличии вытеснения, однако, один из аспектов самости остается на более низком уровне, его нельзя трансформировать как следует, а потому он входит в осознание только как символ (ведь именно символы, а не знаки, представляют другие уровни), — и следовательно, индивид неправильно транслирует подлинную форму своей наличной реальности. И эта ошибочная трансляция навязчиво вращается вокруг символа, неудобно застрявшего в трансляционном процессе и создающего излишнюю тайну в его осознании.

Гнев, таким образом, трансформируется в символ... и в симптом. Последний, в своей основе, является символом некоторого аспекта самости, который стал диссоциированным от сознания [417], задерживается на низшем уровне самости или регрессирует туда, не может транслироваться в качестве знака, и потому проявляется лишь как символ/симптом. (Я не говорю здесь об определенных симптомах, которые генерируются на одном уровне и связаны лишь с перекрестными знаками, как в случае познавательного диссонанса [124]. Речь не идет также и о некоторых из наиболее важных симптомов — о тех, что являются символами более высоких уровней, пытающимися возникнуть в сознании, о симптомах, указывающих не на «Ид», а на Бога. Некоторыми из них мы займемся позднее.)

При отсутствии вытеснения гневный импульс разрядился бы просто и легко, во всяком случае был бы легко узнан и правильно транслирован. Однако при наличии психологического сопротивления он способен трансформироваться и транслироваться в какие-то искаженные языки или формы. Он может прямо транслироваться или вымещаться на других людей или объекты. Кроме того, первоначальный гнев может быть ретрофлексирован, транслирован обратно на самость, так что человек испытывает уже не гнев, а подавленность (классическая психоаналитическая теория депрессии). Или же он может полностью проецироваться, то есть изначально транслироваться на другое лицо, причем проецирующий остается с чувством боязливой тревоги, поскольку теперь не он, а другой выглядит враждебным и злящимся на него. (Кстати, вид ошибочной трансляции обычно определяется глубинной структурой той стадии, на которой имело место вытеснение или сопротивление.)

Таким образом, на этом уровне симптом депрессии является всего лишь символом (или метафорой в лакановском смысле) [236] теперь уже бессознательного или теневого импульса гнева. Самому индивиду его симптом также представляется иностранным языком, которого он не может понимать, ибо он, среди всего прочего, забыл, как транслировать свой симптом. Симптомы депрессии приводят индивида в совершенное замешательство — он не знает ни почему он впал в депрессию, ни что послужило ее причиной, ни как ее контролировать. Все это для него столь же чуждый язык, как древнегреческий.

И все же время от времени его теневой гнев трансформируется и транслируется в симптом/символ депрессии. Индивид сам осуществляет трансляцию и трансформацию, но не помнит ни то, как он это делает, ни то, что он вообще это делает [418]. Поэтому он живет не как «точная» «эго»-концепция, а как маска, отделенная от своего же теневого гнева и поддерживающая свое существование за счет ошибочной трансляции. (И наоборот, коль скоро рассеивается эта ошибочная трансляция, исключительное отождествление с маской исчезает.)

Следовательно, терапия на этом уровне включает два основополагающих шага. 1) Терапевт помогает индивиду ретранслировать симптом/символ обратно в его исходную форму. Это называется «интерпретацией», а хороший терапевт всегда является хорошим интерпретатором [165]. Он, например, может сказать: «Ваше чувство депрессии маскирует чувства гнева и ярости», переводя тем самым иноязычный симптом обратно в исходную форму. Он «сообщает» индивиду (или помогает ему самому раскрыть) «смысл» его депрессии и таким образом помогает заново перевести ее в терминах, более созвучных той глубинной структуре, в которой берут начало символы и симптомы. 2) Терапевтическая трансляция продолжается в той же манере «проработки», пока не происходит подлинная и более или менее завершенная трансформация сознания с низшего уровня на высший, так что символ становится знаком, и гнев может войти в осознание в своей оригинальной форме, как бы растворяющей в себе симптом.

* * *

До сих пор мы исследовали некоторые из самых ярких характеристик основных этапов на внешней дуге жизненного цикла, а также главные символические структуры, помогающие в осуществлении эволюционных трансформаций с этапа на этап. На каждом из основных уровней мы увидели довольно обобщенное, но прочное согласие между восточными и западными психологиями. Кроме того, мы увидели, что начинает становиться очевидной общая форма развития: каждый этап развития отмечен дифференциацией, трансценденцией, оперированием и интеграцией. Теперь пришло время обратиться к внутренней дуге — к нивритти марга, пути понимания, восхождению к Источнику, психологии вечности. Мы были свидетелями роста от подсознания к самосознанию; теперь мы наблюдаем за ростом от самосознания к сверхсознанию.


КЕНТАВРИЧЕСКИЕ ОБЛАСТИ

На стадии позднего «эго» (возраст от двенадцати лет до двадцати одного года) индивид не только нормально управляется со своими разнообразными масками, но и проявляет тенденцию к дифференциации от них, разотождествлению с ними и к их трансценденции. Таким образом, он склонен интегрировать все свои возможные маски в зрелое «эго», а затем начинает дифференцироваться и от него, полностью разотождествляясь с «эго», чтобы посредством трансформации раскрыть единство еще более высокого порядка, чем эгоическая самость. Это приводит нас прямо к стадии кентавра.





Последнее изменение этой страницы: 2016-07-15; просмотров: 148; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.203.18.65 (0.025 с.)