Глава 17. Таррагона. Салу. Ралли Испании

 

«Штурман — это „компьютер“, мозг экипажа, тактик и стратег гонки. От его квалификации, быстроты принимаемых решений, умения управлять информацией зависит куда больше, чем от мелких ошибок в пилотировании. Он не должен ошибаться — не имеет права»

 

Статья «Штурман» с сайта eulex.ru.

 

— Ник, ты себя нормально чувствуешь?

— Тебе не надоело спрашивать?!

— Так трудно ответить?

— Во-первых, меня допустила до гонки медицинская комиссия, — Ник демонстративно загибает пальцы. — Во-вторых, если ты не доверяешь комиссии, меня осмотрел Джул и остался удовлетворен моим состоянием. И, наконец, в-третьих! Я тебе уже двадцать раз сказала, что со мной все в порядке!

— Так уж и двадцать… — огрызается Кайл.

— Если не тридцать!

Команда встретила Ник аплодисментами. Хоть вины Себастьяна и не было в том, что они неудачно выступили во Франции, но именно Ники все воспринимали как символ победы. Если Ник с Кайлом, значит, все будет в порядке. Такое внимание было чертовски приятным, что уж там скрывать. Если бы еще Кайл не приставал с вопросами о самочувствии.

 

— Ну что, готов вдавить педаль в пол?

— А чего не быть готовым? — усмехается Кайл. — Асфальт быстрый, трасса широкая. Лучше меня в Испании не выступает никто. Два последних года я тут побеждал, если ты не в курсе…

Ник усмехается в ответ.

— Откуда ж мне знать… Ну, раз ты утверждаешь… Показывай, на что ты годен.

— Держись крепче!

Традиционное рукопожатие пилота и штурмана — на удачу. На руки перчатки, на голову — подшлемники и шлемы, застегнуть ремни. И — педаль в пол под рев двигателя и визг шин.

 

— Что это было?

— Что?

— Вот это?.. — Ник резко сдергивает шлем с головы. — Как это называется?!

— Я не понимаю, о чем ты… — Кайл раздраженно щелкает застежками ремня.

— Какого черта мы так ехали?! — Ник повышает голос.

— Нормально мы ехали.

— Падрон!!! Мне только не заливай! Ты перетормаживал почти в каждом повороте! На прямых мы не ехали выше пятой передачи! По пальцам можно пересчитать, сколько раз задний мост сносило! Это, по-твоему, нормальное пилотирование!?

— Ну, извини! Как мог — так и ехал! — Кайл выскакивает из машины, с грохотом хлопая дверью. Как в старые добрые времена.

 

— Кайл!

— Извини, Ник, — он не дает ей возможности пройти в номер. — Я устал.

— Нам надо поговорить!

— Я тебе все сказал! Не вижу тем для диспута. Все идет как обычно. А сейчас извини — я устал!

Перед носом донельзя изумленной Ник захлопывается дверь. Кто ей объяснит, какого черта происходит?!

 

По другую сторону Кайл устало привалился к двери. Он был невежлив и груб? Безусловно! Но не мог по-другому. Не мог он сейчас обсуждать с Ник то, что и сам толком не понимал. Хотя… кого он обманывает? Все предельно ясно и понятно. Просто он оказался не готов.

Не готов к тому страху, который навалился на него буквально на первом же спецучастке. Он с трудом удерживался от желания повернуть голову вправо и посмотреть. Чтобы убедиться — там, в кресле, живая и невредимая Ник, а не та, которую он увидел после аварии — бесчувственная кукла с опущенной на грудь головой. А отвлекаться от дороги нельзя — ни на одну десятую секунды! И он мучился — боялся, терзался своим страхом, и это несмотря на то, что постоянно слышал ее голос.

Все равно, в голову непрошено лезли картинки — вот она болтается в кресле, когда машину переворачивают… вот она бледная, вся в синяках и кровоподтеках, без сознания, в палате реанимации в Брисбене… и он сам, погибающий от ужаса из-за того, ЧТО он натворил… Нет, он не переживет повторения такого, той ночи, когда он думал, что может потерять ее.

И сейчас этот страх сковывал его, не давал ехать так, как надо было. Ник права, он ехал позорно, и их девятое место, и проигрыш в без малого шесть минут — тому очевидное подтверждение. А Уолберг, между прочим, лидирует!

Кайл вздохнул и поплелся к кровати. Без сил рухнул на нее и невидяще уставился в потолок. А ведь завтра он поедет так же — не сможет по-другому. Четко понимая при этом, что сам, собственными руками отдает свой чемпионский титул сопернику. А что делать? Выбора у него нет. Он не может рисковать Ник. А чемпионский титул… Не было у него его — проживет и дальше как-нибудь…

 

Видимо, судьба такая у Пиренейского полуострова — быть свидетелем «шпионских» разговоров между штурманом и гоночным инженером великого Падрона. Полгода назад, в баре на окраине Виламуры они обсуждали нюансы езды Кайла по гравию. Сейчас, в баре недалеко от центра Салу они снова встретились, чтобы обсудить то, как прошел первый день ралли Испании. Встретились по настоянию Ник. И если тогда, полгода назад, у нее были хоть какие-то идеи, то сейчас в голове царил полнейший сумбур.

— Зеки, что с Кайлом? — Ник не стала усложнять разговор предисловиями. Все слишком серьезно!

— А что с Кайлом?

— Зеки! Прекрати! — Николь и так уже вся на взводе, и игра с Кампосом в «молчанку» в ее планы определенно не входит. — Ты же не станешь утверждать, что Кайл сегодня ехал НОРМАЛЬНО?

— Ну… — вздыхает Эзекиль, — он сегодня показал не самый свой лучший результат.

— Спасибо, Капитан Очевидность! — фыркает Ник. — Он тащился, как улитка! Такое впечатление, что Кайл на завтрак выпил стакан тормозной жидкости!

Кампос в ответ смущено сопит.

— Зеки, если кто и знает, в чем дело, то только ты! Ты ж его гоночный инженер! Вы вместе уже лет пять, если не больше!

Эзекиль отводит глаза.

— Зеки!!!

— Не ори… — морщится Кампос. Достает портсигар, закуривает темно-коричневую сигариллу. — Ты же должна понимать…

— Я ни черта не понимаю! Если бы понимала, то не стала тебя спрашивать! Говори быстро, в чем дело?!

Эзекиль нервно прокашливается, но продолжает молчать. Курит и молчит.

— Зеки… — Ник говорит обманчиво ласковым голосом, — если ты сейчас… сию же минуту… не выложишь мне все, что знаешь… я засуну эту тлеющую штуковину тебе в нос! Или воткну в лоб!

— Гхм… тут такое дело, Ник… — Кампос смущенно трет лоб, как будто опасаясь, что она действительно выполнит свою угрозу. — Кайл меня убьет, если узнает…

— Или тебя убью я! Выбирай.

— Офигенный выбор… — дальше следует что-то неразборчивое на испанском. — Ник, пообещай мне, что не скажешь ему, что ты знаешь!

— Знаю что?! — у Ник лопается терпение. — Зеки, прекрати эти загадки! Говори толком, что с Кайлом? Отчего он такой?

Кампос резко выдыхает дым.

— Кайл боится.

— Чего? — Ник ошарашена. — Зеки, о чем ты? Он никогда и ничего не боится! Это же Падрон!

— Он боится за тебя.

Николь демонстративно закатывает глаза.

— Он и тебя своей паранойей заразил? Послушай, Зеки, право слово, это смешно…

— Это не смешно! — Эзекиль резко перегибается через стол, приближая свое лицо к лицу Ник. — Это совсем не смешно!

— О чем ты? Со мной все в порядке! Кайла в аварии я не виню. Это ралли и бывает всякое…

— Проблема в том, Ник, что, похоже, Кайл винит себя сам, — грустно усмехается Кампос, снова откинувшись на стуле.

— Это абсурдно! Ерунда какая-то! Зеки, не может быть, чтобы из-за этого!

— Ты не видела его тогда… в ту ночь, когда ты… когда мы не знали… — Эзекиль махнул рукой, демонстрируя нежелание вспоминать об этом.

— А вот с этого места — поподробнее!

Гоночный инженер и штурман мрачно и напряженно смотрят друг другу в глаза. Потом Кампос сдается.

— Он всю ночь в реанимации провел, рядом с тобой. Сидел на полу, рядом с кроватью, за руку держал.

Ник молчит в потрясении, прижав пальцы к губам. Потом отрицательно качает головой.

— Не верю.

— Я видел сам, — тихо отвечает Кампос. — Я тоже за вами вслед в Брисбен приехал, утром заходил в больницу тебя и Кайла проведать, узнать, как дела. В палату меня не пустили, конечно, но там стена стеклянная, если помнишь. Кайл спал в кресле рядом, держал тебя за руку. Дежурный врач мне сказал, что он полночи на коленях простоял перед твоей кроватью. И его только под утро в кресло перетащили. Вот скажи мне, какой смысл был врачу это сочинять?

Действительно, незачем неизвестному врачу это сочинять. Но и во всей этой истории никакой логики тоже нет. Кайл разбивался раньше, с чего он так реагирует?

— Зеки, — жалобно произносит Ник. — Ну, зачем он так?

Кампос отвечает ей вздохом и грустным взглядом.

— А делать-то теперь что? — Ник в полнейшей растерянности. — Продуем ведь, как пить дать продуем!

— Ну и вопросики у тебя, Ник, — невесело усмехается Эзекиль. — Я не знаю, что делать! Кайлу надо как-то вправить мозги. И я думаю, что если кто и сможет это сделать, то только ты. Поэтому и рассказал тебе, собственно. Несмотря на то, что Кайл меня пришибет за это.

 

Стук в дверь застал его на выходе из душа. Какого черта! Он устал, и ему нечего сказать в свое оправдание! Поэтому его ни для кого нет!

Однако стоящий за дверью определенно в это не верил. Барабанная дробь настойчиво повторялась. Вот значит как? Не хотим по-хорошему — будет по-плохому. Кайл потуже затянул полотенце на талии и отправился открывать дверь с твердым намерением хорошенько наорать на кого-то.

В пару секунд он успел вполголоса ругнуться, подхватить полотенце на всякий случай и охнуть оттого, что ему наступили на ногу.

— Гхм… вообще-то я тебя не приглашал войти, — заявил он, проходя следом за ней в номер.

— Shit happens без приглашения!

Кайл весьма натурально ойкнул — не привык, чтобы девушки так выражались.

— Ты грубиянка, Ник!

— А ты осел!

— Тааак! Попрошу на выход!

— И не подумаю! — Ник демонстративно засунула руки в карманы джинсов. — И пойди уже оденься, разговор есть!

— И не подумаю! — он столь же демонстративно скрестил руки на груди. — Это мой номер, как хочу, так и хожу. Хоть голый. Тебя это беспокоит?

— Нет! Ты не в моем вкусе!

— О, да ты злопамятная! — ехидно протянул Кайл.

— Ты, как я погляжу, тоже об этом эпизоде помнишь!

Повисает неловкое молчание. Кайл кончиками пальцев сбивает капли воды с плеч и груди, Ник безуспешно пытается отвести взгляд от этого зрелища. Наконец ей это удается.

— Надо поговорить.

— Не о чем.

— Есть о чем! — она зла на себя, на свою реакцию на его полуобнаженное тело, и поэтому сознательно «накручивает» себя. — Если тебе плевать на собственное чемпионство, то мне — нет!

— Мне не плевать!

— В таком случае, какого черта ты ехал сегодня так, как будто у тебя в машине груз богемского хрусталя?!

— Я еду как умею! Я же не критикую твою манеру читать стенограмму!

— Да? А чем ты занимался несколько месяцев?

— Diablo, Ник, я же извинился!

— Ладно, ты прав! Не о том речь, проехали, — Ник начинает нервно ходить по номеру. — Речь о тебе. И о том, что ты какого-то черта боишься ехать в полный газ, так, как надо. Я думаю, ты боишься за меня. Но это неправильно. Так нельзя.

Кайлу стонать хочется. Он так стремился избежать этой дискуссии, у него нет ни сил, ни аргументов, чтобы ее продолжать. Единственный выход — разозлить Ник, переключить ее внимание на что-то другое.

— Знаешь, что? — он приваливается к стене, приняв максимально расслабленную и независимую позу, что непросто, когда на тебе из одежды — одно полотенце. — Ты супер-штурман, это так. Но ты ни черта не понимаешь в пилотировании! И если я говорю, что лучше ехать было невозможно…

— Это ты не понимаешь!!! — рявкнула Ник. В пару шагов она оказалась рядом, близко, уперла в стену ладони по бокам от его головы. В классической мизансцене они должны были бы поменяться местами — прижимающаяся к стене девушка и нависающий над ней мужчина. Но Ник по фигу, как они выглядят со стороны. Практически упершись в его лицо нос к носу, и не давая ему отвести взгляд, она яростно выпалила:

— Официально уведомляю тебя, Кайл! Если завтра ты будешь ехать так же, как и сегодня, и мы по-прежнему будем в итоговом протоколе в районе десятого места, я… — тут она шумно выдохнула, попутно наслаждаясь всеми оттенками изумления, плескавшимися в его взгляде. И совсем уж сердито закончила, окончательно войдя в роль: — Я уйду из команды! Завтра же! И никто, никто, даже сэр Макс не заставит меня остаться и выйти на старт на следующий день. Вот так вот! Я не езжу с лузерами, Падрон!

Ник отодвинулась назад на полшага. Он едва заметно качнулся за ней вслед. Николь пальчиком аккуратно подвинула отвисший подбородок Кайла вверх.

— Челюсть подбери! И, — один взгляд вниз, — полотенце тоже.

Она покинула поле битвы с гордо поднятой головой. Один-ноль. Вчистую.

Впрочем, как только закрылась дверь, ее тут же стали одолевать сомнения — не перегнула ли она палку? Но другого выхода, кроме как уязвить его гордость и самолюбие, она не видела. Жалости Кайл не приемлет. Ни в каком виде.

 

Его только что унизили, усомнились в его способностях водить машину и наорали. И кто? Его собственный штурман! По совместительству — красивая девушка с отвратительным характером. Это не лезет ни в какие ворота. Пора показать этой женщине, кто в их экипаже главный! Совсем распустилась, надо ее на место поставить и показать, кто тут чемпион!

Кайл поправил полотенце, которое вовсе не упало, вопреки утверждению Ник. А почему не упало? Очевидно, почему. Во всю логику его сердитых размышлений не укладывалось одно: какого черта у него такой стояк?

 

— Ты помнишь, о чем мы говорили вчера?

— На память не жалуюсь, — отвечает он ей сухо. — И вот что я тебе скажу. Когда я выиграю чемпионский кубок… а я его выиграю, обязательно… так вот, я не дам тебе за него даже подержаться! Не заслужила! Ты себя совершенно отвратительно ведешь!

— Ты его сначала выиграй, а потом, возможно, я даже соглашусь с твоим утверждением, — отвечает Ник. Она сделала ставку на его гордость, и будет гнуть свою линию до конца.

— Тебе придется это сделать!

— Разговоры, разговоры… поехали!

 

Чудес не случается. Если над ними не работать. А если усердно трудиться — то вот вам и чудо, пожалуйста. Их героический прорыв с девятого места на второе в итоговом протоколе был, безусловно, спортивным чудом. Если бы не первое место Уолберга.

Спортивная пресса бурлила — давно такого не было, чтобы интрига борьбы за чемпионский титул сохранялась до самого последнего этапа. Букмекерские конторы зашивались, принимая ставки на победу в раллийном чемпионате. Каждому из них — что Кайлу, что Мэтью, нужна была только победа. Кто выигрывал финальное ралли Уэльса, тот и становится чемпионом. Все просто.

 

Она опять оказалась права. Она опять вытащила их из безнадежной ситуации. Что бы он делал без нее?

— Спасибо, Ник. И…

— Простить тебя?

Вздыхает.

— Ну да…

— За чемпионский кубок дашь подержаться?

— Что? А, ты про это… Конечно.

А у него совершенно идиотские и неприличные ассоциации на фразу «подержаться за чемпионский кубок». И чтобы избавиться от этих ассоциаций, он добавляет:

— Если мы выиграем, то кубок будет твой настолько же, насколько и мой.

И опять ему самому фраза кажется двусмысленной.