ТОП 10:

Репортаж из зубоврачебного кабинета, лучшего из всех, которые доводилось посещать автору.



В толчее у станции метро «Университет» не сразу заметишь желтую вывеску подле арки дома №23 по Ломоносовскому проспекту. Но, как говорят, ищущий да обрящет. А еще – у кого что болит, тот о том и говорит. У меня нещадно болел зуб. Вывеска же гласила: «Стоматолог». И я последовал за указующей стрелкой во двор и оказался в частном стоматологическом кабинете доктора Старцева.

В небольшом холле мило щебетали две пациентки, будто и не ведали, какие адские муки их ожидают. Сквозные открытые проемы вели в кабинет, где в известном кресле, заимствованном из «галереи маркиза де Сада», удобно расположилась девушка. Но стонов слышно не было. Врач, орудуя блестящими инструментами, которые ловко вкладывала в его руки ассистентка, что-то говорил сквозь хирургическую маску, пациентка непринужденно ему отвечала, голоса тонули в мягких, обволакивающих звуках морского прибоя, доносящихся из стереодинамиков.

«Здесь зубов, даже самых безнадежных, не дерут, – сказал я себе. – Здесь их лечат, причем без боли». И я не ошибся... Короче говоря, мой зуб, теперь как новый, крепко сидит в десне, и я спокойно грызу им орехи.

А вот о том, что я видел и ощущал в чудо-кабинете, стоит рассказать подробнее. Во-первых, анестезия. Сначала доктор смазал мне воспаленную десну ароматическим гелем. «Это предварительное обезболивание», – пояснил; затем взял со стола нечто вроде авторучки, вставил в нее розовую капсулу и нитевидную иглу, которую при мне извлек из герметичного пакетика, и быстро что-то сделал во рту. «А это шприц высокого давления. Я сделал укол прямо в десневой карман, заморожен только больной зуб. Анестезия абсолютно безвредная, но во много раз мощнее лидокаина», – продолжал просвещать меня доктор. Потом мелькали разные инструменты, по-комариному пищала бормашина («Американская. Алмазный самоочищающийся бур вращается струей воздуха»). Боли не было. Впрочем, о зубах я уже забыл, убаюканный шумом прибоя. А доктор продолжал говорить: «Теперь, когда все чисто, поставим титановые анкеры, будем наращивать зуб». В мой рот засновала лопаточка с пастой («Светоотверждаемый композитный материал»), за ней следовал крошечный ультрафиолетовый фонарик («Композит твердеет за 20 секунд, поэтому я кладу его слоями»). Прикус на копирку. Ручная полировка нового зуба... Финал известен.

На все про все ушло 40 минут и весьма скромная по нынешним деньгам плата.

Впрочем, мой случай для доктора довольно банальный. Позже узнал, что пару лет назад пользовал он женщину, потерявшую в автокатастрофе две трети зубов. Ей грозили протезы бабушкиных времен. Покинула же кабинет с улыбкой голливудской кинозвезды.

И еще узнал я, что золотые руки перешли к доктору по наследству – родители его тоже стоматологи. Сам он окончил стоматологический институт, 10 лет практиковался протезистом в хозрасчетной поликлинике, а там требования жесткие. Словом, прошел все «зубные» университеты. И добрая молва о его таланте – вполне заслуженная. Лечит зубы совершенно безболезненно. Даже обреченные. Изготовляет красивейшие металлокерамические протезы из самых современных материалов, микропротезирование без обточки, для чего применяет кевларовую нить, из которой делаются бронежилеты... И еще очень важное. У доктора инвентарь импортный, одноразовый – от шприцев до манишек и стаканов.

Инструмент стерилизуется дважды – холодной обработкой и в сухожаровом шкафу, или в кавоклаве. Полная защита от инфицирования СПИДом, туберкулезом, гепатитом, герпесом... Поверьте, я нахваливаю заведение Старцева не из корыстных интересов; да и в рекламе он не нуждается. Просто считаю своим долгом сообщить, что есть такой стоматолог, чей талант доступен (по деньгам тоже) людям любого возраста и достатка. Поэтому и даю его телефон: 930-72-14. Стоматолог ждет клиентов каждый день с 10 до 18 час., а если надо – задержится. Он работает для нас.

Как видим, основное событие – посещение зубоврачебного кабинета показано в тексте крупным планом. Этот план возникает за счет изложения некоторых подробностей технологии зубопротезирования, описания деталей той обстановки, в которой оно происходит, сообщения автора об ощущениях, возникавших у него во время лечения и замены зуба, и т.д.

Задача любого репортера заключается прежде всего в том, чтобы дать аудитории возможность увидеть описываемое событие глазами очевидца (репортера), т.е. создать «эффект присутствия»2. А это становится в наибольшей мере возможным только в том случае, если журналист будет рассказывать о предметных ситуациях, событиях (и лучше всего – быстро развивающихся). (В этом отношении в приведенном выше примере автор описывает все, что увидел в зубоврачебном кабинете, – и девушку в кресле, и блестящие инструменты, и алмазный бур, и кевларовую нить, и белоснежные халаты и т.д. Все это позволяет читателю как бы самому побывать в этом кабинете.)

Для репортера важно не только наглядно описать какое-то событие, но и описать его так, чтобы вызвать сопереживание читателя того, о чем идет речь в тексте. Это возможно осуществить разными путями. Наиболее часто данная цель достигается двумя способами. Первый – изложение динамики события. В том случае, если отображаемое событие быстро развивается, автору остается только показать это развитие. Однако бывают события, ситуации, развитие которых протекает вяло, неопределенно, является довольно статичным. В этом случае автора может выручить «вывод на поверхность» события его внутренней динамики или изложение динамики авторских переживаний, вызванных его знакомством с событием. (В нашем примере репортажа из зубоврачебного кабинета его можно было бы при необходимости усилить за счет более яркого и подробного описания переживаний автора, связанных с лечением зуба.)

Репортаж роднит с некоторыми другими жанрами (особенно художественно-публицистическими) использование метода наглядного изображения действительности. Однако в репортаже наглядность несет чисто информативную функцию, функцию сообщения о вполне конкретном событии, происшествии и пр. А скажем, в очерке наглядное отображение преследует прежде всего цель обобщения, типизации. Наглядные детали в аналитических жанрах применяются для «украшения», «оживления» серьезных, а потому трудных для восприятия определенной части аудитории размышлений автора.

1 См.: Killenberg G. Pablic Affairs Reporting (Governing the News in the Information Age). N.Y. P. 3–45.

2 См.: Гуревич С.М. Репортаж в газете. M., 1963. С. 3–32.

 

Некролог

 

Многие газеты публикуют такие информационные материалы, которые выглядят достаточно специфическими, хотя на страницах газет и журналов они присутствуют довольно часто и, пожалуй, с первых дней зарождения периодической печати. Это – некрологи. Жанровое своеобразие некролога определяется, что вполне очевидно, предметом отображения, каковым является факт смерти какого-то человека. Смысл публикаций этого рода в отличие, скажем, от криминальных сообщений, как известно, заключается прежде всего в том, что они просто извещают аудиторию о смерти людей (прежде всего – известных данной аудитории). Кроме того, некрологи, как правило, содержат краткую биографию умершего, сообщают о том, где и как он работал, о его достижениях, наградах. Иногда в некрологе говорится о причине смерти, месте похорон. Завершается некролог обычно прощальными словами, выражением скорби по умершему.

Из публикации «Памяти друга»
(Метро. 11 января. 2000)

Жил рядом с нами человек. Исправно ходил на работу. Писал в газету статьи и репортажи. По выходным играл в баскетбол. По вечерам, если случались редакционные пирушки, был душой кампании. Человеку было почти шестьдесят, но по неписаной газетной традиции все его звали просто Славой. А начальство знало, что Слава не подведет. И вот его нет. Умер.

Мы потеряли друга, замечательного журналиста Вячеслава Ивановича Трушкова. В газете он вел спортивный раздел и делал это профессионально и добросовестно. В его работе сказывалась та старая школа, которая сегодня почти уже не встречается, – она основывалась на огромной ответственности перед читателем, на абсолютной точности и верности добру. Славу нельзя было заставить рыться в чьем-то грязном белье или вытаскивать на свет божий непроверенные факты. Он ценил и свою безупречную репутацию, и авторитет газеты. Не случайно он занимал высокий пост в Федерации спортивной прессы.

Без малого сорок лет он отдал спортивной журналистике. Работал в уфимской молодежной газете, в ЦК ВЛКСМ, спортивной редакции ТАСС, журнале «Обозреватель», вел свои репортажи со многих Олимпийских игр, чемпионатов мира и Европы, публиковался в самых авторитетных изданиях страны. Последние годы Слава был с нами, в «Метро». Еще летом он делился грандиозными планами по организации массовых футбольных соревнований на призы газеты. А в августе слег. Он долго и упрямо боролся с недугом. Говорил нам: «Вы на меня не обижайтесь, потерпите еще немного, я вот-вот поправлюсь». Мы верили и ждали. Увы...

Больше его подпись не появится под статьями и заметками. Но в нашей памяти он останется навсегда. И скорбя мы вспоминаем слова Беллы Ахмадулиной:

Давайте будем же к своим
друзьям причастны,
Давайте верить, что они
прекрасны,
Терять их страшно, –
Бог не приведи...

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-07-15; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.233.239.102 (0.004 с.)