ТОП 10:

Глава 4. Характеристика художественно-публицистических жанров




Очерк
Фельетон
Памфлет
Пародия
Сатирический комментарий
Житейская история
Легенда
Эпиграф
Эпитафия
Анекдот
Шутка
Игра

Данная глава посвящена анализу типов текстов (некоторые из них исследуются впервые), которые обычно относят к «авторской» или «писательской» журналистике, подчеркивая тем самым их особый характер. Проявляется он прежде всего в повышенной требовательности к языку, художественной образности, эмоциональной насыщенности текстов, глубине авторского обобщения действительности. В силу этого освоение искусства выступления в художественно-публицистических жанрах считается наиболее трудной ступенью при восхождении к вершинам журналистского мастерства.

 

 

Очерк

 

Понятие «очерк» в качестве названия журналистских публикаций определенного типа имеет неясное происхождение. Хотя существует мнение, что к его появлению причастен А.М. Горький, который в одном из своих писем коллеге по словесному ремеслу указывал, что исходным в определении текста, имеющего известную литературную форму, как «очерка» является глагол «очерчивать»1.

Точность этого мнения установить трудно. Однако то, что публикации, которые А.М. Горький называл «очерком», появились отнюдь не в тот момент, когда у него возникла мысль назвать их именно этим «именем», сомнения не вызывает.

Среди родоначальников отечественного очерка исследователи российской журналистики называют имена В.Г. Короленко («В голодный год»), А.П. Чехова («Остров Сахалин»), Г.И. Успенского («Разорение»), Н.В. Успенского («Без языка») и др. Немалое число выдающихся мастеров этого жанра прославили советскую журналистику, например А.М. Горький, М.Е. Кольцов, Б.Н. Полевой, К.М. Симонов, А.А. Бек, А.А. Аграновский, В.В. Овечкин, Г.Н. Бочаров и многие другие.

Очерк считается «королем» художественно-публицистических жанров, но с точки зрения подготовки его – он один из наиболее трудоемких. И это действительно так, поскольку написать хороший очерк журналист сможет только в том случае, если он уверенно владеет разными методами отображения действительности, существующими в его ремесле2. При подготовке очерка мало, например, суметь найти подходящий предмет выступления, успешно собрать материал, проанализировать его. Надо еще и соответствующим образом переосмыслить информацию и воплотить ее в такую форму, которая будет признана, действительно очерковой.

Сущность очерка во многом предопределена тем, что в нем соединяется репортажное (наглядно-образное) и исследовательское (аналитическое) начало. Причем «развернутость» репортажного начала воспринимается как преобладание художественного метода, в то время как упор автора на анализ предмета изображения, выявление его взаимосвязей выступает как доминирование исследовательского, теоретического метода. Соответственно в ходе их применения создается или преимущественно-художественная, или преимущественно-теоретическая концепция отображаемого предмета. И уже в рамках той или иной концепции собираются или «перерабатываются» эмпирические факты. Именно непроясненность названного обстоятельства долгое время служила исходным моментом горячих споров о том, относить ли газетный (журнальный) очерк к художественным произведениям или же – к документально-журналистским.

Преобладание в ходе подготовки очерка того или иного метода зависит прежде всего от цели и предмета исследования. Так, если предметом исследования выступает какая-то проблемная ситуация, то целесообразным для ее исследования будет теоретический метод. Если же предметом журналистского интереса стала личность, то более подходящим для выявления ее характера будет художественный метод, позволяющий, так сказать, более естественным путем проникнуть в психологию личности, без представления о которой трудно судить о достоинствах или недостатках любого человека, в том числе и героя очерка.

Несмотря на то что во многих случаях (например, в публикациях широко известного в недалеком прошлом талантливого очеркиста – известинца Анатолия Аграновского) аналитическое, исследовательское начало в очерках является ведущим, все же представление об очерке в основном связано с существованием в нем «репортажного» начала (применением художественного метода). Не случайно, например, в немецкой журналистике (как уже говорилось выше в разделе, посвященном репортажу) очерковые материалы называются «репортажами» («reportage»).

Конечно же, зная это, нельзя забывать о том, что «интенсивность» применения художественного метода в создании публикаций очеркового плана в каждом конкретном случае может быть очень разной. Это, разумеется, сказывается и на уровне художественности того или иного очерка. Один полюс очеркового спектра может быть (в этом плане) представлен текстами сугубо документальными, основанными на конкретных фактах. Противоположный же – текстами, которые примыкают к собственно художественному творчеству (вспомним очерки классика отечественной публицистики Валентина Овечкина). Между этими полюсами бытует огромное количество очерковых публикаций, соединяющих в себе документально-фактологическое и художественное начала в самых разных их «пропорциях».

Современному очерку чаще всего свойственна документальная насыщенность, часто – в ущерб художественности. Это, очевидно, вызвано тем, что исходный материал, т.е. фактические события, о которых сообщает очеркист, часто настолько драматичен, сюжеты их настолько непредсказуемы, раскрываемые тайны настолько заманчивы, сенсационны, что сами по себе способны привлекать внимание читателя и восприниматься им на уровне информации, черпаемой из самых интересных художественных произведений. В этом случае потребность в интенсивной художественной переработке исходной информации нередко становится излишней.

Рассмотрим основные черты наиболее распространенного на сегодняшний день типа очерковой публикации.

Из публикации «Смертельный автостоп»
(Московский комсомолец. 24 декабря. 1998)

Из письма подсудимого Виктора Анатольевича Боровкова судье Чудовой после приговора:

Добрый день, очаровательная госпожа! Я очень переживаю за Ваше драгоценное здоровье. Поэтому осмелился написать Вам письмо, Валентина Павловна! Я от души желаю Вам счастья и благополучия в служебных и личных делах. Прошу извинить меня за вторжение в Вашу личную жизнь...

Далее следует основное содержание очерка:

Сказать по правде, Виктор Анатольевич Боровков ошибается. Если уж говорить о жизни, насыщенной детективами, скорей всего стоит поговорить о жизни самого Боровкова, а никак не судьи Чудовой, которая каждый божий день с утра пораньше выходит из метро на станции «Баррикадная» и не более чем через сотню шагов входит в здание Московского областного суда. И сидит там до ночи. Вот и весь детектив.

А Боровков в октябре 1994 г. вернулся из колонии, где провел восемь лет, и сразу решил, чем будет заниматься. Он выбрал «детектив», как он это сам понимает. Поскольку в свои сорок с лишним лет Боровков приобрел весьма прибыльную, хоть и опасную профессию – он был особо опасным рецидивистом. И с момента, с которого начинается наш рассказ, «ходил» в тюрьму шесть раз – за грабежи, разбои и убийство. Так вот, вернувшись домой, Боровков решил сколотить «бригаду». Но не просто «бригаду» из пьяни и рвани, а банду товарищей, отобранных по принципам, выстраданным на богатом личном опыте. Поначалу Боровков явился к матери, она жила в Москве у родственницы. И он поселился у тетки и сразу наведался к бывшей любовнице, пьянице и торговке наркотиками. У нее было два сына, Сергей Гущин и Дмитрий Грациян. Оба молодых человека проживали в поселке Красково и нигде не работали. Только Сергей жил у матери, а Дмитрий – у отца. Вот этих молодых людей Боровков и записал первым делом в свой «отряд». Андрей Илюшкин учился в одном классе с Грацияном. А Юрий Петровский стал членом этого коллектива по недомыслию и слабости характера. Всю сознательную жизнь он мечтал о машине. Став ее обладателем, он попадает в аварию и разбивает чужую машину. За ремонт надо платить, а денег нет. Боровков дал ему денег и сказал: отработаешь, будешь нас возить. И Петровский стал возить бандитов, которые решили начать с квартирных краж. Для работы им нужен автомобиль. И вот 23 декабря в Люберцах у гастронома Боровков, Гущин, Грациян останавливают «Москвич» А. Трушина. Сказали: подбрось до гаражей на окраине Краскова, расплатимся канистрой бензина. Бензин тогда был дефицитом.

Это был гараж Грацияна – отличный двухэтажный теплый гараж со всеми удобствами. На втором этаже была светелка, оборудованная для буден и праздников. Как только машина остановилась, Боровков достал нож, а Грациян – газовый пистолет. Трушина заставили пересесть на заднее сиденье, и машина въехала в гараж. Там его связали.

Нацепили на глаза черную повязку, заперли в гараже и умчались. Благодаря неимоверным усилиям, Трушин через несколько часов освободился от пут и побежал в милицию. Он был в таком состоянии, что пошел не в ту сторону и до ближайшего поста ГАИ добирался чуть ли не до утра. Он был в шоке.

Трушин до конца своих дней должен благодарить судьбу за то, что родился в рубашке. Если бы бандиты не торопились, его бы, конечно, прикончили в гараже. Но в том-то и дело, что им во что бы то ни стало нужно было вовремя поспеть в Малаховку. Там на Дачной улице проживала семья Сапожниковых (здесь и далее фамилии потерпевших изменены). Семья очень хорошая, дружная – муж, жена и маленький ребенок. Соседка Сапожниковых дружила с Петровским. Вот она-то и рассказала, что у «банкирши» (Сапожникова работала бухгалтером в банке) полон дом добра: только что шубу дорогую купили, хранят дома пять миллионов на другую покупку, есть золото, импортная техника – короче, много чего есть.

У Трушина, на машине которого бандиты приехали на Дачную улицу, обнаружили удостоверение сотрудника ФСБ. Позвонили в квартиру. Когда хозяева спросили, кто там, им в глазок показали это удостоверение. Расчет был точный: не задавая вопросов, дверь открыли. Зачем? Почему? Как не пришло в голову хозяину дома, который работал начальником производства на государственном предприятии, коротко говоря, инженером, что сотрудникам ФСБ в его доме делать просто-напросто нечего. Был бы лихой человек, ну еще, куда ни шло, но он-то зачем дверь открыл? Открыл вот. Их собрали вместе и объяснили, что если не отдадут все ценное, что есть в доме, то заберут ребенка и отрубят ему голову. Рядом постоянно находился Боровков с ножом, а двое другие, не бросая пистолета, собирали вещи и укладывали их в сумки. Затем вынесли телевизор, видеоплейер, телефон, магнитофон, шапки, шубы, деньги, драгоценности. Сели в машину и поминай как звали. В ходе предварительного следствия и в суде Сапожниковы твердо опознали Боровкова и Гущина, а Грацияна уверенно опознать не смогли, так как он в момент нападения закрывал лицо. Стеснялся значит. Зимние шапки, магнитола, украшения из золота были найдены у Грацияна и девушки Петровского.

Деньги поделили поровну, а Петровскому сказали: тебе ничего не положено, за тобой долг. Вещи продали, а кое-что привезли в гараж. Этот гараж в дальнейшем стал базой «труда» и отдыха банды Боровкова.

Валентина Павловна, Вы навсегда в моем любящем сердце! Из-за уважения и любви к Вам я готов в любую минуту изменить свой образ жизни... Мою жизнь держите при себе, при желании и меня заберите. Понятия в счет недействительны. К тому же за последние пятнадцать лет я так устал, что чувство страха просто отсутствует.

Через два дня после нападения на Трушина и Сапожниковых они снова остановили в Люберцах машину и попросили сидевшего за рулем А.И. Зубкова подбросить их до гаражей в Красково. Зубков работал в воинской части и по вечерам подрабатывал на машине. Боровков сел на переднее сиденье. Приехали в Красково, достали пистолет, Боровков ударил Зубкова ножом в грудь, потом его перетащили на заднее сиденье и место водителя занял Петровский. Приехали в поселок Коренево Люберецкого района и остановились недалеко от бетонного забора воинской части. Зубков умолял отпустить его и говорил, что готов на все. Избили его зверски. Установлено, что Гущин несколько раз ударил Зубкова головой о бетонные плиты, а Боровков нанес не меньше десяти ударов ножом. Зубков умер на месте.

На другой день украденную машину Боровков продал своей сестре. Вырученные от продажи полторы тысячи долларов поделили на троих. Петровскому, как всегда, ничего не досталось.

Двумя днями позже неподалеку от станции Томилино Боровков, Гущин, Грациян и Петровский остановили «Жигули» И.М. Ларина, который был за рулем, попросили подбросить в Красково на Заводскую улицу. Подбросил. Все было отработано по сценарию, с одной лишь разницей – убивать им было некогда. Бандиты спешили в деревню Денисиху Егорьевского района. Ларина связали и приковали наручниками к батарее. Несколько часов спустя ему удалось выбраться на улицу.

И все-таки Вы очаровательная женщина и расстрелять меня можете только за то, что я уважаю Вас и люблю! Все остальное – надуманные детали московского ветра.

В Денисихе, как рассказывал приятель Грацияна Грибков, жил богатый коммерсант Муранов. Бывший милиционер Муранов сменил профессию и стал фермером, достатку которого, как выяснилось в суде, завидовали соседи и знакомые. Тому, кто хочет понять, как живут люди в современной деревне, было бы очень полезно посидеть в судах или полистать уголовные дела. Какие интересные открытия ожидают любознательных! Вот, говорят, в Тибете местные жители, известные своей бедностью, всегда улыбаются. Все туристы обращают внимание прежде всего на их доброжелательность, а уж потом на красоту Тибетских гор. Так то в Тибете. А нас душит жаба. Оказывается, люди мучительно завидуют друг другу. Вот Грибков и привез друзей к дому Муранова. Петровский остался в машине, а Боровков, Гущин и Грациян подошли к дому, Грациян должен был остаться на улице. Боровков и Гущин постучали.

Муранов надел валенки и пошел на террасу. А собака не пускает. Муранов оттолкнул ее и открыл дверь. Боровков и Гущин уже были на террасе. Собака прыгнула Муранову на грудь, но он в сердцах отбросил ее – молодая, глупая. Тем временем Гущин выстрелил из газового пистолета. Выстрел ослепил Муранова, и он стал оседать на пол. В этот момент Боровков занес нож. Падающего Муранова подхватил сзади Гущин. И тут Боровков наносит удар. По заключению судебно-медицинской экспертизы, Муранову и он Выстрел ослепил Муранова, стал оседать на пол. В этот момент Боровков занес было причинено проникающее ранение грудной клетки с повреждением легкого. Но это не все. Боровков ранил в руку и Гущина, который держал падающего Муранова. Этого налетчики, конечно, предвидеть не могли. Пришлось срочно отступать без добычи.

К полуночи приехали в поселок Новогорье и у первого встречного спросили, где поблизости можно найти врача. Люди показали – вот дом, где живет врач. Теперь представьте картину – в дом незнакомого вваливаются четверо, один из которых ранен. Рассказывают, что на них напали разбойники. Чем не готовый сюжет для кино? Доктор ведет раненого в ванную, снимает с пробитой руки перчатку, бросает ее в раковину и начинает промывать рану. Кровотечение не останавливается. Тогда врач вызывает «скорую», которая доставляет всех четверых в егорьевскую больницу. Перед уходом они не забывают забрать перчатку. Из больницы бандиты скрылись по-английски, не попрощавшись. А Муранова едва успели довезти до больницы – выжил чудом.

А ведь правда Вас люблю, Валентина Павловна! Я, конечно, в кассационной жалобе не напишу этого, не могу пойти на то, что в Верховном суде могут подумать о Вас плохо. К тому же Вы для меня само очарованье! Вот сейчас пишу Вам письмо, а тут один убивец спрашивает: «Что, жалобу пишешь?» Я ему говорю, что судье в любви объясняюсь, что сердцу не прикажешь. Говорю, что за любовь жизнью заплачу. Бог мой! Видели бы Вы его лицо! Он не любил, ему не понять! Рожденный пить, за женщин забывает!

Пять дней спустя, на второй день наступившего Нового года, Боровков, Петровский, Гущин остановили у гастронома в Люберцах «Жигули». Как обычно, попросили водителя подбросить их до гаражей. В Красково водителя В. Голикова перетащили на заднее сиденье и поехали к лесу. На опушке Голикова выволокли из машины. Кто выстрелил в него? В суде бандиты грызлись друг с другом, оспаривая этот выстрел. Боровков сказал, что стрелял Гущин. Гущин кричал, стрелял не я, а ты, но ты был пьяный и первый раз промахнулся! Пуля попала в грудь, но не в сердце. Голиков бросился бежать, но Боровков догнал его и добил ножом.

В зале суда Боровков сказал: мне было противно, что он встал на колени и умолял не убивать. К тому же ему нужна была машина, потому что Боровков решил научиться водить. Он готовился к урокам. Через два дня машина вышла из строя, и он ее бросил. Позже видели, как ее забрали работники милиции.

Через три дня после убийства Голикова зловещая троица остановила в одном из переулков Краскова «Жигули» полковника П. Пастуха. Его вывезли в Раменский район и остановились на трассе возле указателя «Детский лагерь «Огонек». Еще в машине Боровков потребовал у водителя дубленку. Он возмутился... Труп П. Пастуха был позднее обнаружен в лесу.

Четырьмя днями позже у станции метро «Выхино» в Москве Боровков, Петровский, Гущин остановили новенькую «девятку». На сей раз бандиты попросили довезти их до стадиона «Электрон» в Красково. Приехав на стадион, они приказали водителю по фамилии Маленкин пересесть на заднее сиденье. Маленкин наотрез отказался выполнять это требование. Его жестоко избили, выбили зуб, вся машина была в крови. Его буквально отрывали от руля, и его место по уже знакомой схеме занял Петровский. Куда поехали? На берег речки Пехорки, где у Боровкова был сарай.

На этом самом берегу провидение протянуло Маленкину руку помощи, но он ее, видимо, не разглядел. Боровков сказал Маленкину, что его запрут в сарай, что ему нужна машина. Как бы крепко его ни связали, как бы крепко его ни заперли, он бы оттуда выбрался. Но он сказал, что с машиной расстаться не может и готов ехать куда угодно и делать что угодно. Этим он страшно взбесил Боровкова. Маленкин сказал, что поедет в багажнике, и сам туда полез. Его там и застрелили.

Тело Маленкина вытащили на берег, привязали к спине канистру с бензином и выбросили в реку.

Петровский и Гущин сказали, что тело долго не тонуло, потому что у берега было мелко. Пришлось его отталкивать. Труп обнаружить не удалось, несмотря на то, что родственники за свои деньги наняли водолазов и они несколько дней метр за метром обследовали чуть ли не всю речку. Барков в суде заявил, что обстоятельства убийства Маленкина ему известны и что он готов показать место, где произошло убийство. Однако на вопрос об участии в убийстве ответить отказался.

Он все время повторял: где труп?

Через несколько дней их остановили на посту ГАИ – просто так, проводилась какая-то проверка. Машина оказалась в угоне. Пока разговаривали, Гущин выбросил пистолет под машину, уже деваться было некуда. Первым делом они выдали Грацияна, которого в тот день с ними не было.

Вдохновение посетило его на Новый год. Он и Илюшкин приехали в Раменское, выпили. И стали размышлять: чем они хуже Боровкова? Они тоже могут останавливать машины и убивать водителей. Но старый испытанный сценарий решено было слегка изменить. Они вышли на улицу, улыбнулись двум местным барышням и попросили остановить двух прохожих. Барышни просьбу исполнили. Прохожих раздели, ограбили, избили и скрылись. Ага, получилось. Значит, можно останавливать машину. Барышни остановили машину «Жигули». За рулем был прапорщик Кирьянов. За 10 тысяч он согласился довезти приятелей до деревни Поповка.

В машину сели трое: Грациян, Илюшкин и неустановленное лицо, которым, по всей видимости, был Грибков, уже знакомый нам по истории с фермером Мурановым. У Грибкова не спросишь, он, говорят, убит в драке. Но это было позже. А в тот январский вечер Кирьянов привез приятелей в Поповку и вместо денег получил удар ножом в шею. Кирьянов не растерялся, выскочил из машины и бросился бежать. Грациян и Илюшкин за ним. Преследовали его долго, чуть ли не целый километр, да по снегу. В него стреляли. К счастью, Бог дал ему сил и ему удалось скрыться. Бандиты сели в машину и были остановлены милицией у железнодорожного переезда возле станции «Совхоз».

Боровков, сидя в тюрьме в ожидании суда, в камере убил еще одного человека. Перед тем как летопись его банды попала в областной суд, к Валентине Павловне Чудовой, дело об убийстве в тюрьме слушалось в Мосгорсуде. Приговор: пятнадцать лет лишения свободы.

Валентина Павловна! У меня слабое, любящее сердце. Я удивляюсь, как не умер, слушая приговор.

Если бы я писала учебники для будущих судей, я бы непременно целую главу посвятила бы именно этому многотомному делу. Почему? Потому, что, во-первых, это классическое дело конца 90-х годов, и, во-вторых, потому, что в этом деле было все для того, чтобы вынести приговор, равно как все для того, чтобы вернуть дело на дополнительное расследование. Все, как всегда, зависит от человека. Одного человека – судьи.

Ну, взяли бандитов на угнанных машинах.

Ну, обнаружили трупы убитых владельцев.

Что дальше? Ведь Боровков, да и Грациян, кстати, тоже никогда не признавались в совершении убийств. Боровков в зале суда сказал Чудовой: вы меня не расстреляете, потому что я никогда ничего не признавал и на себя не брал, а доказательств нет.

Свидетелей мало, да и те боятся.

Признавать-то Боровков ничего не признавал, а с Гущиным рядился за каждое слово, фактически повторяя его рассказ. Но, для того чтобы это произошло, судье надо было восстановить события в их логической последовательности. А логика судьи – это плод его вдохновения: все собирается в единое целое только в результате тончайшего, микроскопического исследования всех обстоятельств дела. И эта логика может быть только исчерпывающе адекватной событиям. Только тогда люди, которые хотели бы молчать, начинают говорить.

А вдохновение – это награда за бесконечные усилия. Можно обойтись без него. Тогда судья видит только то, что видит, слышит только то, что слышит. А не то, что должен слышать.

Боровков из очередной тюрьмы вернулся уже дипломированным убийцей. Перед ним никогда не стоял вопрос о роде деятельности. Он убил даже в ожидании очередного приговора в тюрьме. Чувство самосохранения не возобладало над инстинктом убийцы. Эту деталь суд должен был оценить сполна. А Гущин сказал Чудовой: «У меня судьба такая. Чем еще я должен был заниматься? Ведь я родился в тюрьме». Между тем сотрудники Коломенского детского дома рассказывают, что Гущин часто возвращался в детдом с полными сумками. Накупит конфет, печенья, яблок да и приедет туда, где провел детство. Другого-то места не было. Всех одарит, угостит, да и поминай как звали. Появятся деньги – и он появится. Он добрый, но воровать начал раньше, чем ходить в школу. Как же добрый, когда убийца? Да вот что хотите с этим, то и делайте. В зале суда он сидел не поднимая головы. А его родной брат Грациян – напротив. И он еще рта не успел открыть, как стало понятно, как нежно и бережно Грациян себя любит.

Петровский стал жертвой своей бесхарактерности и в суде прожил свою жизнь заново. Прожил мучительно. Илюшкин – подросток, которого можно было повести за руку направо, а можно – налево.

Сергей Гущин решением Московского областного суда приговорен к 14 годам лишения свободы, Дмитрию Грацияну сидеть 6 лет, Юрию Петровскому – 7, Андрею Илюшкину – 6 лет условно. А Виктор Боровков приговорен к исключительной мере наказания.

Виктор Боровков – судье Чудовой:

А приговор я пока не получил. Не читал еще, в каком виде любимая женщина отправила меня на «шестой коридор» в Бутырку. Вот напишите в приговоре за любовь! Я не прощаюсь. За грамматику прошу не привлекать к уголовной ответственности.

Рассматривая эту публикацию, можно отметить, что, несмотря на высокую насыщенность ее фактическим материалом, она не превращается, скажем, в статью или корреспонденцию, а остается очерком. Почему? Прежде всего потому, что журналист действует по «алгоритму» творчества, присущему именно очеркисту («писателю в газете», как его называли раньше). В чем это проявляется?

Во-первых, он избирает в качестве предмета отображения типичный для сегодняшней действительности случай. Причем выбран случай (при всей его типичности) – наиболее яркий, показательный, обладающий «набором» граней, характеризующих самое главное в явлении. На это автор указывает специально: «Если бы я писала учебники для будущих судей, я бы непременно целую главу посвятила бы именно этому многотомному делу. Почему? Да потому, что, во-первых, это классическое дело конца 90-х годов, и, во-вторых, потому, что в этом деле было все для того, чтобы вынести приговор, равно как и все для того, чтобы вернуть дело на дополнительное расследование. Все, как всегда, зависит от человека. Одного человека – судьи».

Во-вторых, драматургия этого произведения строится на классическом для художественных творений конфликте добра, справедливости, закона (с одной стороны) и зла, несправедливости, преступности (с другой стороны). Первую сторону этого конфликта представляет судья Чудова, вторую – рецидивист Боровков и его дружки-бандиты. И хотя конфликт этот в какой-то мере остается «за кадром», поскольку автор акцентирует свое внимание прежде всего на описании преступлений банды, но он в очерке присутствует. И автор дает об этом знать, уже начиная с «врезки», предваряющей текст.

«Сигнализируют» об этом конфликте в первую очередь письма рецидивиста судье Чудовой, в которых он признается ей в, якобы, вспыхнувшей к ней любви. На самом деле эти письма – результат осознания их автором того, что он вступил в схватку с человеком, олицетворяющим иные силы, против которых была направлена вся его предыдущая «деятельность». Именно желание как-то повлиять на исход дела, используя «слабость пола» своего антипода, на самом деле и заставляет Боровкова предпринять попытку «почтового романа».

В-третьих, автор достаточно скрупулезно, подробно «разворачивает» деятельность банды Боровкова. И делается это не случайно. Именно путем детальной проработки наиболее значимых и эмоционально насыщенных эпизодов, подробного описания преступлений и действий каждого из бандитов автор высвечивает характеры преступников, показывает их бесчеловечность и глубину нравственного падения. Подобного рода задачи характерны именно для произведений художественно-публицистического и художественного планов.

Портретный очерк

Предметом такого очерка выступает личность. Суть публикации данного типа заключается в том, чтобы дать аудитории определенное представление о герое выступления. Решая эту задачу, журналист, как правило, в первую очередь стремится раскрыть самое главное – показать, каким ценностям служит этот герой, в чем видит смысл своего существования3. Ибо это является исклю­чительно важным моментом в жизни каждого человека.

Знание «смыслов жизни», которым служат герои публикаций, необходимо читательской аудитории для того, чтобы сверить свои цели с целями других людей, что в известной мере помогает ей ориентироваться в этом мире и, возможно, корректировать свои действия, образ жизни и пр. Однако простое сообщение автора о том, что какой-то Дмитрий Михайлович исповедует такие-то ценности, идеалы, вряд ли по-настоящему заинтересовало бы аудиторию. Гораздо интереснее и часто важнее, необходимее ей знать – как он отстаивает эти ценности, какие трудности преодолевает, борясь за них? Описание этой борьбы, действий, поступков как раз и называется показом или раскрытием характера героя.

В удачном портретном очерке характер героя дается, как правило, в нетривиальной ситуации. Поэтому для автора очень важно обнаружить такой «участок» на жизненном пути героя, который содержит некие неординарные трудности, обладает драматическим характером. Именно здесь можно обнаружить конкретные проявления характера героя, его таланта, упорства, трудолюбия и других значимых, с точки зрения достижения цели, качеств. В том же случае, когда такой «участок» на жизненном пути героя обнаружить не удается, автору труднее рассчитывать на создание интересного материала.

Хотя талантливый очеркист может найти нечто интересное и в такой ситуации. Он может, например, эффектно использовать метод условности или прибегнуть к ассоциациям (т.е. включить подходящий интересный материал из своего прошлого опыта) и т.д. и т.п. К сожалению, довольно часто авторы, пытающиеся написать портретный очерк, не находят ничего лучшего, кроме как представить читателю ряд нанизанных на какую-то связующую мысль описаний заурядных действий героя. А иногда журналист поступает еще проще – кратко пересказывает биографию своего героя. Конечно, все это дает определенное представление о человеке, заинтересовавшем автора, но не всегда подобную публикацию можно назвать портретным очерком.

Настоящий портретный очерк возникает в результате художественного анализа личности героя, опирающегося на исследование разных ее сторон (нравственной, интеллектуальной, творческой и пр.), т.е. в результате выявления характера героя. Пример – портретные очерки М. Горького. Найти полноценный портретный очерк на страницах современной российской прессы довольно не просто.

Большинство портретов известных людей – предпринимателей, экономистов, банкиров, политиков и других деятелей возникают чаще всего в результате относительно краткого изложения их биографий или описаний карьеры и некоторых деловых характеристик.

Из публикации «Космическая женщина»
(Деловые люди. Июнь. 1999)

– Когда мне было чуть больше, чем сейчас моей дочери, меня не приняли в Московский аэроклуб, – говорит Светлана Омельченко, единственная женщина – претендент на полет в космос в качестве журналиста. Несколько месяцев назад решением Главной Медицинской комиссии она приступила к специальным тренировкам в Центре подготовки космонавтов. В космос собираются также пятеро журналистов – мужчин. Светлана вот уже десять лет работает корреспондентом газеты «Воздушный транспорт».

– Я всегда была неравнодушна к авиации, – говорит она. – Еще в школе в традиционных сочинениях типа «Кем быть?» писала: только летчиком. Увы, из-за небольшой близорукости не приняли даже в аэроклуб.

Но была еще одна надежда – журналистика: ее отец работал в редакции, и после его смерти редакция долгое время опекала дочь.

Жизнь ее сложилась непросто. Опека опекой, а дорогу пришлось пробивать самой. Сначала многотиражка аэропорта «Внуково», затем секретарь в только что создавшейся газете «Воздушный транспорт». Пришлось вновь доказывать, что владеет пером. Как же ей удалось стать претенденткой на полет в космос?

– Все вышло как-то само собой. Подала заявление, но особо не надеялась. Телефонограмма о вылете на космодром для прохождения второго тура конкурса меня больше удивила, чем обрадовала. Долго раздумывала – ехать, не ехать. Полетела на космодром, потому что надеялась там получить ответы на давно интересующие меня вопросы, связанные с проблемой безопасности полетов.

Когда позади остался второй тур творческого конкурса, в Светлане вдруг разгорелся спортивный азарт. Тогда и поняла, что будет идти до конца. Рассказывают, что перед медицинским обследованием кое-кто из вышедших в финал журналистов брал отпуск для поправки здоровья, «садился» на специальную диету. В связи с этим любопытно узнать, что Светлана вообще не готовилась к медицинской комиссии.

– Мне было не до медицинских проб. Я писала статьи, носилась по магазинам, поскольку дома у меня оставалась дочь-школьница. Как назло еще сломался холодильник. Так что на центрифуге и в барокамере думала об одном – поел мой ребенок или нет...

Спрашиваю, зачем, на ее взгляд, берут журналиста в космос.

– Понимаете, все это время, около тридцати лет, летали только «технари». А если посмотреть на все это глазами гуманитария? В космосе журналист будет заниматься только своей основной работой – писать. Предполагается выступить также в роли ведущего в семисуточном телемарафоне, в котором примут участие люди разных стран. Будет выпускать «Газету Странствий», снимать фильм о полете.

Между прочим, дочь без особого энтузиазма отнеслась к тому, что мать стала реальным претендентом на полет. Сейчас уступила. Или осознала, что значит для матери слетать в космос, или просто смирилась.

– Если все же выбор падет на вас, с какой прической вы полетите? Возможно, модницы всего мира поспешат себе сделать такую же?

– Придется их разочаровать, подчиняясь требованиям безопасности полетов, волосы придется тщательно «упаковать» в шлем скафандра.

Когда беседа закончилась, я осторожно заметила, что после полета журналист-космонавт, надо полагать, не только станет знаменитым, но и поправит свое материальное положение.

Нет, – сказала Светлана, – претенденты на полет однозначно решили, что все доходы от полета, и личные в том числе, будут переданы в Детский фонд.

Публикации, подобные изложенной выше, исключительно характерны для современной российской периодической печати. Они лежат на границе художественно-публицистических и аналитических (или даже информационных) жанров и напоминают собой скорее корреспонденцию, предметом отображения в которой является человек, нежели очерк.

Создать хороший портретный очерк, не обращаясь к духовной, нравственной стороне личности героя, вряд ли возможно. Хотя, надо заметить, что значение портрета для конкретной аудитории может заключаться, скажем, не в высоких нравственных качествах героя, а в его оригинальности, необычности. Именно это может первоначально привлечь читательскую аудиторию, а уж затем, возможно, ее внимание переключится на нравственную сторону изображаемой личности.

Художественный анализ качеств героя может приводить автора-художника к несколько иным выводам, нежели анализ, скажем, с позиции политических, деловых, интеллектуальных его характеристик. Автор-художник и автор-мыслитель как бы вступают в полемику друг с другом. Художественный метод помогает автору сделать свой образ более типичным, очистить его от всего случайного, наносного, поверхностного, дает возможность выявить глубинные, духовные начала личности, что не всегда будет совпадать с задачами политического, делового, профессионального, экономического или какого-то иного анализа.

Различие в выводах, следующих из художественного анализа и из анализа иного вида (например, профессионального), выступает как различие, существующее между целями нравственно-эстетического и иного (того же профессионального) развития людей, общества. Порой это различие может достигать степени конфликта. И в этом случае автор публикации может разрешить этот конфликт «силовыми» способами, подчинив, например, художественный анализ политическим целям. В этом случае он может специально «выпячивать» какие-то характеристики своего героя, с тем, чтобы использовать их для убеждения аудитории, скажем, в нравственности своего политического вывода.

Такого рода «насилие» можно легко наблюдать в периоды выборных кампаний, когда самыми актуальными объектами художественного анализа в журналистских публикациях становятся кандидаты на какой-то высокий пост. Как известно, широкие слои населения часто не знают программ участвующих в выборах политических организаций, их идеологию, однако представление о лидерах этих организаций у них какое-то может быть. Поэтому-то на лидеров и нацелено в первую очередь внимание прессы.







Последнее изменение этой страницы: 2016-07-15; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.66.217 (0.017 с.)