ТОП 10:

Среди покорителей вершин ходят легенды об этих персонажах, спасающих тех, кто попал в беду.



Далее следует такое содержание:

– Здравствуй, дружок! Послушай сказочку про Черного альпиниста и Белую деву, только не слишком пугайся.

Далеко-далеко, там, где горы подпирают небо, много лет назад появились альпинисты.

Если находили эти чудаки недоступную вершину, то заходились от восторга. Не спрашивай, почему. Это загадка. Гибли они десятками. Находили и хоронили их редко, и погибшие альпинисты навсегда оставались в царстве скал. А там, где есть не похороненные покойники, жди, дружок, чертовщины. И вот однажды на Кавказе, в Домбайском ущелье, рядом с горой остановились на ночлег четыре человека. Улеглись. И вдруг слышат: хруп-хруп! Идет к их палатке кто-то большой. Испугались альпинисты.

Наконец кто-то выглянул и увидел: прямо на него шагает черный-пречерный человек! Отшатнулся альпинист, а черная фигура наклонилась к палатке и замогильным голосом произнесла: «Быстро уходите отсюда!» И исчезла. Наша четверка бросилась врассыпную. И тут раздался страшный шум, и на то место, где стояла палатка, обрушилась ледяная гора, а чудом уцелевшие альпинисты как-то вечером у костра рассказали свою историю. Так и пошла гулять байка про Черного альпиниста.

Откуда он взялся? Говорят, как-то в горы пошли два друга. Один упал в трещину, а другой пошел его искать. Так и ищет по сей день.

Кстати, знаешь, почему все альпинисты спят головами к выходу из палатки? Чтобы в случае чего быстро выскочить? Ну уж нет! Просто все знают, что Черный альпинист ночами ищет среди спящих своего друга. Правда, иные скептики утверждают, что ищет он не друга, а врага. Якобы его, провалившегося в трещину, бросил вероломный напарник. И теперь Черный альпинист хочет отомстить. Но когда плохо другим, он спешит на выручку. Не один обессиливший альпинист видел его силуэт, который звал за собой туда, где ждала спасительная пещера или легкий спуск...

А вот в Белой деве нет ничего страшного. Правда, сколько их, дев, я не скажу. Есть на Кавказе, есть алайская Белая дева...

А историю вот какую рассказывают. Жили себе парень с девушкой. И любили друг друга. Однажды пошли они в горы, и на вершине юноша сделал возлюбленной предложение. Но на спуске внезапно пошел густой снег, а потом вдруг, как по волшебству, прекратился. И девушка увидела, что осталась на снежном склоне одна. Бедняжка выплакала все слезы, от яркого света потеряла зрение. И с тех пор по ночам она ходит и ищет своего друга. Так что, если альпинист чувствует ночью, что кто-то провел по его лицу рукой, знает – пришла Белая дева. Еще говорят, что ее приход означает, что скоро пойдет снег.

Такие дела. Ну как, страшно? Молодец. Если и явится Черный альпинист, то не за тобой. А уж Белая дева – тем более.

Сказочник дядя Андрей Павлов

Какую функцию выполняет легенда в прессе? Во-первых, она служит развлечению читателей. Во-вторых, такого рода публикации помогают аудитории проникнуть в тот мир идеальных исканий, романтики, поэзии, которые сопровождают даже самые «грубые» виды человеческой деятельности, дополняют «прозу жизни», помогают постичь «тонкую материю» всевозможных преданий, связывающую разные поколения. Поэтому легенду, в известной мере, можно считать источником познания. Легенда может также послужить кому-то предостережением, кого-то может вдохновить на смелые поступки и т.п., т.е. она в силу содержащихся в ней примеров, назиданий (как и многие иные тексты) способна быть более-менее эффективным средством регулирования практической деятельности человека, его поведения. Опубликованная легенда может быть использована читателем в целях общения и обсуждения ее с другими людьми.

 

 

Эпиграф

 

Представление о том, что такое эпиграф, чаще всего складывается при чтении небольших (обычно в несколько строк) текстов, которыми открываются некоторые художественные, научные произведения. Эпиграфы бывают прозаические и стихотворные. Содержание их представляет собой какую-либо общезначимую мысль, вечную истину, требование закона и т.д., краткое изложение которых и становится эпиграфом. Если взглянуть на эпиграф с точки зрения логики замысла, скажем, автора той же книги, то он (замысел) выступает как бы главным тезисом, который раскрывается, детализируется, аргументируется, наполняется конкретным жизненным материалом в ходе развития художественного повествования.

Эпиграф как особый жанр присутствует и на страницах периодической печати. Здесь он выполняет примерно ту же роль, что и в литературно-художественном или научном творчестве. Его можно считать родственным комментарию (в аналитической журналистике) или оценочному суждению (в информационной журналистике) жанром (их «клоном»). Отличие эпиграфа от комментария заключается в том, что в нем (в эпиграфе) обычно отсутствуют документальные факты. От элементарного оценочного суждения, которое может представать в виде информационной заметки, фиксирующей оценку какого-то конкретного явления и не претендующей на общезначимость, эпиграф отличается именно нацеленностью на обобщение.

Как раз такое, часто – краткое, афористичное художественное обобщение, предваряющее некие более весомые публикации, например, на газетной полосе, и выступает в качестве эпиграфа. В том же номере газеты он задает определенный тон, нацеливает на особое отношение к другим публикациям, формирует установку восприятия последующего материала (или даже номера в целом).

Из публикации «Да святится имя твое, Любовь»
(Московская правда. №2. 1999)

Классик заявил, что счастливые часов не наблюдают.

Как он не прав! Посмотрите на возлюбленных, назначивших традиционную встречу под часами. Каждая минута опоздания тех, кого они ждут, старит их по крайней мере на год. Они далеки от житейских будней, для них не существует проблем городского транспорта, неожиданных просьб начальства и прочего. Есть только полет, и посадка должна быть совершена минута в минуту в назначенном месте.

Москву всегда украшали влюбленные. Холодной зимой они расцвечивают столицу букетами цветов, летом – наполняют ее улицы шепотом, смысл которого понятен только двоим. Вообще, любой город живет только тогда, когда его жители влюбляются, причем чем больше, тем лучше. А иначе для кого реставрировать здания, строить скоростные дороги и, самое главное – открывать новые детские сады, ясли и школы?

Истинное чувство обычно глубоко спрятано от глаз окружающих. Это потом оно вспыхивает белоснежной фатой, черным смокингом и ослепительными золотыми кольцами. До поры до времени все покрыто тайной. И лишь один день в году все влюбленные мира открыто заявляют о том, что они не такие, как все. Это 14 февраля, в День Святого Валентина. Именно в этот день, по поверью, птицы начинают слетаться в пары. Не случайно влюбленные равняются по птицам. Чувство, оно всегда окрыляет. Мы уже говорили с тобой, читатель, о новых и старых праздниках. Уже в эти дни магазины наполнились трогательными сувенирами, всякими шоколадными сердечками и прочими милыми пустяками. И если кто-то считает, что это не имеет смысла, то пожалеем его всей душой. Ему просто до боли обидно, что в День Святого Валентина никто не поздравит его, не порадуется тому, что он просто есть на свете, что он самый умный, красивый и романтичный... И уж если мы научились отмечать День мелиоратора, то День влюбленных не заметить просто грешно. Присоединяйся, читатель! А любовь – она себя ждать не заставит. И тогда... «все станет вокруг голубым и зеленым...».

Этот текст предваряет все другие публикации, посвященные Дню Валентина и расположение на одной полосе с эпиграфом. Выраженные в нем обобщающие мысли автора предстают как глубоко волнующие самого автора умозаключения. Они пронизаны лиризмом, тонким эмоциональным настроем журналистки. В тексте нет каких-то повседневных бытовых, экономических, политических проблем, нет каких-то доказательств. Зато есть воспевание чувств и ожиданий влюбленного человека, для которого не существует преград на пути к возлюбленной (или возлюбленному), есть некий гимн любви, как возвышающему человека чувству.

На фоне иных жанров, в том числе и художественно-публицистических, эпиграф может выглядеть относительно скромно (прежде всего, по степени важности решаемой с его помощью задачи). Тем не менее в ряде случаев этот жанр оказывается очень кстати. Он бывает, например, нужен не только тогда, когда надо задать эмоциональный настрой, например, восприятию газетной полосы, но и тогда, когда существует необходимость объединить одной мыслью какие-то разрозненные материалы, представить их как свидетельства в пользу некой важной точки зрения, позиции автора или издания, выражаемой по поводу тех тем, проблем, которым предшествует и которые отображает в обобщенной форме эпиграф.

 

 

Эпитафия

 

Эпитафия, как и некролог, посвящается личности умершего человека. Но в отличие от некролога, в котором превалирует информационное начало, т.е. сообщение читателю вполне конкретных данных из биографии усопшего, сведений о причине его смерти, месте и времени похорон, эпитафия выступает как напоминание о достоинствах умершего человека, представленных в их социальном аспекте. В эпитафии акцент делается не на факте чьей-то смерти, не на скорбной стороне такого печального события, а на добродетелях человека, которые уже не просто оцениваются как украшающие личность покойного, указывающие на его значимость, неповторимость. Главное состоит в том, что они обычно рассматриваются в качестве авторитетных критериев, по которым оценивается поведение, деятельность как современников героя эпитафии, так и тех, кто живет сегодня. Эпитафия – это прежде всего оценочный жанр, и в этом плане она «встраивается» в один ряд с некоторыми комментариями, критическими статьями, рецензией.

Из публикации
«Смерть самых лучших выбирает и дергает по одному...»
(Метро. 25 января. 2000)

Великий поэт, сумевший из наших уличных, будничных слов высечь пронзительную и хлесткую, надрывную и щемящую, нежную и страстную речь. Речь обжигающую, беспокойную, надежную как дружба и настоящая любовь. Речь бунтарскую, правдивую, совестливую и покаянную. Речь объединительную – она делала равным интеллигента и бомжа, мента и профессора. Она стала домом, где каждый мог быть услышан.

Безгласному времени он дал свой надтреснутый, хрипящий, мужской голос. Он стремительно жил, стремительно любил. Сгорел как метеор в плотных слоях атмосферы застойного времени. Его разросшийся, мощный талант больше не мог существовать в теле земном, в оковах неприятий, мнений, глупостей... Не хочется говорить парадных слов. Высоцкий, как и совесть, – дело личное. И думая о личном – о Пушкине, Ахматовой, Высоцком, я, зная, что реальность не терпит сослагательного наклонения, порой ловлю себя на наивной мысли: ах, если бы они были сегодня, как жаль, что их нет. Ах, как рано ушел из жизни Высоцкий. Действительно, рано.

Думаю и, том, что бы сегодня сказал и сделал Владимир Семенович. А может, тот, кто там, наверху, кто выше нас, правильно распорядился? Может, он предусмотрел, что Высоцкому не надо видеть, как разваливается его любимый театр, как торгуют его памятью, его именем друзья. Как нищенствуют старики. Как наша интеллигенция, его коллеги – властители дум, до одури несколько лет потолковав взахлеб принародно о высокой духовности, гуманизме, постояв со свечами вокруг президента в Елоховском соборе, молча позволили в центре Москвы расстрелять людей только за то, что они «инакомыслящие», неугодные их демократическим устремлениям. И этим дали свое добро на следующую бойню – первую Чеченскую кампанию. Как эти же коллеги с песнями и плясками сопровождают сильных мира сего с лозунгами «голосуй за...». Спешат на правительственные фуршеты «в поддержку», не стыдясь есть с «барского стола», умиляются слову «мочить» (о, беззащитный русский язык!) и не хотят видеть плывущие в ночных вагонах по необъятной стране гробы с русскими мальчиками, делают вид, что не видят, как «справедливая борьба с терроризмом» превращается в геноцид...

Мне страшно думать о моем Высоцком в сегодняшнем дне. Мне страшно думать, что пришлось бы пережить его вторую смерть. Он уважал свой народ.

Сегодня бы мой Высоцкий умер от стыда за него.

Как видим, первые четыре абзаца журналист посвящает описанию достоинств артиста, оценке особенностей его творческого взлета, таланта гражданина своей страны. В последующем же отрывке публикации автор ее оценивает поведение сегодняшних интеллигентов, торгующих своей совестью, принимающих подачки «с барского стола» от власти, а также бывших друзей Высоцкого, торгующих его именем, и состояние развала Театра на Таганке, в котором работал Высоцкий. Это описание сегодняшних реалий производится в соотношении с идеалами, устремлениями поэта-бунтаря, которые и выступают в качестве критерия оценки современной российской действительности.

Эпитафия может быть представлена на страницах прессы в разных формах. Это может быть монологическое произведение, подобное изложенному выше. Она может быть и «полилогической».

Из публикации «Капитан больше не улыбнется...»
(Комсомольская правда. 1 апреля. 1999)

Умер Игорь Нетто. Бессменный капитан. Человек, при жизни ставший легендой. Его странная фамилия для наших отцов и дедов была символом футбола. Может, потому наш футбол, начиная с 70-х, и погрузнел, что из него ушел Нетто? А теперь он ушел от нас совсем. Помянем.

Дальше следуют поминальные речи известных российских спортсменов:

Владимир Маслаченко: Я горжусь тем, что судьба дала мне возможность играть и работать рядом с Игорем Александровичем. Я играл и вместе с ним и против него. И могу сказать, что это был игрок №1 нашего футбола. Я говорил, говорю и буду говорить: это профессионал с большой буквы. Это был абсолютно честный человек, как в жизни, так и в футболе. Он был обречен футболом...

Геннадий Логофет: Он всех мерил своей меркой, хотел, что бы все так же относились к футболу, как он сам. А он отдавался ему полностью. У него была великолепная техника. Любой мяч (даже тот, который, как мы говорили, «подан на гланды») он укрощал одним-двумя движениями...

Алексей Парамонов: Я был знаком с Игорем более 50 лет. Я пришел в Спартак в 47-м, а Игорь в 49-м. Играли в клубе вместе 15 лет, дружили долгие годы. В последнее время, когда Игорь сильно болел, мы с Никитой Симоняном старались сделать для него все, что могли. И не потому, что он был великим футболистом, а настоящим человеком...

Валентин Бубукин: Я играл с Нетто в сборной 4 года и могу сказать, что Игорь был одним из лучших полузащитников мира всех времен. Он целиком отдавался игре, независимо от уровня матча. Он первый, кто показал нам, как надо дорожить свои имиджем. Если Нетто терял мяч, то он готов был сделать все, чтобы вернуть его своей команде. В жизни он был очень скромным человеком...

В конце публикации дана справка «Из досье «Комсомольской правды»:

«Нетто Игорь Александрович (9.01.1930–30.03.1999). Заслуженный мастер спорта. Начал играть в Москве в команде стадиона «Юных пионеров». Выступал за «Спартак» (Москва) – 1949–1966 гг., сыграл 367 матчей. Пятикратный чемпион и трехкратный обладатель Кубка СССР. В сборной СССР провел 55 матчей. Чемпион Европы 1960 г. Награжден орденом Ленина».

Такая форма изложения материала чем-то напоминает запись выступлений родных и знакомых, «представителей общественности» на панихиде по усопшему. Если говорить о преимуществе такого изложения памятного материала, то оно заключается прежде всего в том, что дает более полное, более объективное и разностороннее представление о человеке, которому материал посвящен. В то же время эпитафия-монолог часто выигрывает за счет цельности изложения, большей стилистической выдержанности и авторского пафоса, особенно, если эпитафия изложена в стихотворном виде.

 

 

Анекдот

 

Что такое анекдот, знает, пожалуй, каждый человек. Это самая распространенная форма остроумия (короткий шуточный рассказ, часто содержащий неожиданные повороты и столь же необычную концовку), без которого трудно себе представить современное межличностное общение, особенно в узком кругу близких людей.

Как заметил в своей статье «Анекдот», опубликованной в орловской газете «Просторы России» (№23. 1999), известный писатель Виктор Ерофеев, «анекдот – единственная форма русского самопознания. Род терапии. Больше того, род выживания. С другой стороны – это род отчаяния. Любимые герои анекдота – бестолковые люди. Это русская черта. Мы – скопище бестолковых людей. Бестолковщина – не раздражает, а смешит. Не подумали, не сообразили, не предусмотрели – налетели, нарвались на реальность. Опростоволосились, опозорились. И смех и грех. Мы коллективно бестолковы. Собрано – без головы. Взялись за что-нибудь – не получилось. Русский продаст душу за хороший анекдот. Он – бродячая коллекция анекдотов. Всегда наступает такой момент, когда пора рассказывать анекдоты. После четвертой перед пятой. Анекдоты делятся на подвиды. Есть приличные. Есть похабные, есть детсадовские. Про ежей. Почти все анекдоты – смешные.

Бытовавший главным образом за пределами сферы массовой информации, в годы перестройки, устранения цензурных ограничений в деятельности СМИ, анекдот как любимый народом жанр совершил активную «агрессию» на страницы газет, журналов, стал непременным атрибутом многих радио- и телепередач. Тем более стали появляться специальные передачи, выпуски, странички, посвященные анекдоту. Примером такого рода может служить ставшая хорошо известной телепередача «Белый попугай», одним из основателей которой был Юрий Никулин. Само слово «анекдот» происходит от греческого «anekdotos», что означает – «неизданное». В русском языке существует и свое собственное, хотя сейчас отчасти и забытое, название данной формы остроумия. Оно определено в толковом словаре В. Даля как «байка», «баутка», «прибаутка». Для того чтобы «байка» (или «баутка», «прибаутка») была хорошо исполнена и произвела впечатление на слушателей, нужен «краснобай», «баутчик». Фигура исполнителя предопределяет успех анекдота. Но, как известно, рассказывать анекдот (а тем более жестикулировать, что очень часто необходимо для усиления эффекта рассказа) можно полноценно только по телевизору. Что же касается периодической печати, то она в значительной мере уступает радио и телевидению в данном отношении.

Говоря об анекдоте на газетной или журнальной полосе, отнюдь не всегда можно утверждать, что мы имеем дело с журналистским жанром, поскольку журналисты довольно редко сами придумывают анекдоты, публикуемые в издании. Чаще всего анекдоты, появившиеся на газетной или журнальной полосе, перепечатываются из сборников анекдотов либо их присылают читатели (пример – публикация анекдотов в «Аргументах и фактах»). Другое дело, условно говоря, «вторичный» анекдот, т.е. произведение, созданное на основе исходного анекдота, ставшего его литературной основой. Такое произведение, появившееся в результате творческой обработки «первоосновы», беллетризации ее, и не утратившее большинства жанровых особенностей анекдота, можно уже, с известной долей условности, назвать собственно журналистским жанром, оставив за ним «корневое» имя – анекдот.

Использование «исходных» анекдотов в качестве сюжетной основы радио- и телепередач, газетных и журнальных выступлений распространено в настоящее время достаточно широко (вспомним любимую многими телезрителями «Народную передачу «Городок» на ТВ «Россия»). Подобное можно наблюдать и в смежных с журналистикой сферах, например, в рекламном творчестве, в «пиаровских» произведениях.

Из публикации «Ухажер»
(Литературная газета. 10–16 ноября. 1999)

И чего он со мной так нянчится? Одеялко подоткнул, подушечку поправил. Стоит, не душит. Что я ему невеста, ей-богу? В мои восемнадцать со мной еще никто так... Даже мать родная!

А может, не все так страшно? Может, свыкнусь? Стерпится-слюбится? Не боги горшки... Хотя как знать! Может, он грубый, невоспитанный? Приставать начнет, командовать? Давай – туда, давай – сюда! Полы мыть заставит, картошку чистить! А я не умею – всю жизнь маменька за меня все делала, да и руки у меня нежные, избалованные... Страшно!

Как смотрит, как смотрит! Неужели я ему так нравлюсь?! Ой, как же спать хочется, а он тут ...нет, не могу больше молчать! Все ему сейчас выложу, будь что будет.

– Товарищ сержант! Да уйдите вы наконец! Вы мне спать мешаете!

– Спокойной ночи, рядовой Петров! Кто ж виноват, что вас одного-одинешенького за весь осенний призыв к нам в часть прислали? Не дай бог, что с вами случится... Я уж покараулю, а вы спите спокойно…

Приятных вам сновидений, товарищ рядовой!

Особенность данной публикации заключается в том, что она, насколько нам кажется, в основе своей содержит гулявший в армейской среде в начале перестройки, в период массовых уклонений призывников от службы в Вооруженных Силах, анекдот, который звучал примерно так:

В воинскую часть приехал Б. Ельцин, проверить боеготовность. Дежурный офицер подает команду:

– Батальон! В две шеренги становись!

Из казармы выскакивает зачуханный солдатик и вытягивается в струнку.

Дежурный докладывает Ельцину:

– Товарищ Главнокомандующий! Батальон в полном составе построен!

Ельцин удивленно спрашивает:

– А почему он только один? Где другие?

Дежурный:

– А других, товарищ Главнокомандующий, военкомы еще ловят!







Последнее изменение этой страницы: 2016-07-15; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.172.213 (0.01 с.)