Своеобразие тюркской традиции устного народного творчества в социокультурном пространстве Крыма

СУГРОБОВА ЮЛИЯ ЮРЬЕВНА

Доктор культурологии, доцент, заведующая кафедрой украиноведения Крымского государственного медицинского университета имени С.И. Георгиевского

Аннотация:

В статье исследуются традиции устного народного творчества, на формирование которых влияли процессы культурного обмена между тюркскими народами крымского пространства. Несмотря на своеобразие фольклорных произведений каждого этноса, паремии и сказки коренных народов: крымских татар, крымчаков, караимов и других народов – переселенцев демонстрируют ярко выраженную типичность. Тюркское устное народное творчество – своеобразный узел переплетения разнообразных уникальных фольклорных традиций, в котором диалектично соединяется общетюркское различных этносов и местное крымское начало. Это, в свою очередь, формирует диалогичность локального и универсального в традиционной культуре народов крымского полиэтнического общества.

Просмотр PDFРаспечатать

Интерес к данной тематике обусловлен потребностями не только культурологии,
но и философии, психологии, этнопедагогики, пеагогики искусств и других наук,
ставящих своей задачей изучение способов, каналов и механизмов трансляции
человеческого опыта.
Специфика тюркского устного народного творчества в условиях поликультурного
пространства Крыма связана с взаимодополняемостью и взаимопроникновением
процессов синхронной коммуникации и межпоколенной трансмиссии традиций разных
культур. Возможности словесного повествования, так как они представлены, паремиями,
сказками, т.е. их дискурс, имеющий свой ритм, характерные особенности и глубинную
семантику, дополняют классически рациональное мировосприятие и нуждаются в
детальном анализе этого феномена. Как этнонациональный феномен тюркских народов
контактного социокультурного пространства Крыма: караимов, крымчаков, крымских
татар устное народное творчество представляет собой один из стратегических факторов
возрождения традиционных фольклорных основ не только полуострова, но и всей
многонациональной культуры России.
Сегодня наблюдается заметный интерес к детальному изучению многих
этнокультур. Современные российские исследователи Л. Медведева, И. Ачкинази,
Д. Реби, И. Стеблева, А. Садекова, А. Кефели, Р. Куртиев, А. Зарубин, Ю. Полканов,
К. Ефетов в своих работах, определяя тюркское устное народное творчество крымских
народов как объективную необходимость бытия человека в пространстве своей культуры,
изучают своебразие сказок, легенд, паремий, их язык и поэтику.
Несмотря на весомый интерес многих ученых к разнообразным темам,
касающимся специфики культуры локальных тюркских этносов, вопросы, связанные, с
одной стороны, с осмыслением типичных черт устного народного творчества крымских
тюркских народов, и, с другой стороны, с исследованием их особенностей в едином
социокультурном пространстве полуострова, не получили надлежащего рассмотрения в
современной научной литературе, что требует дальнейшего углубленного изучения этой
проблемы и определяют эту цель в представленной статье.
Большой интерес здесь представляют пословицы и поговороки коренных этносов
Крыма: караимов, крымских татар, крымчаков и других тюркских народов –
переселенцев. В данном культурном мире паремии имеют, подчас, не меньшее значение,
чем предписания религии. Пословицы и поговорки отражают не только особенности
мировоззрения и культуры народа, но и его происхождение, историю, взаимоотношение
в общине, семье и т.д.
Формы паремий крымских тюрков очень близки между собой: «Кто ищет без
изъянов друга, тот остается без супруга» (караимская) – «Кто ищет друга без недостатков, тот
останется без друга» (крымскотатарская); «Один отец присматривает за десятью детьми, а
десять детей не присмотрят за одним отцом» (караимская) – «Один отец кормит девять
сыновей, но все они не прокормят его» (крымскотатарская); «Серебро и злато – камень
иногда, ячменная крупа – всегда еда» (караимская) – «Ячмень-крупа – еда, золото-
серебро – камень» (крымскотатарская) [2, 117].
Вместе с тем, можно проследить общность паремий не только коренных народов
Крыма, но и переселенцев на полуостров – башкир, узбеков, киргизов, казахов и других
народов. Приведем примеры таких совпадений: «Если враг твой мышь, то сила у тебя
должна быть львиной» (крымскотатарская) – «Если враг твой мышь, берегись её, как льва»
(казахская) – «Если враг твой с муравья, считай, что он больше слона» (азербайджанская).
Тема трудолюбия и лености всегда была ключевой в менталитете тюркских
народов: «Если поручишь дело лентяю, он станет тебя поучать» (крымскотатарская) –
«Поручи любое дело лентяю, он тебя же учить возьмётся» (азербайджанская) – «Если
лентяю дело поручишь, он тебе столько наставлений надаёт, сколько и твои родители не
давали» (караимская). Понятие чести и достоинства тюркских народов всегда отрицало
долги, чревоугодие и отсутствие чувства меры в выпивке: «Пьющий вино в долг будет
дважды пьян» (караимская) – «Кто пьёт вино в долг, у того голова дважды болит»
(азербайджанская) [1, 95 – 96].
Перейдём к характеристике наиболее общего жанра народного творчества
крымских тюрков – легенд. Самой многочисленной группой являются легенды,
посвященные природе полуострова. Таковы, например, легенды о скалах Дива, Монах и
Кошка, об Аю-Даге, Демирджи, скалах близнецах близ Гурзуфа. Другую группу
составляют легенды, посвященные происхождению отдельных городов и сел, связанных с
историей Крыма обычаев и поверий: о происхождении Бахчисарая, Ялты, о могиле
Мамая, о Медведь горе, о Русалке и фонтане, о Девичьей башне. Без сомнений,
необыкновенная природа полуострова рождала фантастические образы, сюжеты и
служила источником легенд и сказаний для народов Крыма. А так как более ранними
жителями полуострова являются тюрки, то и авторство легенд, в большей мере,
принадлежит крымскотатарскому, караимскому и крымчакскому народам. Анализ легенд
народов полуострова позволяет сделать вывод о том, они не имеют дифференцированного
этнического авторства, а лишь временную и территориальную привязку[5].
Говоря о следующем жанре – сказке, необходимо отметить, что в пространстве
тюркского устного народного творчества Крыма наличиствуется отшлифованная техника
восточной сказки. С массой колоритных фигур местного происхождения соседствуют
Лухман-Хеким, Иблис, султаны и падишахи, пройдоха Тильки или вор Амет, мудрый
ишак, упоминаются даже загадочные существа, населявшие Крым в незапамятные
времена. В богатом крымско-тюркском фольклоре чувствуют себя свободно и
исторические личности, например, крымские ханы Менгли-Гирей, Арслан-Гирей, Крым-
Гирей, турецкий султан Сулейман Великолепный, и всяческая нечисть (Шайтан —
мусульманский черт, Аждага), фигурирует множество географических реалий
полуострова.
Особо необходимо остановиться на функциональном образе Мудреца в тюркской
сказке. Наибольшую смысловую нагрузку в отношении архетипического образа Старого
Мудреца несут боги путей: бог на пегом коне дарует человеку счастье; черный бог путей
насылает на людей болезни и сам же их исцеляет [4, 218]. Это получает дальнейшую
трансформацию в фольклоре как коренных тюркских народов Крыма, так и тюрков –
переселенцев, где присутствует образ вечно живого старца – Хызыр (Хыдыр) Ильяса –
путника, скитальца, одаряющего и наказывающего. Существует предание о том, что
каждый человек видит Хызыра три раза в своей жизни, но не узнает его. Он является или
под видом нищего, или под видом странника. Если узнать его и попросить счастья, он
осчастливит на всю жизнь, но это редко кому удается [3, 135].
В духовном наследии тюркоязычных народов Крыма есть множество сказок,
которые изобилуют образами стариков, неожиданно появляющихся на пути главного
героя, оказавшегося в безнадежной ситуации: караимская сказка «Аучы егет»,
крымскотатарские сказки «Камыр батыра», «Унберенче.хм.т». Образ старика,
наделенного многолетним опытом и просветленной мудростью, становится точкой
соприкосновения мифологических, религиозных представлений и особого – традиционно
уважительного отношения к старости, мудрости, осознания близости стариков к миру
предков в мироощущении тюркских народов. Культурный опыт тюркских народов Крыма,
накапливаемый веками, конденсировался в архетипическом образе старца,
символизирующего духовную и отеческую мудрость, и собственно, главенствующее в
тюркской культуре мужское начало, локализующееся в образе Культурного Героя.
Итак, говоря о своеобразии тюркской традиции устного народного творчества в
социокультурном пространстве Крыма, необходимо сделать вывод о наличии общих черт в
форме подачи и в смыслоутверждении ценностного отношения к родной земле, дружбе,
хлебу насущному, труду. Это видно и в самих названиях поучений, назиданий коренных
тюркских народов Крыма, которые совершенно идентичны – «Аталар созы», «Аталар
сцзы», «Аталар сoзы», что выражает не только единство языка (в переводе – «Слова
отцов»), но и глубинных мироощущений. Все это подтверждает общность традиций, быта,
культуры тюркских народов Крыма, а также их общие истоки, общие корни, общую
историческую колыбель. Тюркское устное народное творчество полуострова -
своеобразный узел переплетения разнообразных уникальных фольклорных традиций, в
котором диалектически сочетается общетюркское различных этносов и местное крымское
начало, как «культурное гнездо», как совокупность единого целого в тюркском
макроэтносе Крыма. Это, в свою очередь, формирует диалогичность локального и
универсального в традиционной культуре народов крымского полиэтнического
сообщества.

Крымские легенды стали предметом собирания и изучения ещё в первой половине XIX века. Писатели-путешественники, приезжая в Крым, записывали легенды и вставляли их в свои путевые очерки и произведения. Подобных примеров немало. Самый знаменитый из них – поэма «Бахчисарайский фонтан», написанная А. С. Пушкиным после посещения Крыма в 1824 году по мотивам услышанной им легенды.

Первым крупным издателем крымских легенд, систематически занимавшимся собиранием фольклора, был этнограф и историк В. Х. Кондараки (1834–1886). В 1875 году он издал книгу «Универсальное описание Крыма» в 17 частях, где приводились тексты легенд и сказок. В 1883 году вышла его книга «Легенды Крыма», в состав которой входили 32 легенды^[1]. Опубликованные тексты были греческими и крымскотатарскими легендами. Хотя В. Х. Кондараки не был профессиональным фольклористом, а его принципы отбора и редактирования легенд остаются неизвестными, однако эта книга представляет несомненный интерес для исследователя.

Выдающийся российский тюрколог, фольклорист, этнограф, академик Императорской Академии наук В. В. Радлов (1837–1918) в 1886 году совершил путешествие по Крымскому полуострову для изучения языка крымских татар. На основании фольклорного материала, который был собран в пяти уездах Крыма, в 1896 году вышла седьмая часть известной книги Радлова «Образцы народной литературы северных тюркских (турецких) племен»^[2]. В первом разделе книги были собраны произведения крымскотатарской и крымсконогайской народной литературы, самой обширной категорией (69 образцов) являются «Сказки, легенды и предания». К сожалению, тексты легенд остаются труднодоступными для исследования, так как, во-первых, книга стала библиографической редкостью, во-вторых, тексты напечатаны на языке оригинала без перевода.

Известный российский филолог и эпиграфист В. В. Латышев(1855–1921) в 1887 году защитил докторскую диссертацию по древнегреческим и латинским надписям, найденным в Северном Причерноморье, и в 1893 году напечатал первый выпуск «Известий древних авторов греческих и латинских о Скифии и Кавказе». Второй выпуск вышел в 1896 году, а всё издание завершено в 1906 году. Фактически это был сборник древнегреческих легенд и мифов, бытовавших в причерноморском регионе в период античности. В. В. Латышев опубликовал добросовестный перевод античных авторов, ничего не добавляя от себя. В книге слева был представлен текст на древнегреческом языке, а справа перевод Латышева, с небольшими комментариями.

Историк, археолог, палеограф, профессор и генерал Н. А. Маркс (1861–1921), хорошо зная крымскотатарский язык, собирал легенды в районе деревни Отузы, где находилось его имение. Маркс публиковал легенды начиная с 1912 года в газете «Утро России». Как только легенд собралось достаточное количество, он решил издавать их сборниками. Первый в 1913 году^[3], второй – в 1914 ^[4] были изданы в Москве и содержали по 11 легенд. Оба выпуска были сразу же переизданы в 1914 и 1915 годах. А в 1917 году в Одессе вышел третий сборник, содержащий 14 легенд^[5]. Сборники были снабжены подробными комментариями Н. Маркса, который указывал место бытования легенды и её сказителя, связанные с нею обычаи и обряды

56. Образование и научные знания народов Крыма.*

История образование начинается с возникновения письменности. Что касается предков крымских татар, то по утверждению профессора Рефика Музафарова, они пользовались руническим письмом, а после того, как сформировалась нация и государственной религией Крымского улуса-юрта стал ислам, перешли на арабику

Первые начальные школы – мектебы и высшие учебные заведения – медресе на территории полуострова появились еще в догираевский период. Народное просвещение было одно из главных приоритетов государства. При каждой мечети, вплоть до деревенских, действовали мектебы. Поэтому смело можно сказать, что уже в средневековый период грамотность была практически всеобщей.

А для тех, кто хотел посвятить себя науке и иметь звание – ученый муж, мог продолжить образование в медресе. Конечно, не все крымские медресе работали по приведенной программе дисциплин, но в различных регионах ханства их было несколько десятков, и всегда можно было выбрать то направление в науке, к чему будущий сохт – студент имел склонность.Из крымских медресе выходили достойные сохты. Впоследствие многие из них становились улемами. В XIV веке слава о них распространялась далеко за пределы Крымского улуса-юрта и Золотой Орды. Центром ученого мира был Солхат (Старый Крым). После образования государства Гираев центр расширил свои границы. Немало известных мудрецов проживало в Карасубазаре, Кезлеве, Кефе, Бахчисарае. История сохранила имена далеко не всех ученых и, к сожалению, утратила большую часть их сочинений и трудов.Многие из них были приближенными к крымскому двору, и зачастую им поручалось писать крымскотатарскую историю. Но все имена целой плеяды ученого мира Крымского ханства до нас не дошли.В первые годы существования молодого государства – Крымского ханства, был известен ученый Хайри-заде, автор исторического труда под названием "Таквим". Можно предположить, что его современником был Абдульвели-эфенди, написавший трактат "Меджмуа". Оба произведения до наших дней не дошли.Ученый богослов Атыф-эфенди бин-и-Сейдамет (1399-1469 гг.) родился в Кезлеве. Сохранились сведения, что его отец был выходцем из Орды. Проявив блестящие политические способности, стал советником при хане Хаджи Гирае, много сделал для становления ханства, а так же лично вел дипломатические переговоры с визирями Османской империи.Наибольшую известность получил крымскотатарский астроном, историк и писатель Кайсуни-заде Недаи-эфенди, известный как Реммаль-хаджи. Этому автору принадлежит биография его современника и покровителя, хана Сахиба Гирая I (1533-1550 гг.) – "Тарих-и Сахиб Гирай хан", заказанная Реммалю-хаджи старшей дочерью хана Нури-Султан Ханым. Хроника дошла до наших дней.В XVI веке жил известный педагог, автор теоретического труда "Школы и медресе", первый составитель комментариев к Корану ногъай Шейх Ибрагим-эфенди. Его сын Абдулла Азизэддин-эфенди прославился как поэт-мистик. В Крыму занимал должность кефинского муфтия.В 1583 году в Кефе родился богослов Сеит Муса эфенди Кефеви. Известно, что он вместе со своим братом Хюсеином эфенди Кефеви окончили одно из крымских медресе. После Сеит Муса продолжил совершенствоваться в науке и литературе в Стамбуле, где ему было присвоено звание профессора медресе. Вернувшись в 1625 году на родину, он был назначен кефинским кадием, а после главным муфтием Кефе. Из его научных произведений наиболее известен исторический свод Шемсю-тарих ("Солнце истории").

Что касается Хюсеина эфенди Кефеви, то он став известным ученым-богословом, жил и творил при дворе Бора Гази Гирае II. Сопровождая своего хана, он оставил ценные записки о крымскотатарских военных походах тех времен. Одаренный писатель, Хюсеин-эфенди еще при жизни был прозван Мюэллифлер султаны ("Султан всех пишущих").А с 1621 года в кезлевском медресе при Хан-Джами преподавал известный ученый Сеит Абдул-Керим Шерефи Кефели. По преданию, он читал лекции, на которых присутствовал юный Ашик Умер.В 1641 году в Бахчисарае свет увидел будущий ученый, историк Девлетшах-огълу Абибулла эфенди. По окончанию мектеба, родители отдали его в Зынджырлы медресе. По окончанию высшего учебного заведения он стал лучшим специалистом в области истории тюркских народов и всего мусульманского мира. В правление Адиля Чобана Гирая, за критику в адрес хана он был вынужден навсегда покинуть родину, окончить свои дни в Стамбуле, где и был похоронен.Нельзя обойти вниманием еще одного историографа, но уже времен Ислама Гирая III. Это главный кадий Крымского ханства Хаджи-Мехмед Синаи. Он жил во второй половине XVII – в начале XVIII веков. Используя материалы крымских архивов (в частности записи Сефер Гази-аги, великого визиря ханов Ислама Гирая III и Мухаммеда Гирая IV), он воссоздал политическую и военную историю ханства в период Освободительной войны в Украине. Его современником был ученый из ханского рода, сын Мубарека Гирая Мухаммед Гирай, вступивший в орден Мевлеви.Ученый из села Сефа Конграт близ Карасубазара Абдул-Гафар Къырыми, получил образование в Крыму. Свою службу при дворе начал с диван-эфенди (начальника канцелярии) при хане Фетхе Гирае I. Будучи крупным ученым, он одновременно работал над книгой по всемирной истории "Умдет ал-ахбар", которую завершил в середине 1740-х годов (сегодня она хранится в стамбульской библиотеке Сулеймание). Помимо того, что этот труд охватывал историю ханства с 1475 до 1739 годов, ценность произведения была в том, что он использовал арабские, персидские и османские источники. Къырыми применял свои исследовательские разработки в области истории.Известным крымским историком являлся Сейид-Мухаммед Риза эль-Кърыми (ум. 1756 г.). Он принадлежал к числу накыбу-ль-эшрафов (потомков Пророка). Получив блестящее образование, ученый оставил после себя несколько трудов, один из них "Семь планет в известиях о государях татарских". Это – фундаментальный трактат, один из основных источников для историков ханского Крыма с конца XV до конца XVIII вв. Известен был и другой значительный труд Ризы: "История дома Чингизов", но до наших дней дошло лишь его описание и ссылки на него у старых авторов. У автора существовало еще два трактата, посвященные этике и проблемам исправления нравов: "Горние вертограды верующего" и "Лучеизлияние благодати". Но все эти вещи исчезли после аннексии Крыма.Оставил после себя объемный и содержательный труд сын Шахбаза Гирая (1787-1789) Халим Гирай, автор "Розового куста ханов".

Распад СССР, как теперь признано, имел негативные последствия для развития науки в Крыму, Украине и России. Например, Центр дальней космической связи (ЦДКС) под Евпаторией перешел в состав украинских военно-космических сил, материально-техническое снабжение резко снизилось, многие антенные комплексы были законсервированы, здания и лаборатории даже подверглись разграблению и стали негодными для нормальной эксплуатации. Работа российских научных учреждений, в частности Института космических исследований и др., свелась к минимуму и отдельным совместным международным проектам.

В 1993 году как общественная организация возникла Крымская Академия Наук (КАН).

Нынешний президент КАН председатель республиканской ассоциации «Экология и мир», доктор геолого-минералогических наук В.С. Тарасенко считает, что это помогло сохранить научный потенциал полуострова, а КАН в смутное постперестроечное время смогла объединить крымских ученых. По его словам, отсутствие финансирования привело к сворачиванию целых научных направлений. Тем же, кто сумел выжить, приходится брать гранты, отдавая за копейки американским или западноевропейским центрам то, что накапливалось десятилетиями.

В то же время связи с российскими научными организациями были сведены к минимуму, и это была целенаправленная политика киевских властей.

В 2013 году они решили заняться «оптимизацией крымских научных учреждений», для начала преобразовав институт последипломной переподготовки педагогов (КРИППО) в центр, чтобы сэкономить на бюджетном финансировании. В русле этих идей Крымскую астрофизическую обсерваторию (КрАО), как требующую бюджетного финансирования, решили передать Киевскому университету им. Шевченко. Там видели перспективу в привлечении грантов ЕС путем преобразования КрАО в «центр подготовки астрономов и астрофизиков Восточной Европы», в «использовании материальной базы для непрофильных исследований». Тем самым фактически предполагалось закрытие единственного оставшегося в Крыму представителя фундаментальных исследований, лидера в своей области. Вузовская наука в этом смысле имеет другие цели и далека от научных высот, поэтому коллектив КрАО обратился в профильное министерство с просьбой передать обсерваторию в НАН Украины.