Проблема спецификации/размывания прав собственности




ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Проблема спецификации/размывания прав собственности



Большое место в экономическом анализе прав собственности занимает проблема их спецификации и размывания. По словам С. Пейовича и Э. Фьюруботна, она является ядром современной теории фирмы[17], потому что через нее вскрываются сложные обратные связи между собственностью и формами организации экономической деятельности. Спецификацией называется точное определение набора правомочий собственника. Она выступает важнейшим условием эффективной работы экономики.

Спецификация прав уменьшает неопределенность экономической среды и формирует у индивидуумов стабильные ожидания относительно того, на что они могут рассчитывать в результате собственных действий и в отношениях с другими экономическими агентами: «Если ценный актив никому однозначно не принадлежит, тогда ни у кого нет и стимула заботиться о нем должным образом. Если права собственности непередаваемы, тогда мало надежды, что активы попадут в конце концов к тем, кто способны употребить их наилучшим образом, т. е. к тем, кто ценят их выше других. Если права собственности не надежны, тогда владельцы не станут много инвестировать в активы, которые они могут потерять без всякой компенсации или которые требуют для защиты от притязаний на них затрат ценных ресурсов»[18]. Чем лучше специфицированы и надежнее защищены права собственности, тем большую ценность они представляют.

Совершенный режим частной собственности означает исчерпывающую спецификацию и абсолютную защиту всех правомочий. Понятно, что такое было бы возможно только в идеальном мире, где любая, сколь угодно сложная спецификация обходилась бы бесплатно. В реальном мире, где издержки спецификации могут быть очень велики, далеко не все права оказываются точно определены, однозначно распределены и надежно защищены. В «порах» между точно специфицированными наборами прав остаются зоны с высокой степенью неопределенности.

Точность спецификации зависит от баланса ожидаемых выгод от нее и издержек по установлению и защите права. Чем больше ценность ресурса, тем больше число притязателей на него и тем больше стимулы к установлению точных прав. Можно сказать, что степень спецификации должна соответствовать степени редкости различных ресурсов. Величина издержек по определению содержания и защите прав будет колебаться в зависимости от физических характеристик ресурсов, соответственно, будет колебаться и точность устанавливаемых на них прав собственности. Прежде всего спецификация предполагает наделение правами собственности строго определенных лиц: «...исключить других из свободного доступа к ресурсу означает специфицировать права собственности на него»[19]. Кроме того, необходимо точно определить границы объекта собственности, а также способы наделения и защиты прав на него.

Существует бесконечное количество вариантов «дробления» мира на единичные объекты. Очевидно, что различные способы определения границ объекта будут возлагать на экономических агентов неодинаковые издержки. Способы установления прав собственности не менее многообразны. Например, в США в период освоения Дикого Запада для занятия свободного участка было достаточно дать объявление в местной газете. Но вскоре государство ввело дополнительные, более жесткие требования: для подтверждения прав претендент обязывался высадить определенное количество деревьев, регулярно обрабатывать участок в течение нескольких лет и т. д.[20]

Наконец, права собственности нуждаются в защите. Незащищенное право не есть право вообще. Чтобы не оставаться чисто номинальными, правомочия должны быть не только определены, но и обеспечены эффективными санкциями. Механизмы защиты могут быть различными — от воспитания в членах общества определенных поведенческих стереотипов и морального осуждения нарушителей до угрозы личной мести и судебной ответственности. (В последнем случае санкции могут выступать в форме компенсации за нанесенный в прошлом ущерб, запрета на повторение действий в будущем, уголовного наказания.)

Выбор между ними будет диктоваться соотношением связанных с каждым из них издержек и выгод. Спецификация выражается в наличии полной информации о собственнике, об объекте собственности и связанных с ним правах и ограничениях, о способах установления и защиты этих прав. Чем большую ценность представляет право, тем точнее и достовернее должна быть относящаяся к нему информация. Например, все сделки с землей подлежат обычно обязательной регистрации в специальном реестре. Это делается для того, чтобы любой будущий покупатель мог удостовериться, что продавец действительно является владельцем участка, и чтобы исключить возможные споры в будущем. (В средневековой Англии крестьяне прибегали к такому методу хранения информации: по случаю продажи участка земли в деревне устраивали праздник, который заканчивался тем, что выбирали мальчишку и подвергали его порке. Тот запоминал праздник и порку на всю жизнь и при необходимости мог удостоверить, от кого к кому и когда перешел участок.)

Очевидно, что различные варианты спецификации объектов собственности, а также способов установления и защиты прав на них далеко не равноценны и требуют неодинаковых затрат.

Обратное явление носит название размывания (attenuation) прав собственности. Оно ведет к ослаблению всех тех информационных и мотивационных преимуществ «полного» права частной собственности, которые способствуют достижению экономической эффективности.

Размывание прав собственности имеет место, когда они либо неточно установлены и плохо защищены, либо подпадают под разного рода ограничения (прежде всего — со стороны государства): «...какое бы конкретное обличие не принимало размывание, оно означает существование ограничений на право владельца изменять форму, местоположение или субстанцию имущества и передавать все свои права по взаимоприемлемой цене»[21]. В этом случае нарушается обратная связь между решениями экономических агентов и получаемыми ими результатами. Ослабляя исключительность и отчуждаемость прав собственности, ограничения уменьшают степень рыночности экономики. Любые ограничения сужают поле экономического выбора, перестраивают ожидания экономических агентов, снижают для них ценность ресурсов, меняют условия обмена.

В этом смысле полезно сравнить процессы ограничения и расщепления права собственности. И то и другое вносит динамический элемент в сложившуюся систему отношений собственности. Но между ними есть принципиальные различия. «Отпочковывание» отдельных правомочий происходит в форме двустороннего добровольного обмена, по инициативе самих собственников. Ограничения же налагаются, как правило, в принудительном порядке, и при этом правомочие чаще всего не присваивается государством, а вообще изымается из оборота.

Поэтому действия государства, направленные на установление подобных ограничений, оказываются у теоретиков прав собственности под априорным подозрением. Ведь во многих случаях оно «размывает» права собственности в интересах различных лоббистских групп, руководствуясь перераспределительными соображениями.

Основания для этого просты: если ничто не препятствует какому-либо перераспределению прав, но в рыночной практике оно не встречается, значит, оно неэффективно, иначе рациональные экономические агенты не упустили бы возможность заключения добровольной сделки, отвечающей интересам всех ее участников; поэтому, когда государство осуществляет его на принудительной основе, это не может не сказываться отрицательно на уровне благосостояния общества. Так, например, теоретики прав собственности расценивают действующее в ФРГ законодательство о соучастии рабочих в управлении компаниями[22].

Вместе с тем признается, что в реальности противопоставление самоограничений, добровольно принимаемых на себя экономическими агентами, и принудительных ограничений, вводимых государством, во многих случаях не срабатывает: «Никакая четкая граница не отделяет ограничения прав, являющиеся результатом частных договоров, от ограничений, попадающих под юрисдикцию судов или принудительный контроль правительства»[23].

Кроме того, никто не утверждает, что необходимо точное определение всех правомочий любой ценой. С экономической точки зрения спецификация должна идти до того предела, где дальнейший выигрыш от преодоления «размытости» прав уже не будет окупать связанных с этим затрат. Поэтому существование широкого класса ресурсов с размытыми или неустановленными правами на них — нормальное явление, присутствующее во всех экономиках. Однако в зависимости от величины и состава этого класса разные экономики могут сильно различаться по уровню эффективности.

[1] The economics of property rights. Ed. by Furubotn E. G., Pejovich S. (Cambridge, 1974), 3.

[2] Demsetz H. “Towards a theory of property rights”. American Economic Review 57 (1967):2, 17.

[3] Pejovich S. Fundamentals of economics: a property rights approach. (Dallas, 1981), 13.

[4] Toumanoff P. G. “Theory of market failure”. Kyklos 37 (1984):4, 320.

[5] Лазар Я. Cобственность в буржуазной правовой теории. М., 1985. С. 17–18.

[6] Behrens P. “The firm as a complex institution”. Journal of Institutional and Theoretical Economics 141 (1985):1, 64.

[7] Demsetz H. Op. cit., 347.

[8] Honore A. M. “Ownership”. In Oxford essays in jurisprundence. Ed. by Guest A. W. (Oxford, 1961), 112–128.

[9] Chueng S. N. S. The myth of social costs. (L., 1978), 52.

[10] Becker L. S. Property rights: philosophical foundations. (Cambridge, 1977), 21.

[11] Alchian A. A., Demsetz H. “The property rights paradigm”. Journal of Economic History 33 (1973):1, 17.

[12] Chueng S. N. S. Op. cit., 51.

[13] Pejovich S. “The capitalist corporation and the socialist firm: a study of comparative efficiency”. Schweizerische Zeitschrift fur Volkswirtschaft und Statistik 112 (1976):1, 3.

[14] De Alessi L. “The economics of property rights: a review of evidence”. Research in Law and Economics 2 (1980), 28.

[15] Nozik R. Anarchy, State and Utopia. (Oxford, 1974), 177.

[16] Cooter R. “Organization of property: economic analysis of property law applied to privatization”. In The emergence of market economies in Eastern Europe. Ed. By Ch. Clague and G. C. Rausser. (Cambridge, 1992), 80–82.

[17] The economics of property rights. Ed. by Furubotn E. G., Pejovich S. (Cambridge, 1974), 47.

[18] Milgrom P. R., Roberts J. Economics, organization, and management. (Englewood Cliffs, 1992), 294.

[19] Pejovich S. Towards an economic theory of creation and specification of property rights. In Readings in the economics of law and regulations. Ed. by Ogus A. I., Veljanovsky C. C. (Oxford, 1984), 56.

[20] Anderson T. L., Hill P. J. “Privatizing the commons: an improvement?” Southern Journal of Economics 50 (1983):2.

[21] The economics of property rights. Ed. by Furubotn E. G., Pejovich S. (Cambridge, 1974), 4.

[22] The codetermination movement in the West Europe. Ed. by Pejovich S. (Lexington, 1978).

[23] Chueng S. N. S. “Structure of a contract and the theory of nonexclusive resources”. In The economics of property rights. Ed. by Furubotn E. G., Pejovich S. (Cambridge, 1974), 50.

Мусульманское право собственности: юридическое осмысление религиозных постулатовНеоинституционализм.

© Copyright 2007—2012 журнал «Отечественные записки».

Неоинституционализм.

 

Напечатать

Неоинституционализм — направление современной экономической мысли, оформившееся в 1960–1970-е годы. Предметом исследования в нем стала институциональная структура производства, что оказалось возможно благодаря введению в экономическую теорию таких понятий, как трансакционные издержки, права собственности, контрактные отношения. Для обозначения нового направления нередко используются и другие названия: «новая институциональная теория», поскольку сторонники этого подхода оперируют понятием института с новых, отличных от «старого» институционализма позиций; «теория трансакционных издержек», поскольку в фокусе внимания оказываются трансакции (сделки) и связанные с ними издержки; «теория прав собственности», поскольку права собственности выступают в качестве важнейшего понятия данной школы; «контрактный подход», поскольку любые организации, от фирмы до государства, понимаются как сложная сеть явных и неявных контрактов.

Неоинституционализм исходит из двух общих посылок. Во-первых, что социальные институты имеют значение (institutions matter) и, во-вторых, что они поддаются анализу с помощью понятий и методов, выработанных экономической наукой. Это отделяет неоинституционализм как от стандартной неоклассической теории, так и от «старого» институционализма.

Для стандартных неоклассических моделей были характерны упрощенные представления, согласно которым взаимодействие экономических агентов осуществляется без издержек и трений. Они абстрагировались от особенностей институциональной среды, предполагая, что трансакционные издержки являются нулевыми, что права собственности четко разграничены и надежно защищены, что заключаемые контракты являются полными (т. е. учитывают любые, сколь угодно отдаленные события) и подлежат неукоснительному выполнению. Фактически это погружало экономический анализ в институциональный вакуум, превращало институты в нейтральный фактор, не заслуживающий специального внимания. Неоинституционализм отказывается от такого упрощенного подхода, подчеркивая, что в действительности трансакционные издержки всегда положительны, что права собственности никогда не бывают полностью определены и абсолютно надежно защищены, что любые контракты являются неполными, а их участники склонны к нарушению взятых на себя обязательств.

Хотя исследование институтов составляло главное содержание «старого» институционализма, связанного с именами Т. Веблена и Дж. Коммонса, его сторонники предпочитали оперировать категориями, заимствованными из других дисциплин (социологии, психологии и т. д.), считая неподходящими для этого методы самой экономической науки. Как следствие, они полностью игнорировали тот факт, что существование институтов сопряжено с определенными выгодами и издержками и что в зависимости от их соотношения меняется поведение экономических агентов. Центральная идея неоинституционализма состоит в том, что институты представляют собой орудия по экономии трансакционных издержек. В то же время в нем подчеркивается, что их формирование и функционирование в свою очередь требует немалых затрат. Такой подход от крыл возможность для осмысления различных форм социальной организации в терминах экономической теории.

Первая работа, «Природа фирмы» Рональда Коуза[1], положившая начало новому направлению, была опубликована еще в 1937 году, но затем в его развитии наступил длительный перерыв. Неоинституционализм долго оставался на периферии экономической науки и лишь с середины 1970-х годов стал осознаваться как особое течение экономической мысли, отличное как от неоклассической ортодоксии, так и от различных неортодоксальных концепций. Признание заслуг нового направления выразилось в присуждении Нобелевской премии по экономике двум его виднейшим представителям — Рональду Коузу (1991) и Дугласу Норту (1993).

Методологические основы

Неоинституционализм опирается на принцип «методологического индивидуализма», который признает реально действующими участниками социального процесса не группы или организации, а индивидов. Согласно этому принципу, коллективные общности (например, фирмы или государство) не обладают самостоятельным существованием, отдельным от составляющих их членов, и поэтому должны объясняться с точки зрения целенаправленного индивидуального поведения. Благодаря такой установке в центре внимания неоинституционалистов оказываются отношения, складывающиеся внутри экономических организаций, тогда как в неоклассической теории любые организации рассматривались просто как «черный ящик», внутрь которого она, как правило, не заглядывала.

Для характеристики поведения экономических агентов в рамках неоинституционального анализа ключевыми являются понятия ограниченной рациональности и оппортунистического поведения (первое было введено Генри Саймоном[2], второе — Оливером Уильямсоном[3]). Если в неоклассической теории человек изображается как гиперрациональное существо, то неоинституционализм подчеркивает ограниченность человеческого интеллекта: знания, которыми располагают люди, всегда неполны, их счетные и прогностические способности не беспредельны, для совершения логических операций требуются время и усилия. Поэтому решения экономических агентов являются рациональными лишь до известных пределов, которые задаются неполнотой доступной им информации и ограниченностью их интеллектуальных возможностей. Оппортунистическое поведение определяется как «преследование собственного интереса, доходящее до вероломства» (self-interest-seekingwithguile), включая любые формы обмана или нарушения взятых на себя обязательств, для которых в неоклассической теории не находилось места.

Согласно представлениям неоинституционалистов, значительная часть институтов — традиций, обычаев, правовых норм — призвана уменьшать негативные последствия ограниченной рациональности и оппортунистического поведения. Как подчеркивает Уильямсон, в социальных институтах нуждаются ограниченно разумные существа небезупречной нравственности. При отсутствии проблем, создаваемых ограниченной рациональностью и оппортунистическим поведением экономических агентов, потребность во многих институтах отпала бы.

По-новому формулируются в неоинституционализме и задачи нормативного анализа. При оценке реально действующих экономических механизмов неоклассическая теория принимает за точку отсчета модель совершенной конкуренции; отклонения от нее расцениваются как «провалы рынка», а надежды на их устранение возлагаются на государство. Неоинституционализм отвергает подобный подход. Теоретические построения, основанные на сравнении реальных, но несовершенных институтов с совершенным, но недос тижимым идеальным образцом Гарольд Демсец назвал «экономикой нирваны»[4]. Нормативный анализ, по мнению неоинституционалистов, должен вестись в сравнительно-институциональной перспективе: действующие институты нужно сравнивать не с воображаемыми конструкциями, а с альтернативами, осуществимыми на практике. Такая смена точки отсчета неизбежно ведет к переоценке многих форм государственного вмешательства в экономику.

Неоинституционализм существенно расширил поле экономических исследований, распространив принципы микроэкономического анализа, выработанные неоклассической теорией, на многие социальные явления, которые традиционно считались лежащими вне сферы ее компетенции. Это дало основание некоторым авторам определять неоинституционализм как обобщенную неоклассическую теорию. Однако многие ведущие теоретики неоинституционализма расценивают его как конкурирующую теоретическую систему, несовместимую с неоклассической теорией и способную в перспективе ее заменить. Такова позиция Коуза, Уильямсона, многих других авторов.





Последнее изменение этой страницы: 2016-06-07; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.156.34 (0.01 с.)