Глава 5. СИСТЕМА И ОКРУЖАЮЩИЙ МИР




ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Глава 5. СИСТЕМА И ОКРУЖАЮЩИЙ МИР



I

Центральная парадигма новой теории систем именуется «система и окружающий мир». Соответственно понятия функции и функционального анализа относятся не к «системе» (в смысле чего-то сохраняемого, произведенного эффекта), а к отношению системы и окружающего мира1. В различии системы и окружающего мира заложено последнее основание всякого функционального анализа. Именно поэтому системы, связывающие свои операции с данным различием, способны ориентироваться на функциональные эквиваленты; и тогда, когда они, исходя из собственной потребности, рассматривают большинство состояний окружающего мира как функционально эквивалентные; и тогда, когда у них наготове внутренние возможности субституции, чтобы с достаточной гарантией реагировать на определенные проблемы окружающего мира. Следовательно, эквиваленты функционализма являются оперативным противовесом градиента комплексности между окружающим миром и си-

1 Такие констатации, хотя они нужны для развития теории, встречаются довольно редко. См., напр.: Delattre P. Système, structure, fonction, évolution: Essai d'analyse épistémologique. Paris, 1971. P. 73. Впрочем, прежде всего в психологической теории Э. Брунсвика разработаны функциональные возможности субституции в системе как необходимости ее связи с окружающим миром. См.: Brunswik E. 1) The Conceptual Framework of Psychology. Chicago, 1952, в частности р. 65 ff.; 2) Representative Design and Probabilistic Theory in a Functional Psychology // Psychological Review 62 (1955). P. 193—217; а также: Hammond K. R. The Psychology of Egon Brunswik. New York, 1966.

стемой. Без него надлежащее восприятие реальности не было бы ни осмысленным, ни возможным.

Однако эти размышления о связи различия системы и окружающего мира с функциональной ориентацией и даже классический контраст понятий субстанции и функции (Э. Кассирер) еще не полностью высвечивают значение данного теоретического положения. Понятие окружающего мира не следует понимать как разновидность остаточных понятий. В гораздо большей мере отношение к окружающему миру конститутивно для образования системы. Оно имеет не только «акцидентальное» значение по сравнению с «сущностью» системы2. Окружающий мир важен не только для «сохранения» системы, снабжения ее энергией и информацией3. Для теории самореферентных систем он является, скорее, предпосылкой идентичности системы, так как идентичность возможна лишь через различие. Для теории темпорализированных аутопойетических систем окружающий мир необходим, так как события в системе прекращаются в каждый момент, а дальнейшие могут быть произведены лишь при помощи различия системы и окружающего мира. Таким образом, исходным пунктом всех системно-теоретических исследований, связанных с этим, является не идентичность, а различие.

Это приводит к радикальной де-онтологизации рассмотрения предметов как таковых — вывод, отвечающий итогам анализа комплексности, смысла, необходимости отбора и двойной контингентности. Соответственно этому в мире нет однозначной локализации «отдельных предметов» любого рода и их однозначной субординации относительно друг друга. Все, что происходит, всегда одновременно относится к системе (либо к нескольким системам) и к окружающему миру других систем. Всякая определенность предполага-

2 Поэтому в онтологии субстанций и сущностей вообще не было понятия окружающего мира. Переосмысление начинается в XVIII в. на основе размышлений о значении среды для спецификации форм, недостаточно сформированных природой (например, людей). Перемену можно заметить не в последнюю очередь по самому понятию milieu (изначально: mitte — середина {нем).— Прим. отв. ред.).Ср.: Feldhoff J. Milieu // Historisches Wörterbuch der Philosophie. Bd 5. Basel, 1980. Sp. 1393—1395; см. также: Canguilhem G. La connaissance de la vie. 2 éd. Paris, 1965. P. 129—154. Впрочем, о сложности этой идеи говорит продолжительность периода ее усвоения: уже с XVI в. в Европе множатся термины, образованные от "self-", "selbst-" (сам (англ., нем.).— Прим. отв. ред.).Понадобилось целых двести лет, чтобы понять, что для этого требуется окружающий мир.

3 Такова теория «открытых систем» — см.: Berlalanffy L. von. Zu einer allgemeinen Systemlehre // Biologia Generalis 19 (1949). S. 114—129.

дении наблюдения должно допускать, что его объект принимает форму действия.

Все это еще не проясняет, как возможно путем самоописания в качестве системы действия осуществлять отношения с окружающим миром; или как в такое описание системы можно встроить различие системы и окружающего мира. Во всяком случае, речь не может идти просто о «приспособлении», и столь же мало — лишь о «редукции комплексности». Система, включающая в себя самоописание, может рассматривать и разрабатывать различие системы и окружающего мира не только в одном направлении. Всегда включено и другое. Поэтому здесь обычно оправдывали себя двучленные формулировки проблемы, с помощью которых пытались операционализировать различие системы и окружающего мира как противоположность, которую следует обусловить, например разложение и рекомбинация, прибыль и издержки, изменчивость и избирательное сохранение, редукция и повышение комплексности10. Так к различию системы и окружающего мира присоединяются дальнейшие различия, предполагающие его.

Для социальных систем, понимающих себя как системы действия, это следует отнести к базисному процессу действия, которому можно приписать отношение. Лишь то, что можно сделать, обладает реальностью, контролируемой в системе, и лишь данная реальность принимается в расчет. В таком случае окружающий мир следует представлять себе как продолжение ряда действий вовне — как контекст условий действий и их результатов в системе. В качестве теоретической концепции эта идея используется с XVII—XVIII вв., начиная с Гоббса и Вико, вместе с новым понятием действия. Именно с тех пор используются и двучленные формулы. Мы вернемся к этому при рассмотрении схемы входа/выхода в пункте VII.

II

Окружающий мир — феномен, относительный к системе. Каждая система выделяет из своего окружающего мира лишь себя. Поэтому окружающий мир каждой системы разный. Таким образом, единство окружающего мира также конституируется благодаря системе. Окружающий мир есть лишь негативный коррелят системы.

10 Как пример такой иной интерпретации ср.: Fuller M., Loubser J. J. Education and Adaptive Capacity // Sociology of Education 45 (1972). P. 271—287.

Он не есть единство, способное к операциям, он не может воспринимать систему, обсуждать ее, влиять на нее. Поэтому можно также утверждать, что посредством указания на окружающий мир и допущение его неопределенности система тотализирует саму себя. Окружающий мир — это просто «все остальное».

Это не означает, однако, что окружающий мир есть лишь воображаемый визави, голое явление. Нужно, скорее, отличать «окружающий мир» от систем в окружающем мире. Окружающий мир содержит большое количество более или менее комплексных систем, способных входить в связь с системой, для которой они являются окружающим миром. Потому что для систем в окружающем мире системы сама система есть часть их окружающего мира, и в этом отношении — предмет возможных операций. Поэтому мы сочли необходимым уже на уровне общей теории систем отличать отношения системы и окружающего мира от межсистемных отношений. Последние предполагают, что системы взаимно обнаруживают друг друга, каждая в своем окружающем мире.

В дальнейшем анализе различия системы и окружающего мира предполагается, что окружающий мир всегда намного комплекснее, нежели сама система. Это справедливо для всех систем, которые мы можем представить себе. Это верно и для совокупной социальной системы общества. Чтобы сразу понять это, достаточно вспомнить, что общество состоит исключительно из коммуникаций и что к его окружающему миру относится высококомплексная организация отдельных макромолекул, отдельных клеток, отдельных нервных систем, отдельных психических систем — со всеми их взаимозависимостями, существующими между данными системами на одном и том же и на разных уровнях. Никакое общество не способно проявлять в отношении такого окружающего мира соответствующую комплексность или «необходимое разнообразие». Сколь бы комплексны ни были его языковые возможности, сколь бы чувствительной ни была его тематическая структура, общество никогда не может обеспечить коммуникацию обо всем, что происходит во всех системах его окружающего мира на всех уровнях образования систем. Поэтому оно, как и любая система, должно быть в состоянии компенсировать свой проигрыш в комплексности выигрышем в упорядоченности.

Иными словами, различие окружающего мира и системы стабилизирует градиент комплексности. Поэтому отношение окружающего мира и системы с необходимостью асимметрично. Градиент идет в одном направлении, которое нельзя изменить. Любая система должна утверждать себя в условиях превосходящей комплексности своего окружающего мира, и каждый успех такого рода, любая ста-

не что иное, как определение и локализация градиента комплексности.

Кроме того, мы знаем, что комплексность постоянно создает давление отбора и опыт контингентности. Поэтому градиент комплексности понимается и тематизируется в системе преимущественно как контингентность отношений к окружающему миру15. Такая тематизация может принимать две разные формы в зависимости от того, как рассматривается окружающий мир: если он понимается как ресурс, то система ощущает контингентность как зависимость. Если он понимается как информация, то система познает контингентность как ненадежность16. Тематизации взаимно не исключают друг друга, так как информации также могут рассматриваться как ресурсы и потому что в отношении ресурсов могут возникать информационные проблемы; однако внутрисистемные формы управления контингентностью расходятся в зависимости от выбора тематизации. В случае недостатка ресурсов наготове будут внутренние избыточности, запасы на крайний случай, запасы на складах17. В случае ненадежностей следовало бы рекомендовать образование сугубо внутренних основ достоверности, независимых от окружающего мира, самостоятельно создаваемые очевидности, акты или протоколы18.

Вопросы такого рода обсуждались до сих пор главным образом в отношении формально организованных социальных систем19, а

15 Этот аспект со ссылкой на формально организованные социальные системы разработан в качестве отдельной исследовательской основы — так называемой «теории контингентности». В качестве исходного пункта обширных дальнейших разработок ср.: Lawrence P. R., Lorsch J. W. Organization and Environment: Managing Differentiation and Integration. Boston, 1967.

16 Это важное различие см.: Aldrich H. E., Mindlin S. Uncertainty and Dependence: Two Perspectives on Environment // Organization and Environment: Theory, Issues and Reality / Ed. L. Karpik. London, 1978. P. 149—170. Ср. также: Aldrich H. E. Organizations and Environments. Englewood Cliffs N.J., 1979. P. 110 ff.

17 Ср.: Landau M. Redundancy, Rationality, and the Problem of Duplication and Overlap // Public Administration Review 27 (1969). P. 346—358. Ср. также: Cyert R. M., March J. G. A Behavioural Theory of the Firm. Englewood Cliffs N. J., 1963; по вопросу «слабой организации» см. р. 36.

18 Ср.: McWhinney W. H. Organizational Form, Decision Modalities and the Environment // Human Relations 21 (1968). P. 269—281.

19 Помимо уже цитированных работ см.: Duncan R. В. Characteristics of Organizational Environments and Perceived Environmental Uncertainty // Administrative Science Quarterly 17 (1972). P. 313—327. — Здесь имеется очерк теории, в котором следуют различию предметного измерения (про-

организации фактически могут иметь внутренне усовершенствованный механизм выравнивания проблем. Однако следует помнить не только об этой отдельной группе случаев. Религиозные и иные ритуализации также обладают сходной функцией. Они переводят внешние неопределенности во внутренний схематизм, который может быть или не быть, но не может варьироваться и поэтому нейтрализует способность к обману, лжи, отклоняющемуся поведению20. Ритуализации предъявляют невысокие требования к комплексности системы. Наверное, поэтому они помогают до тех пор, пока в конфигурации организации не возникают комплексные системы, способные развивать функциональные эквиваленты поглощения ненадежностей21.

III

Градиент комплексности между окружающим миром и системой может возникать и расширяться лишь в том случае, если система от-дифференцируется и в темпоральном измерении. Весьма абстрактно можно сформулировать, что возникает собственное системное время, которое должно сочетаться с мировым временем. Однако время все же есть смысловое измерение со множеством переменных (например, двойными горизонтами, необратимостью, темпом, ограниченностью, скоростью), так что нужно точнее указывать, в каких отношениях возможно от-дифференцирование во времени и чем являются его последствия22.

В принципе от-дифференцирование во времени следует понимать через от-дифференцирование собственных элементов системы. В той мере, в какой они определяются через отношение ко времени, т. е. принимают характер событий, возникает двойной эффект. С одной стороны, здесь, как обычно, справедливо, что на базе элементов не может существовать пунктуальных соответствий между системой и окружающим миром. С другой стороны, именно поэто-

стой — комплексный) и временного измерения (статический — динамический) и приходят к выводу о том, что для возникновения неопределенности важнее временные отношения, нежели предметные.

20 Ср. об этом: Rappoport R. А. 1 ) The Sacred in Human Evolution // Annual Review of Ecology and Systematics 2 (1971). P. 23—44; 2) Ritual, Sanctity and Cybernetics // American Anthropologist 73 (1971). P. 59—76.

21 Термин заимствован из теории организации. См.: March J. G., Simon H. A. Organizations. New York, 1958. P. 165.

22 Ср. основательное изучение этой темы: Bergmann W. Die Zeitstrukturen sozialer Systeme: Eine Systemtheoretische Analyse. Berlin, 1981.

ренную интеграцию будущего и прошлого, также варьируется от системы к системе. Кроме того, в более комплексных социальных системах одновременно наблюдается нехватка времени и его незанятость, цейтнот в одних операциях и простой в других. Все это приводит к системно-специфическим проблемам времени, не имеющим каких-либо соответствий в окружающем мире системы.

Таким образом, временная автономия доставляет системе вторичные проблемы, требующие решений26. Вместе с тем она является необходимым предварительным условием автономии в предметных вопросах. Если бы система должна была реагировать на касающиеся ее события окружающего мира всегда в тот самый момент, когда они наступают, она вряд ли могла бы выбирать способ реагирования. Лишь предвидение, с одной стороны, и задержка реакции, с другой, открывают свободу действий для своих стратегий. Прежде всего лишь так можно прийти к использованию реакций, подготовка которых в самой системе стоит времени. Однако вместе со всем этим время системы также становится важным, часто решающим ограничением выбора контактов с окружающим миром и тогда зачастую замещает ориентацию на содержательные приоритеты.

С помощью вышеизложенного можно объяснить, почему в более комплексных обществах интерес к некоторым проблемам времени растет и соответствующим образом меняется семантика времени. Прежнее внимание к «подходящему моменту» и к соответствующим пометкам в календаре трансформируется в интерес к ускорению и путям экономии времени27. Свидетельства тому есть уже в XVI в., например в связи с книгопечатанием и интересом к систематизации ради ускорения распространения знаний. Усиливается критика бесполезной траты времени, которая постепенно отделяется от границ индивидуального времени жизни. В конечном итоге железная дорога придает новому темпу наглядность; но важнее, пожалуй, то, что понятие труда в монетарной экономике относится и к представителям высших слоев: они также начинают трудиться, по-

26 Ср. также: Luhmann N. Die Knappheit der Zeit und die Vordringlichkeit des Befristeten // Luhmann N. Politische Planung. Opladen, 1971. S. 143—164. См. также: Schwartz B. Waiting, Exchange, and Power: The Distribution of Time in Social Systems // American Journal of Sociology 79 (1974). P. 841— 870.

27 Множество указаний содержится в: Koselleck R. Vergangene Zukunft: Zur Semantik geschichtlicher Zeiten. Frankfurt, 1979. Ср. также: Luhmann N. Temporalisierung von Komplexität: Zur Semantik neuzeitlicher Zeitbegriffe // Luhmann N. Gesellschaftsstruktur und Semantik. Bd 1. Frankfurt, 1980. S. 235—301.

этому им тоже не хватает времени. В таком случае подходящие моменты вытекают уже не из природы, а из проблем синхронизации, из логистики самого времени.

IV

Градиент комплексности между окружающим миром и системой находит свое наиболее отчетливое выражение в том, что, однажды имея это различие, каждая дальнейшая дифференциация должна переживаться и рассматриваться по-разному, в зависимости от того имеет она место в окружающем мире или в системе. Только что рассмотренное различие релевантностей времени является лишь одним из примеров тому. Кроме того, различие окружающего мира и системы обеспечивает различие дифференциации окружающего мира и дифференциации системы; оно усиливается в той степени (мы называем это также «от-дифференциацией»), в какой дифференциация окружающего мира и дифференциация системы придерживаются разных позиций по поводу порядка.

Каждая система должна считаться с другими системами в окружающем ее мире. В зависимости от того, насколько отчетливо мир может быть воспринят, в нем наблюдается все больше разных систем. Если система, из которой мы исходим, обладает способностью к пониманию, то системы в их окружающем мире можно понять, исходя из их окружающего мира. Тем самым система разлагает первично заданные единства своего окружающего мира на связи. В таком случае окружающий мир системы предстает дифференцированным на разные перспективы систем и окружающих миров, взаимно пересекающихся и постольку представляющих единство окружающего мира в целом.

С учетом этого вывода система может развивать стратегии агрегации. Она может объединять и упорядочивать системы окружающего мира в соответствии со своими схемами дифференциации. Пожалуй, таким простейшим случаем является дифференциация с точки зрения того, идет в окружающем мире речь о системе того же рода, что и система, из которой мы исходим, или о системе иного рода. Например, для каждого человека другие люди в окружающем мире вполне заметны. Кроме того, есть тенденция переоценивать область окружающего мира, обладающую подобием, например относить незнакомое к модели «личности». Социальные системы также могут развивать те же тенденции и те же предпочтения для окружающего мира одного и того же вида. Так, организации предпочи-

деленных кастах или группах. С переходом к функциональной дифференциации ее схема выбирается автономно, она руководствуется уже лишь функциональными проблемами самой общественной системы без какого-либо соответствия в окружающем мире; и поэтому ориентация на человека становится отныне идеологией, важной лишь для ценностей, которым должны следовать общественные процессы. Или другой пример: если подразделения организации образуются в соответствии с различными внешними группами, клиентурой, кругом обслуживаемых лиц и т. п., то это усиливает влияние данных групп на организацию; они обнаруживают «свое» представительство в системе. Если деление выбрано по чисто внутренним основаниям, то это усиливает от-дифференциацию организационной системы.

По мере того как система, благодаря самореферентно обоснованным схемам дифференциации, становится независимой от окружающего мира, она может самостоятельно проектировать и собственную дифференциацию его феноменов — не в том смысле, что она становится поэтому независимой от уже имеющейся дифференциации окружающего мира39, а, пожалуй, в том, что способна объединять его феномены и отличать их друг от друга с самостоятельных позиций. Таким способом усиление от-дифференциации системы оказывает обратное влияние на возможности приобретения информации. То, что функционирует как внешняя граница системы, в большей степени не отфильтровывает, а, наоборот, пропускает; система, если она структурирована иначе, чем окружающий мир, одновременно становится чувствительнее к нему, когда схема дифференциации избрана адекватно этой функции усиления.

Такие связи внешней и внутренней дифференциации предполагают их различие. Однако оно не является простым фактом, установленным учредительным актом. Речь идет, и лишь так возможна эволюция, о градуированном феномене. Однако градуировка не может выполняться как угодно; она повторяет и усиливает основополагающий процесс образования системы. В этом отношении дифференциация различий принимает решение о степени «системности» системы — о масштабе и интенсивности ее системного бытия.

39 Напротив, «соответствие дифференциации» становится на этом основании насущной потребностью. Ср. суждение, содержащееся в: Foa G. et al. Differentiation Matching // Behavioral Science 16 (1971). P. 130—142. Предпосылкой таких рассуждений является отсутствие какого-либо «естественного» соответствия схем различий, а также то, что проблема заложена отнюдь не только в познании, бинарно схематизированном на истину и ложь.

V

При различии системы и окружающего мира и его дальнейшей дифференциации речь идет о предметных связях, которые нужно рассматривать на уровне общей теории систем. Однако в предыдущих разделах мы уже адаптировали наши мысли к особому миру социальных систем. Следующий шаг теперь должен состоять в том, чтобы четче проработать, как на этом уровне социальных систем рассматривается градиент комплексности системы и окружающего мира. Особенность социальных систем состоит в том, что они ориентируются на комплексность в форме смысла (глава 2). Это означает, что различие окружающего мира и системы опосредуется исключительно смысловыми границами. Правда, это справедливо и для психических систем. Однако психическая система все еще может видеть свои границы в собственном теле, вместе с которым она живет и умирает. Для социальных систем такие отправные точки отпадают. Замену тому в известной мере предлагает принцип территориальности. Существуют группы, идентифицирующие себя, подобно животным40, со своим жизненным пространством, которое они знают и защищают41. Однако для социальной системы таких групп, в чем единодушны многие, границы «ее» территории имеют только лишь символическое значение42. В остальном же территориальность, во всяком случае сегодня, совершенно не типична для социальных систем. Она — экзотический принцип разграничения, скорее, мешающий нормальной общественной мобильности. Территориальные границы есть особый случай смысловых границ. Однако что такое смысловые границы и как они возникают?

40 В обзоре по этому вопросу см.: Carpenter С. R. Territoriality: A Review of Concepts and Problems // Behaviour and Evolution / Ed. A. Roe, G. G. Simpson. New Haven, 1958; переиздано: 1967. P. 224—250.

41 Ср. интеракционистскую позицию: Roos Ph. D. Jurisdiction: An Ecological Concept // Human Relations 21 (1968). P. 75—84; Patterson M. Spatial Factors in Social Interaction // Human Relations 21 (1968). P. 351— 361; Lyman S. M., Scott M. B. A Sociology of the Absurd. New York, 1970. P. 89 ff.

42 Впрочем, об этом свидетельствует и историческая литература о возникновении линейных государственных границ. См. выше, с. 58, гл. 1, прим. 45. Однозначность границ, поначалу основанная прежде всего на каноническом праве, требовалась для решения проблем юрисдикции. Епископ, путешествующий вне своей территории, не имел никакой власти. Если бы все дело было лишь в успешном разделе жизненного пространства между народами, то эту функцию гораздо лучше выполняли бы необжитые места, горы, маркировки.

регулирование тем и смысловых границ через допуск к участию, например посредством социального расслоения или удостоверения компетентности. Поэтому существуют системы, получившие в современном обществе неотъемлемую значимость в качестве «формальных организаций», регулирующие свои границы в первую очередь через роль своих членов и путем приема в члены, рассматривающие темы как нечто такое, что можно требовать от членов системы на основании членства48. Посредством социального измерения можно в конечном итоге регулировать, что принимается системой во внимание как действие и какие действия следует приписывать окружающему миру. Тем самым границы системы получают дополнительную точность, сводимую к самоописанию системы как системы действия.

Данные комментарии показывают, что смысловые границы более приспособлены к абстрагированию, нежели все остальные виды системных границ; в то же время они более, чем остальные, представляют собой «самогенерирующиеся границы»49. Смысловые границы находятся в распоряжении в самой системе. Это ни в коем случае не означает, что ими можно распоряжаться как угодно, а означает лишь, что их регулирует сама система. Это относится и к структурам ожидания и коммуникативным процессам, на чем мы в дальнейшем (глава 8) остановимся подробнее. Избыточное содержание тем, меняющее границы системы, можно выводить из предыстории вопроса, из того, что как раз возможно в данной ситуации, но также и из общих структур ожиданий. Последние могут детально предписывать, как и о чем коммуницируют в супермаркете, на футбольном поле, на трамвайной остановке, за семейным обедом, при заказе авиабилета по телефону и т. п. Именно спонтанность может в таком случае проявляться в высокостандартизированных формах, например таких как наклейка на автомобиле.

48 Если регулирование членства рассматривают как абстрактный субститут, благоприятствующий комплексности прямо указанного тематического регулирования, то становится ясно, что здесь и только здесь возникает потребность в «неформальной организации». Члены организации при выполнении своих задач хотели бы говорить еще и о чем-либо другом: о своем новом автомобиле, об отношениях дома, о личном отношении к начальству, к работе, к «трудным» коллегам. Посредством таких побочных тем границы формальной системы не меняются. Однако неформальная организация, как известно из обширных исследований, значима для трудовой мотивации, не обеспеченной лишь формальной организацией.

49 В смысле Баркера. Ср. выше: гл. 1, прим. 51.

VI

Различие системы и окружающего мира становится релевантным в конституции каждого смыслового элемента. Однако на этом основании оно может стать и специальной темой особых устройств, в таком случае повышающих чувствительность системы к окружающему миру и освобождающих другие устройства для выполнения внутренних функций. Тогда система повторяет различие системы и окружающего мира, на которое она постоянно ориентируется, внутри себя в форме структурной дифференциации. Для пространственной организации есть хорошо работающие примеры тому: мембраны, оболочки, и на этом основании — особые устройства, такие как подвижные органы, глаза и уши. Уже на этом уровне реальности решающее значение имеет то, что данные устройства обладают такими отношениями с окружающим миром, в которых участвует уже не каждый элемент системы, и в то же время они могут влиять на систему подобно окружающему миру как таковому. Эти устройства связаны с самореферентной контактной сетью системы и могут выполнять свою функцию границ лишь на основе циркулярно-закрытых внутренних процессов50. Они осуществляют свои интерпретации, затем продолжающиеся в системе, — так что обычно не замечают роли глаза в зрении. Есть ли нечто подобное на уровне социальных систем и смысловых границ? Или мы сталкиваемся здесь с более примитивными формами порядка?

Проблему спецификации контактов с окружающим миром как ограничение и расширение общего положения системы в окружающем мире следует считать центральной проблемой всех комплексных систем как своего рода порог в эволюции более высокой комплексности. На уровне социальных систем эта проблема концентрируется в способности к коллективному действию и на необходимых для этого дополнительных устройствах.

Эта тема связана с давней традицией, которую можно упомянуть здесь лишь вкратце. До XVII в. ответ давали посредством теории «двух тел», способность к действию которых допускалась51.

50 Изучение таких устройств стимулировало формулирование концепции аутопойесиса. Ср.: Lettvin J. Y., Maturana H. R., McCulloch W. S., Pitts W. R. What the Frog's Eye Tells the Frog's Brain // Proceedings of the Institute of Radio Engineers 47 (1959). P. 1940—1951.

51 В качестве примера такой труднодоступной сегодня литературы ср., напр.: Kantorowicz Е. Н. The King's Two Bodies: A Study in Medieval Political Theology. Princeton N. J., 1957; Michaud-Qantin P. Universitas: Expressions du mouvement communautaire dans le moyen âge latin. Paris, 1970; Archambaud P. The Analogy of the Body in Renaissance Political Literature // Bibliothèque d'Humanisme et Renaissance 29 (1967). P. 21—53.

Подлинной направленностью метафоры тела было, впрочем, не обоснование способности к действию (которая допускалась), а ее связь с внутренним порядком целого. Соответственно метафора разрушается, так как при переходе к абсолютизму она может включать в себя слишком гетерогенные позиции (умеренные и радикальные) и, между прочим, включает искусственное доверие нового рода, например аналогичное существующему между врачом и пациентом.

и окружающего мира от общей репродукции системы и сконцентрировать его в устройстве, подготовленном для этого функционально-специфически. Системы, обладающие такой возможностью, могут контролировать свое влияние на окружающий мир и варьировать его в случае необходимости. В таком случае им нужны соответствующие ресурсы и информация. Системы должны быть способны обусловливать внутренние поведенческие возможности. В таком случае они нуждаются в большем влиянии на окружающий мир, чтобы выдержать дополнительные внутренние нагрузки. Отношение к окружающему миру на уровне более высокой комплексности системы должно быть репродуцировано с большими возможностями и с большими ограничениями. Известно, что общественные системы, не имеющие возможности развивать способность к коллективному действию, не могут превзойти низкий уровень развития. Известно, что от-дифференциация относительно автономного управления коллективным действием в так называемых «политических» центрах вплоть до Нового времени была проблематичным, спорным достижением. Известно, что развитие этого достижения сопровождалось и поддерживалось изменениями в религиозной семантике. Известно, какие трудности чинились вплоть до Нового времени для того, чтобы даже представить себе коллективную корпорацию и наделить ее правомочиями «нравственного лица». По всему этому видна невероятность такого завоевания, которое сегодня обыденно функционирует в сфере политической системы общества и среди социальных систем с формальной организацией. То, что в связи с этим обсуждаются проблемы «легитимации», доказывает лишь, что само по себе это достижение уже не ставят под вопрос. Желающий этого должен решиться стать «анархистом».

VII

Теория «открытых окружающему миру» систем, вслед за Л. фон Берталанфи, рекомендовала описывать отношение систем вовне при помощи понятий входа и выхода55. Эта понятийная схема

55 В качестве репрезентативной разработки см.: Cortes F., PrzeworskiA., Sprague J. Systems Analysis for Social Scientists. New York, 1974. В качестве дальнейших, широко известных примеров ср.: Knox J. В. The Sociology of Industrial Relations. New York, 1955. P. 144 ff.; Stogdill R. M. Individual Behaviour and Group Achievement. New York, 1959. P. 13 ff., 196 ff., 278 ff; См. многие публикации Т. Парсонса, начиная с 1950-х годов, напр.: Parsons Т., Smelser N. J. Economy and Society. Glencoe Ill., 1956 или публикация, представленная формулировкой "the most general case of systems analysis": An Approach to Psychological Theory in Terms of the Theory of Action // Psychology: A Study of a Science / Ed. S. Koch. Vol. III. New York, 1959. P. 612—711 (640); кроме того, см.: Almond G. A. Introduction: A Functional Approach to Comparative Politics // The Politics of the Developing Areas / Ed. G. A. Almond, J. S. Coleman. Princeton, 1960. P. 3—64; Herbst P. G. A Theory of Simple Behaviour Systems // Human Relations 14 (1961). P. 71— 94, 193—239; Easton D. A Systems Analysis of Political Life. New York, 1965; Luhmann N. Lob der Routine // Luhmann N. Politische Planung. Opladen, 1971. S. 113—142; Herriott R. E., Hodgkins B. J. The Environment of Schooling: Formal Education as an Open System. Englewood Cliffs N. J., 1973. Как пример использования (не обязательно системно-теоретического) в экономической теории см. также: Leontief W. W. l)The Structure of American Economy 1919—1939. 2 ed. New York, 1951 ; 2) Studies in the Structure of the American Economy: Theoretical and Empirical Explorations in Input/Output Analysis. New York, 1953.

имеет множество достоинств. Прежде всего функцию системы можно идентифицировать с ее преобразованием и внутренние условия такого преобразования рассматривать как структуру. Эта модель способствует переформулировке теорий равновесия в том смысле, что равновесие сохраняется, если входы и выходы работают без перегрузки и недогрузки. При этом «внутреннее» системы, обеспечивающее «прохождение», можно представить как нечто комплексное и непросматриваемое (пожалуй, моделируемое) и все же объяснять наблюдаемые регулярности в поведении входа и выхода систем «системно-теоретически»56. Таким образом, схему входа/выхода можно связать с концепцией «черного ящика» и с попытками повлиять на неизвестное и всегда разнообразное поведение системы через изменение внешних условий входа и выхода. В конце концов можно представить себе внутрисистемные структуры и стратегии, связывающие вход и выход и работающие с ориентациями на меняющиеся проблемы в зависимости от того, возникают ли узкие места на входе/выходе, и в зависимости от того, есть ли возможности замены в области входа/выхода.

Тем самым проясняется привлекательность этой схемы для теории систем, ориентированной на рационалистические интересы управленческой техники. С другой стороны, она подталкивает к структурно-функциональному рассмотрению, весьма зауженному. В 1950—1960-е годы в системной теории дело доходит до роста значимости структурализма и схемы входа/выхода. Это совпадение было не случайным. Оба начала взаимно поддерживают друг друга.

56 Поэтому некоторые авторы приходят к заключению о том, что вход и выход вообще бывают лишь для наблюдателя, а не для самой системы. См., напр.: Varela F. J. Principles of Biological Autonomy. New York, 1979.

дающую вопросами культуры и просвещения, и с недавних пор на капитализм, проявляющийся и здесь. Критике следовало бы начинать гораздо фундаментальнее, ибо она нацелена на последствия целей воспитания. Прежде всего следовало бы полнее учитывать, что педагогически стилизованное действие само вновь становится коммуникацией именно с таким намерением. Поэтому в педагогическом контексте неизбежна своего рода вторичная социализация. Действие приходит в систему со своими намерениями, идеалами, ролевыми требованиями, переживается и оценивается в ней. Оно, так сказать, вновь захватывается петлей самореференции и дает воспитаннику свободу реагировать на это намерение как таковое — чисто оппортунистически следовать ему либо по возможности, избегать. Воспитание стремится к выходу. Оно оценивает наличные условия: способности, предварительную подготовку, учебную дисциплину. В надежде на успех воспитание пробует разные педагогические средства ради достижения результата. Но все это дает эффекты социализации в системе, не поддающиеся оценке65. Они трансформируют равенство в неравенство. Они создают мотивацию и лишают ее. Они присоединяют успешный опыт к успешному, а неудачный — к неудачному. Они содействуют установкам, помогающим обхождению, в частности, с воспитателями, учителями, школами и школьным классом. Автономия от-дифференцированного устройства входа/выхода должна в таком случае обеспечивать корректировку реальности, созданной ею же самой, чтобы вновь управлять поведением реальности, противоречащим ожидаемому. Системе с невероятной структурой, пытающейся полностью идентифицировать себя с преобразованием входа в выход, приходится иметь дело с проблемами, вытекающими из редукции своих усилений.

Вход и выход являются упорядочивающими позициями, устанавливаемыми только относительно системы. Кроме того, речь идет о сильно редуцированных к окружающему миру через эти пункты обращениях, о редукции комплексности окружающего мира на границах и посредством границ системы. Отсюда в коммуникационных процессах системы могут возникать темы, определяющие ее смысловые границы. То, что это могло бы исполниться примерно в такой форме полностью и в соответствии с реальностью, все-таки остается иллюзией — в лучшем случае хорошо функционирующей.

65 В качестве (слишком оптимистичной) оценки ср.: Dreeben R. Was wir in der Schule lernen, Dt. Übers. Frankfurt, 1980.





Последнее изменение этой страницы: 2016-06-06; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.239.242.55 (0.045 с.)