Модель объективной атрибуции



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Модель объективной атрибуции



 

Подобная пристрастность вполне объяснима: когда дело касается Я-концепции, то ожидать от людей объективности не приходится. Хотя, разумеется, когда нет проблем, связанных с самосознанием, и в частности с самооценкой, то мы способны на беспристрастные и объективные рассуждения. Об этом, в частности, пишет Бернард Вейнер, разработавший один из вариантов теории каузальной атрибуции, касающейся того, как люди объясняют причины успехов и неудач как своих собственных, так и чужих (Weiner В., 1974). В своей модели атрибуции он рассматривает три независимых параметра: локус причинности, стабильность, контролируемость.

 

Локус причинностиуказывает на то, какими, внешними или внутренними, факторами детерминирован полученный результат (успех или неуспех). Как видим, в данном случае Вейнер базируется на классификации видов атрибуции, созданной Фрицем Хайдером.

 

Стабильностьявляется показателем того, в какой мере устойчивы и постоянны те причины, благодаря которым достигнут именно этот результат. Например, состояние здоровья или настроения достаточно неустойчивые, подвижные факторы, в то время как черты характера или интеллектуальные способности — достаточно стабильные образования.

 

Контролируемостьозначает, в какой мере человек способен влиять на причины, предопределившие полученный результат, т. е. насколько он может их контролировать. Так, от самого человека зависит, сколько усилий он затратит, чтобы выполнить, например, контрольную работу. Но вот внезапное ухудшение здоровья, семейные неурядицы, низкий интеллектуальный уровень, посредственные способности или другие неприятности — все эти факторы мало поддаются контролю.

 

Согласно Вейнеру, люди учитывают эти три параметра, когда объясняют причины успехов и неудач как своих собственных, так и чужих. Учет лишь одного показателя мало что дает для понимания причин полученного результата. Поэтому смысл имеет лишь учет всех трех показателей. Только в этом случае можно уяснить объективную картину произошедшего. Разумеется, все это достижимо лишь в теории. В реальной повседневной жизни достижение высокой степени объективности — задача не из легких.

 

Тем не менее, мы пользуемся показателями, выделенными Вейнером, и в повседневных отношениях, но, как правило, не в совокупности, а по отдельности. Так, например, учитывая такой параметр как стабильность, мы пытаемся не только понять причины полученных результатов, но и предсказать возможные результаты в будущем. Если, скажем, я убежден, что мое быстрое выздоровление явилось результатом квалифицированной помощи и внимательности врача (внимательность и квалификация — стабильные факторы), то и впредь, заболев, я стану обращаться именно к этому врачу, поскольку буду надеяться, что он так же успешно вылечит меня и в следующий раз. Если же я полагаю, что причина моего выздоровления не в искусстве врача, а в моем крепком организме, то свое выздоровление я буду рассматривать как результат обоюдного везения (нестабильный фактор) — моего и врача. Мне повезло с организмом, а бездарному и неграмотному врачу — с пациентом. Понятно, что в дальнейшем я стану держаться от такого врача подальше. Хотя, возможно, я не буду прав ни в первом, ни во втором случае: ведь речь идет лишь о моих предположениях и убеждениях, а не о знании объективной истины.

 

Давая объяснение (предпринимая атрибуцию), мы можем также учитывать такой параметр, как степень контролируемости, т. е. возможности влиять на достижение результата. Если мы считаем, что чей-то неуспех был обусловлен неконтролируемыми причинами (например, плохая успеваемость — низким интеллектом человека), то будем скептически относиться к самой возможности улучшения ситуации в дальнейшем, даже если сам человек этого хочет и стремится к этому. Точно так же успех, приписываемый неконтролируемым причинам, буден расценен нами как простая удача, он не вызовет у нас ожиданий такого же успеха в будущем.

Добавим, что наш выбор того или иного объяснения, например предпочтение в процессе атрибуции стабильных или временных причин, зависит от многих факторов: симпатий и антипатий, изначальных ожиданий, стереотипов и т. д. Если человек нам нравится по каким-то причинам или мы убеждены, что он хороший специалист, то его успехи мы объясним личностными, диспозиционными причинами: способностями, умением, мастерством. В противном случае, если он нам не нравится или мы считаем его бездарем, неумехой, ленивым, его успех мы объясним какими-то преходящими причинами: удачей, везением, случаем.

 

В свою очередь, от того, какими причинами — диспозиционными или ситуационными — мы объясним полученный человеком результат (успех/неуспех), будет зависеть наше дальнейшее отношение к нему. Если мы полагаем, что чей-то успех явился результатом личных усилий, способностей, трудолюбия, то вознаграждаем человека похвалой, хорошим отношением, другими имеющимися в нашем распоряжении ресурсами. То же самое относится к наказаниям и порицаниям в случае неуспеха. Одно дело, когда человеку не повезло, другое — когда сам виноват.

 

Атрибуция и успех

 

Хотя, как уже отмечалось выше, люди далеко не всегда демонстрируют в таких вопросах объективность и беспристрастность. Поэтому здесь обнаруживается одна довольно сложная проблема. Пристрастная атрибуция, выступая в качестве защитного механизма Я-концепции, является неосознаваемым, иррациональным процессом. И, разумеется, все это неприемлемо в экономических, политических, деловых отношениях, где особо ценятся трезвые, взвешенные отношения, основанные на объективной беспристрастной информации. Поэтому когда люди, занимающиеся бизнесом, административной, но особенно педагогической и управленческой деятельностью, пытаются путем пристрастной атрибуции решать свои личные психические проблемы, то, как правило, ничего хорошего из этого не получается. (Почему акцент мы здесь делаем именно на управленческой и педагогической деятельности, станет более понятным из раздела "Социальное влияние", где будут рассматриваться психологические теории власти и в частности власти как компенсаторной функции в теории А. Адлера.).

 

В западных обществах, и, прежде всего, в США, где проблема эффективности любой деятельности, но особенно управленческой, давно стоит на первом месте по важности, значимости, у будущих управляющих специально развивают навыки беспристрастности и объективности, умение взвешенно и рационально принимать решение. Это хоть в какой-то мере служит противоядием от иррациональных суждений и поведения. Как происходит это обучение, видно из работы Мадлен Хелман и Ричарда Гуззо (Helmaii M. & Guzzo R., 1978).

 

В их исследовании, проходившем в виде ролевой игры, студенты, обучающиеся бизнесу, выступали в роли предпринимателей, имеющих наемных работников. Задача будущих бизнесменов состояла в том, чтобы определить, кого из гипотетических работников и за какие качества следует поощрять и продвигать по службе.

 

Для объяснения успехов, достигнутых каждым из предполагаемых работников, предлагался один из четырех видов сведений: блестящие способности, очевидные трудолюбие и старательность, относительно легкое задание, просто случайное везение. Действия студентов, играющих роль управляющих, подтвердили надежность и обоснованность тех показателей, которые выделены в теории атрибуции Вейнера. Студенты-бизнесмены рекомендовали повышать зарплату только тем работникам, чьи успехи объяснялись как способностями, так и прилежанием. Иначе говоря, вознаграждался только тот успех, который был обусловлен внутренними, диспозиционными причинами. И наоборот. Если успех объяснялся внешними ситуационными факторами, то вознаграждение за него не предусматривалось.

 

Продвижение по службе студенты рекомендовали тем работникам, про которых было известно, что у них прекрасные способности. Участники игры совершенно справедливо полагали, что в будущем можно лишь в том случае рассчитывать на успешную деятельность работников, когда у них имеются блестящие способности (т. е. внутренний, стабильный, неконтролируемый фактор). А вот в отношении тех работников, которые проявили прилежание и трудолюбие (менее стабильный и более контролируемый фактор), нельзя быть уверенным, что они и впредь будут работать так же эффективно.

 

К сожалению, в нашем обществе эффективность до сих пор не является основным критерием в оценке управленческой деятельности. Во многом это объясняется тем, что в России до последнего времени отсутствовала конкуренция — политическая, экономическая, социальная. В результате власть, которой располагают российские управляющие, используется ими для чего угодно — для личного обогащения, мести, "сведения счетов", для "удержания кресла", т. е. самосохранения в качестве начальника и в конечном итоге для защиты Я-концепции, но только не для достижения наивысшей эффективности своей непосредственной деятельности в качестве управляющих. Существовавшая у нас система общественных отношений давала нашим управляющим возможность действовать неэффективно. И коль скоро эффективность управленческой деятельности стоит на последнем месте по степени важности, то понятно, что своих подчиненных такой управляющий будет оценивать субъективно и пристрастно, причем не по деловым качествам, а по степени подобострастия, угодливости, личного расположения, "удобства" и т. д.

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.95.131.146 (0.026 с.)