Оклады икон и напрестольных евангелий. Напрестольные кресты



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Оклады икон и напрестольных евангелий. Напрестольные кресты



Новгородские мастера-чеканщики оковывали драго­ценными окладами и наиболее чтимые иконы, например образ Петра и Павла, написанный еще в XI в. По полям серебряного оклада 20-х годов XII в. искусно вычеканены фигуры святых в рост, стилистически близкие к изображениям на кратирах, а фоном для них служит растительный орнамент в виде вьюна с трилистниками и розетками в кругах, напомина­ющий орнамент в тимпанах арок малого сиона. Подбор святых и здесь имел определенное смысловое значение. На верхнем поле вычеканен пятифигурный деисус: Хри­стос, Богоматерь, Иоанн Предтеча, архангелы Михаил и Гавриил. На левом поле - святые мученики-воины: Ев-стафий, Прокопий, Дмитрий и две женские фигуры -Варвара и Фекла. На правом поле - целители: Козьма, "Дамиан, Пантелеймон, Кир и Иоанн. На нижнем поле -только орнамент. Исследователи справедливо полага­ют, что такой подбор святых мучеников - воинов и це­лителей - связан с именем новгородского посадника Пе-трилы, погибшего в походе на Суздальскую землю в 1135 г. В родстве с ним находились Варвара и Фекла, чьи патрональ-ные святые изображены на окладе.

В этой же художественной мастерской, возможно той же артелью чеканщиков, был изготовлен и оклад на икону Корсунской Богоматери с тем же орнаменталь­ным украшением и фигурами святых, помещенными под арками с колонками.

Домонгольских окладов икон сохранилось чрезвы­чайно мало, но из летописных источников известно, ка­кое большое внимание уделялось иконному узорочью. Владимирский князь Андрей Боголюбский, украшая чтимую икону Владимирской Богоматери, "вкова в ню боле трии десять гривенъ золота кроме серебра и каме­нья драгаго и жемчуга..." (ПСРЛ. Т. I. Стб. 392). Этот ок­лад не сохранился. Когда в 1185 г. во Владимире случил­ся пожар, то сообщалось, что погибло много "иконъ зо-лотомъ кованых и каменьем драгымъ и жемчюгомъ ве­ликим..." (Там же). Об окладах киевского происхожде­ния известно из Жития черноризца Эразма, который "имел большое богатство, но все его истратил на цер­ковные нужды: оковал много икон, которые и доныне стоят... под алтарем" (Киево-Печерский патерик, 1914. С. 48, 49). От второй половины XIII в. имеются известия об иконах в драгоценных окладах, золтых и серебряных, украшенных камнями и жемчугом, с цатами, гривнами и монистами, которые вкладывал в различные храмы во-лынский князь Владимир Василькович (ПСРЛ. 1843. Т. II, С. 222,223). Продолжали украшать драгоценными ок­ладами икону и в XIV в. Так, об иконе Богородицы, на­писанной московским митрополитом Петром, говори­лось, что она украшена "златом и камениемъ". К XIII в. относится замечательный чеканный серебряный оклад с круглыми вставками дробниц с перегородчатой эмалью на иконе Богоматери Умиления, к которому были доба­влены в XIV в. золотые венцы и цаты с камнями и жем­чугом. По-видимому, в конце XIII или в первой половине XIV в. был сделан новый золотой ок­лад на икону Владимирской Богоматери, от которого сохранилась верхняя полоса с чеканными фигурами деи­суса в рост (Государственная Оружейная палата, 1969. № 12).

О московских иконах, украшенных золотом, сереб­ром, жемчугом и камнями, упоминает летописец, пове­ствующий о разорении Москвы Тохтамышем (ПСРЛ. 1853. Т. VI. С. 101).

Упоминания в письменных источниках о драгоцен­ных окладах икон свидетельствуют о той большой роли, которую оклады играли в оформлении живописи. Они не только не заслоняли красоты изображения, но, на­оборот, подчеркивали живописные достоинства произ­ведения, тем более что древние оклады не закрывали всего изображения, а покрывали только фон и поля ико­ны, украшали головы святых венцами, к которым под­вешивали цаты, гривны и мониста.

Так же искусно и богато украшали окладами препле-ты напрестольных евангелий. Об этом свидетельствуют прежде всего летописные источники. Уже упомянутый нами Владимир Василысович Волынский в соборную церковь Благовещения вложил "евангелие опракосъ оковано сребромъ"; еще более богато украшенное еван­гелие "оковано сребромъ с жемчюгомъ" было дано им в Перемышльскую епископию, а в Чернигов послано евангелие "оковано сребром с жемчюгомъ и среди его Спаса с финифтомъ". Самое дорогое евангелие было дано в церковь великомученика Георгия в Любомли, окованное золотом и "камеюемъ, дорогымъ съ женчю-гомъ, и деисус на немъ скованъ от злата, цяты великы съ финифтомъ, чюдно видъшелем, а другое еуангел1е опракосъ же волочено оловиромъ, и цяту възложил на не съ финиптомъ, а на ней святаа мученика Глъбъ и Бо­рись" (ПСРЛ. 1843. Т. П. Стб. 222-223).

Домонгольские оклады евангелий не сохранились. Отдельные детали древних украшений можно видеть только на Мстиславском евангелии XII в. Это - разновременные киотчатые и прямоугольные золотые дробницы с пере­городчатыми эмалями. Композиция же всего оклада с добавлением скани и центральной дробницы с деисусом была переделана новгородскими мастерами в 1551 г.

От XIV в. сохранилось евангелие, окованное сереб­ром с гравировкой и чернью, принадлежащее москов­скому великому князю Симеону Гордому. На переплете евангелия -пластины с изображением распятья, двух плачущих ан­гелов, Богоматери и Иоанна Богослова, четырех еван­гелистов, а также с исторической надписи. Фоном слу­жил, по-видимому, гладкий лист золоченого серебра (находящийся теперь на евангелии басменный фон бо­лее позднего происхождения). Рисунок лицевых изо­бражений и орнамента на окладе был наведен, вероят­но, той артелью московских иконописцев, которые в 40-х годах XIV в. расписывали храмы на великокняже­ском дворе.

В 1392 г. был сделан оклад на рукописное евангелие московским боярином Федором Андреевичем Кошкой (Рыбаков Б А., 1948. С. 624. Рис. 136; Николаева Т.В., 1976. С. 160-167. Рис. 55). Исполнен этот оклад в техни­ке серебряного литья, гравировки и эмали, чеканки и полихромной скани. Композиция оклада организована пятью киотчатыми дробницами с изображением в цент­ре Спаса на престоле, а по углам - евангелистов. Каждая из них представляет собой килевидную трехлопастную арку, опирающуюся на тонкие витые столбики с базами и капителями. Под арками помещены литые серебря­ные фигуры на фоне, залитом синей и зеленой эмалями плохого качества. Эмаль очень хрупкая, имеет неров­ную поверхность и пузырьки. Все фигуры проработаны чеканом по литью. На средине оклада изображены Бо­гоматерь и Иоанн Златоуст, предстоящие Христу, в ки-левидных чеканных обрамлениях на фоне полупрозрач­ной синей эмали. Над ними в киотчатых фигурных обра­млениях располагаются литые фигуры двух ангелов также на фоне эмали. Сверху и снизу помещены две круглые дробницы с гравированными изображениями Христа Еммануила и Ильи Пророка, а внизу - две не­большие киотчатые дробницы с изображениями Федора и Василисы.

Евангелие Кошки соединяет в себе новые техниче­ские и художественные приемы украшения сканью, рас­цвеченной разноцветными мастиками и полупрозрачной эмалью, положенной по резьбе, с более архаическими приемами серебряного литья.

К концу XIV в. принадлежит оклад рукописной псал­тири, вложенной в Троице-Сергиев монастырь Иваном Грозным в память князя Василия Ивановича Шуйского. Оклад псалтири украшен пятью накладными литыми ажурными пластинами с орнаментом плетения, цветка­ми крина и барсами на центральной дробнице.

Напрестольные кресты XII в. сохранились лишь в ризницах Софийского собора и Антониева монастыря в Новгороде. Они имеют древнюю форму шестиконеч­ных крестов с широко расставленными перекладинами. По деревянной основе кресты обложены басмой и укра­шены вставками из цветных камней и стекол. Наиболее богатый и художественно вы­полненный крест был сделан для Евфросиньевского мо­настыря в Полоцке. По деревянной ос­нове крест облицован серебряными позолоченными и золотыми пластинами. Последние имеют изображения святых и орнамент, выполненные в древней технике пе­регородчатой эмали. По цвету и рисунку изображения отличаются высокими живописными достоинствами. Крест имеет длинную историческую надпись, из кото­рой известно, что он был выполнен в 1161 г. мастером Лазарем Богшей по заказу Евфросинии Полоцкой. Этот мастер в совершенстве владел искусством перегородча­тых эмалей, которое получило наибольшее развитие в Киевской Руси Х1-ХШ вв.

Ковчеги-мощевики (табл. 99)

Обязательными предметами христианского культа были ковчеги-мощевики. Эти реликварии делались, как правило, из драгоценных металлов, украшались грави­ровкой и чернью, а позднее эмалью, сканью и цветными камнями. Они были принадлежностью храмов и част­ных лиц. Ростовский епископ Кирилл, украшая в 1231 г. собор в Ростове, внес в храм мощи святых "в раках пре­красных" (ПСРЛ. Т. I. Стб. 458). Древние мощевики хра­нились в Княгинином Успенском монастыре во Влади­мире, 40 серебряных ковчежцев, ящиков и крестов, в ко­торых хранились мощи разных святых и христианские реликвии, находились в Софийском соборе в Новгороде. Все эти святыни ежегодно в страстную пятиницу выно­сили на поклонение народу. По сообщению помощника директора Оружейной палаты А. Вельтмана, мощевики лежали на аналоях в московском Благовещенском соборе, а древние кресты с мощами святых хранились в пат­риаршей ризнице. Личные ковчеги-мощевики тоже вкладывали в храмы, особенно после смерти их владельца. Вместе с цветами, гривнами, и нагрудными иконками их подвешивали к окладам чти­мых икон. Подобный обычай засвидетельствован более поздними вкладными и описными книгами монастырей, он был известен на Руси и в Византии.

От домонгольского времени сохранились два серебря­ных мощевика. Один из них имеет лицевые изображения и орнамент, другой - только надпись. Первый представля­ет собой прямоугольную коробочку с полым ушком для подвешивания (табл. 99, 2). На нем гравировкой и чернью изображены Флор и Лавр, предстоящие Спасу Еммануи-лу. По боковым сторонам ковчега наведен орнамент. По характеру монументального рисунка и эпиграфическим признакам надписи это произведение конца ХП в. Компо­зиционно изображение Флора и Лавра с благословляю­щим их Спасом близко известной новгородской выносной иконе с изображениями на одной стороне Знамения Бого­матери, а на другом Петра и Натальи, предстоящих Спасу. Почитание Флора и Лавра было характерно для Новгоро­да. По-видимому, и данный ковчег, хранившийся в ризни­це Благовещенского собора Московского кремля, новго­родского происхождения.

Небольшая серебряная коробочка-мощевик без изо­бражений, но с надписью, упоминающей мощи Панте­леймона, Акакия и Макавея, была найдена при раскоп­ках в Спасском соборе в Чернигове, датированная по эпиграфическим и стратиграфическим данным XI в. (Холостенко Н.В.. 1974. С. 199-202. Рис. 2) (табл. 99,1). По сообщению Киево-Печерского патерика, мощи Ака­кия были привезены в Киев еще зодчими греками вме­сте с мощами других святых (Киево-Печерский патерик, 1914. С. 65).

Серебряньлг-еесуд-для мира и масла был найден в Новгороде в слоях второй половины XIII в. На нем на­чертаны лишь два слова: "мюро" и "масло", эпиграфи­чески подтверждающие стратиграфическую дату. Этот небольшой сосуд для миропомазания и соборования мас­лом принадлежал, видимо, приходскому священнику (табл. 99, 3).

От XIV в. сохранилось несколько мощевиков, при­надлежащих храмам и частным лицам. Один из них хра­нится в Краковском городском соборе. Это - русское произведение в виде продолговатого ящика с кровлей на четыре ската, вся поверхность которого, кроме дна, за­полнена гравированными изображениями целителей и страстотерпцев, а также сценами из Жития Козьмы и Дамиана с поясняющими надписями. Произведение ин­тересно не только искусством гравировки, но и надпи­сью, указывающей имена мастера Самуила и писца Ели­сея. На основе эпиграфического анализа надписей это произведение датируется первой половиной XIV в., судя по языковым фонетическим особенностям оно было сделано на юге, возможно в Галицкой Руси или на Волыни. Другой реликварий, носившийся на груди, т.е. имеющий оглавие для подвешивания его на дорогой цепи или простом гайтане, в форме квадрифо-лия, был сделан, по-видимому в Твери, в середине XIV в. Изображенные на нем Никола Зарайский и архангел Михаил с Борисом и Глебом имеют наибольшее стили­стическое сходство с изображением Троицы на тверских дверях середины XIV в. (табл. 99, 4, 5). Эпиграфические особенности надписей подтверждают нашу аналогию. Это одно из лучших произведений данного времени по искусству гравировки по серебру. Символически оно связано с почитаемыми в Твери архангелом Михаилом, Борисом и Глебом, а также с культом Николы. Возмож­но, мощевик принадлежал тверскому князю Михаилу Александровичу

Ковчегами-мощевиками были не только коробочки-реликварии, но и своеобразной формы полые кресты, представляющие собой форму четырехконечного кре­ста с дополнительными перекладинами на каждом кон­це. Такой крест-мощевик хранится в Оружейной палате Московского кремля. Он имеет гравированные изобра­жения распятия с Богоматерью и Иоанном Богословом (изображены погрудно, а на другой стороне - изображе­ния святых, чьи мощи вложены в ковчег, - Меркурия, Прокопия и Дмитрия, Пантелеймона и Сисиния) (табл. 99, 6-7). Судя по изображению здесь Меркурия, почи­тавшегося в Смоленске, крест мог быть смоленского происхождения. Характер гравировки отличается неко­торым провинциальным примитивизмом.

1383 г. датируется большой и раскошный ковчек-мо-щевик в форме квадрифолия, заказанный архиеписко­пом Дионисием для собора Рождества Богородицы в Суздале и на средства суздальского князя Бориса Кон­стантиновича. Ковчег имеет изображения восьми сцен из земной жизни Христа, выполненных гравировкой с заполнением фона черной эмалью. Кроме того, он укра­шен сканью и полудрагоценными камнями. По стилю изображения на ковчеге напоминают фрески Болотова и некоторые новгородские иконы XIV в. По технике гравировки в сочетании с черной эмалью и крупному ри­сунку скани из сдвоенного жгута это произведение вы­полнено мастером псковско-новгородской школы. Ар­хиепископ Дионисий, купивший за крупную сумму свя­щенные реликвии в Царьграде, приехал с ними не в свою суздальскую епископию, а прямо в Новгород и по­том - Псков в связи с необходимостью борьбы с ересью. Там, видимо, и был сделан этот замечальный ковчег, позднее спрятанный Дионисием в стене суздальского со­бора. В 1401 г. дионисиевский ковчег был найден и торжественно принесен в Москву.

Панагии и панагиары (табл. 100)

Принадлежностью соборных и монастырских хра­мов, а также и высших духовных и светских лиц были панагиары и нагрудные панагии, служившие для ноше­ния богородичного хлеба. Неизвестно, когда чин пана­гии впервые стал практиковаться в русских монастырях. С конца XIV в. он был введен митрополитом Киприаном не только в монастырях, но и во время трапезы при кня­жеском дворе. Наличие более древних русских панагий свидетельствует о том, что связанный с этими предмета­ми обычай был уже известен на Руси в ХП1 - начале XIV в. К этому времени относятся так называемые "пут­ные" панагии, состоявшие из двух створок в виде таре­лочек, соединенных штырями. К ним прикреплялось ог-лавие для ношения панагии на груди. Такие панагии с ос­вященным богородичным хлебом брали с собой в дале­кие и небезопасные путешествия, поэтому они и называ­лись "путными".

Известны три ранние панагии, сделанные из меди, с изображениями Богоматери Знамения и Троицы, наве­денными "золотым письмом". Одна из них сохранилась полностью, две другие представлены только отдельны­ми створками. Первая из них имеет все полагающиеся на панагиях изображения: распятие - на лицевой сторо­не верхней створки. Богоматери Знамения и Троицы -на внутренних сторонах (табл. 100, 2-4). Верхнее изо­бражение обведено полосой растительного орнамента, внутренние - богородичной молитвой и молитвой, отно­сящейся к Троице. По палеографии надписей это произведение да­тируется концом ХШ в. Эту датировку могут подтверждать и иконогра­фические особенности Троицы с прямо сидящей фигу­рой среднего ангела в крестчатом нимбе со свитком в левой руке и благословляющей правой рукой. Средняя фигура Троицы всегда симолизировала Христа. Только ранние панагии были сделаны в технике золотой навод­ки на меди. Створки от двух других панагий с изображе­ниями Богоматери Знамения и Троицы, выполненные в этой же технике, иконографически и стилистически близки к описанной выше панагии (табл.100,7,2).

К началу XIV в. относится и серебряная створка па­нагии, принадлежавшая Антониеву монастырю в Нов­городе (табл. 100, 6-7). Она выполнена уже в иной тех­нике гравировки и черни. А на лицевой ее стороне при­паяна целая ажурная иконка с закругленным верхом, выполненная в технике серебряного литья. На ней вос­произведены сцены сошествия в ад — в верхней части, двух святых и распятия в отдельных клеймах - в ниж­ней части. Иконография Троицы, наведенной жирной черненой линией по резьбе, здесь такая же ранняя, как и на панагиях с золотым письмом, но отличается боль­шим примитивизмом и грубостью рисунка. На панагии имеется надпись с именем владельца - Протопоп Мои­сей и именем мастера - Иван. Накладные изображения, выполненные в технике серебряного литья, здесь встречаются впервые

Церковные двери с золотым письмом (табл. 101,102)

Техника письма с золотом по меди была заимствова­на русскими у византийцев. Она заключалась в том, что специально подготовленную медную пластину покрыва­ли лаком, затем процарапывали на ней изображения и надписи, которые покрывали золотом, смешанным с ртутью. При сильном нагреве ртуть испарялась, а золо­то восстанавливалось на меди. Впервые эту технику раз­гадал и подтвердил на практике Ф.Я. Мишуков.

Дверями с золотым письмом украшали главным об­разом соборные храмы, но предполагают, что подобные двери были и в светских хоромах. Об этом судят по мед­ной пластине, найденной на Княжей Горе близ Канева, с изображением воинов со щитами и копьями на фоне крепостного сооружения. Поскольку пластина сохрани­лась фрагментарно, то понять ее назначение трудно. Она могла украшать и церковные двери, так как изобра­жения на ней могли иллюстрировать один из ветхоза­ветных сюжетов

Летописные источники упоминают только "золотые" двери храмов. Такие двери, заказанные архиепископом Кириллом в 1231 г., были в соборном храме в Ростове Великом, в Спасском соборе в Нижнем Новгороде, по-видимому, возобновленные суздальско-нижегородским князем Борисом Константиновичем в последней четвер­ти XIV в. из дверей ХШ в. Медная пластина XIV в. с сюжетом Крещения, написан­ным золотым письмом, была найдена в Старой Рязани. Другая медная пла­стина с таким же сюжетом неизвестного происхождения хранится в Эрмитаже.

Но самыми важными сооружениями, исполненными в технике золотого письма, являются сохранившиеся до наших дней две пары дверей (западные и южные) Рож­дественского собора в Суздале, сделанные одни на рубе­же ХП-ХШ вв., другие (южные) вскоре после татарско­го нашествия; а также новгородские двери архиеписко­па Василия Калики 1336 г., перевезенные Иваном Гроз­ным в Александровскую слободу и установленные в южном портале Троицкого собора. По-видимому, нов­городским мастером в XIV в. были сделаны и царские врата с золотым письмом. Все эти произведения являются не только па­мятниками прикладного, но и изобразительного искусства.

Западные суздальские двери имеют 24 пластины с сюжетами из евангельского цикла и четыре пластины с изображениями грифонов и барсов в орнаментальном обрамлении, а также изображения патрональных свя­тых на полукруглом нащельнике (табл. 101, 3). На юж­ных дверях помещены 24 пластины с сюжетами ветхо­заветного цикла и четыре пластины с орнаментом и изображениями зверей. Избранные святые помещены на полукруглом нащельнике и на круглых умбонах (табл. 101, 4-5). Пластины и умбоны с валиками на за­падных и южных дверях разновременны. Поясняющие каждый сюжет надписи дают богатый материал для эпиграфических исследований, подтверждающих дати­ровку врат на основе исторических данных. Стилистически суздаль­ские двери дают представление о высоких достижениях изобразительного искусства местных мастеров, знако­мых с новшествами византийского и южно-славянско­го искусства конца XII - первой трети XIII в. Двери Василия Калики имеют 16 пла­стин с сюжетами новозаветного цикла, пять пластин с сюжетами ветхозаветного цикла и три орнаменталь­ные пластины (четыре верхние пластины с сюжетами богородичного цикла были добавлены в 30-х годах XVI в.) (табл. 102. 1-3). Первоначально двери были прямы­ми и имели семь рядов изображений. Исто­рики искусства различают почерк четырех разных ма­стеров, участвовавших в их росписи. Написанная на дверях молитва Ва­силия Калики намекает на борьбу с ересью, волновав­шую Новгород в XIV в.

С художественной точки зрения более классическим новгородским памятником являются "Лихачевские" царские врата с изображениями Благовещения и четы­рех евангелистов (табл. 102, 4-5). Рисунок здесь более совершенный, орнаментальные мотивы в сочетании с изображениями зверей более архаичные и сложные по сравнению с васильевскими дверями. В этом памятнике нет стилистического разнобоя, он более цельный в худо­жественном отношении. Сочетание звериных и орна­ментальных изображений роднит "Лихачевские" врата с владимиро-суздальским искусством XIII в.

Культовые произведения бытового назначения. Кресты-корсунчики, тельники, иконки-подвески и иконки нагрудные Х1-ХШ вв. (табл. 103-104)

Археологические находки дают многочисленный массовый материал христианских культовых предметов, принадлежавших частным лицам. К ним прежде всего относятся каменные кресты-корсунчики, металличе­ские кресты-тельники и небольшие подвесные литые иконки. Самые ранние из этих предметов датируются традиционно Х в. Укажем прежде всего на маленькие каменные четырехконечные кресты, получившие на­звание "корсунчиков". Это название, видимо, не случай­но. Большинство каменных крестиков сделано из при­возных пород камней, таких, как яшмы, лазуриты, мра­моры, пирофилиты. Поставщиком этих крестов, воз­можно был Корсунь, - колыбель христианства, распро­странившегося отсюда по Киевской Руси. Каменные кресты-тельники были первыми христианскими симво­лами, которые носили люди, принявшие крещение. Не­которые из этих крестов имели просверленное отвер­стие для подвешивания на простом гайтане, другие были обложены по концам серебром или золотом и имели подвижное металлическое ушко для шнура. Древнейши­ми "корсунчиками" были равноконечные кресты не­больших размеров. Их эволюция шла в сторону увели­чения вертикальной перекладины, появления граненых или закругленных углов, разнообразия металлических обкладок на концах креста. На обкладках появлялись надписи, украшения сканными жгутиками, а потом и пе-реймы самими обкладками, с закреплениями на них по­лудрагоценных камней. Большое число корсунчиков было собрано на юге Руси и хранилось в собрании Ханенко (табл. 103,7-5;7-9).

Помимо каменных крестов-корсунчиков, с конца Х в. на Руси получили распространение и тельники, сделан­ные из серебра и бронзы в технике литья или вырезан­ные из металлической пластины или монеты. Именно они появляются в погребальных памятниках второй по­ловины Х в., равно как и крестики с распятиями (в их се­верном варианте), а также некоторые формы тельников "скандинавского" типа. Начиная со второй половины XI в. на Руси наблюдается многообразие типов кресто­образных подвесок. Часть из них ("скандинавского" ти­па, круглоконечные) бытуют только в течение одного столетия, большинство же, появившись в XI в., продол­жает бытовать и в ХП в., а частично и в XIII в. (с дугами в средокрестии, некоторые типы с профилированными концами, с эмалью, трехлопастноконечные).

В ХП в. возникают новые типы крестов-тельников (иногда с дугами в средокрестии, с перекладчатыми кон­цами и кружковым орнаментом, с ложной зернью, кри-ноконечные, ажурные и др.). Некоторые формы кре­стов бытовали на Руси еще с XI в., к ХП-ХШ вв. их раз­нообразие достигло апогея. Их местное производство не вызывает сомнения. Повсеместно появлялись литейные формы для отливки тельников (Новгород, Киев, Се-ренск, Райковецкое городище, Митяево Московской об­ласти и др.), а также бракованные изделия (Старая Ря­зань). В это время большое количество тельников появ­ляется на поселениях и в городских слоях.

Ряд наблюдений (кресты, вырезанные наспех из сере­бряных монет специально для погребения, тельники на груди захороненных мужчин без других вещей) позволя­ет утверждать, что крест в памятниках домонгольской Руси является свидетельством соприкосновения населе­ния с христианской религией.

Для раннего периода Руси (Х-Х1 вв.) характерно не' большое количество крестообразных подвесок, а также малое количество вариантов тельников, индивидуаль­ность форм, большинство которых делались из серебра. Упрощение формы крестов, их многообразие, массовые находки литейных форм и бракованных изделий в ХП-ХШ вв. - все это позволяет говорить об успехах хри­стианизации.

Более поздними, не ранее XII в., являются небольшие металлические иконки с христианскими изображения­ми, которые могли носить на отдельном гайтане, но ча­ще всего в составе мониста. Иконки имели круглую или квадратную форму. Наиболее часто встречаемые на них изображения - это Богоматерь в раннем иконографиче­ском изводе типа Корсунской (изображение погрудное с младенцем на левой руке), Успение Богоматери и Трои­ца. Как справедливо предполагают исследователи, эти иконки были связаны с храмовыми праздниками тех мест, к которым тяготело население, их носившее. Так, иконки с изображением Успения Богоматери распро­странены на Владимирской земле, где праздник Успения был одним из главных престольных праздников в связи с посвящением ему собора во Владимире (табл. 103, 62-65).

Среди находок при раскопках древнерусских городов большое место занимают медные и бронзовые кресты -энколпионы. В курганных могильниках сельского насе­ления энколпионы редки. Ранние энколпионы были, по-видимомуктакже корсунского происхождения или по­ступали на Русь из Византии и Малоазийских земель. Это четырехконечные кресты с несколько расширяю­щимися концами, с довольно примитивными гравиро­ванными изображениями Богоматери, Распятия или из­бранных святых. Киевские мастера подражали этим привозным изделиям, но их можно было отличить по славянским надписям и стилистически несколько иному пониманию образа. Энколпионов XI в. известно немно­го и их иконографические особенности еще недостаточ­но изучены. К ним можно отнести энколпионы с расши­ренными концами. На таких энколпионах обычно име­ется рельефное или гравированное изображение Бого­матери и четырех евангелистов в медальонах (табл. 104. 1.3).

Наибольшее распространение на Киевщине получи­ли энколпионы в виде четырехконечного креста с закругленными концами и полукруглыми выступами по сторонам каждого конца. Среди них есть энколпионы с рельефными изображениями (табл. 104, 9-70) и энкол­пионы, изображения на которых исполнялись глубокой гравировкой с инкрустацией или чернью (табл. 104, II, 12). Символика изображений была связана с основными новозаветными сюжетами: Распятие, Иоанн Предтеча, Никола, евангелисты или просто изображение креста. Для датировки этих произведений служат не только форма предмета и техника изготовления, но и палеогра­фия надписей, исполненных чеканом или резцом по ли­тью. Ранние экземпляры таких крестов были найдены прежде всего в самом Киеве. Но они довольно широко разошлись по всей Киевской Руси.

Самостоятельную группу предметов составляют так называемые Глебо-Борисовские энколпионы Х1-ХП вв. (табл. 104, 4-6). Они имеют обычную древнюю форму четырехконечных крестов с закругленными концами и выступами на концах, с рельефными изображениями на одной стороне мученика Глеба с храмом - символом му­ченичества в левой руке, на другой - Бориса с храмом в правой руке. Их изображения сопровождаются обычно полуфигурами святых в круглых медальонах.

Иконография Бориса и Глеба с храмом в руке была связана с установлением вышгородского культа Бориса и Глеба, когда они почитались прежде всего как князья-мученики. Храм как символ мученичества изображался в мозаиках киевского Софийского собора в иконогра­фии новозаветных мучеников. Впоследствии иконография Бориса и Глеба на печатях, крестах-энколпионах и нагрудных иконах изменялась в связи с осмыслением их как мучеников-во­инов, с крестом в левой руке и мечом в правой. На это их изображение распространялась и функция их как це­лителей, защитников Русской земли от неверных.

Борисоглебовские энколпионы не были широко рас­пространены, их производство связано, видимо, с узким кругом Вышгородско-Киевского ареала и относилось к сравнительно короткому времени - второй половине Х1-ХП вв.

Более поздними являются энколпионы конца XI -первой трети Х1П в., сохранявшие ту же форму креста, но имевшие изображения в технике высокого рельефа, отлитые в литейной форме. На некоторых из них и над­писи переданы высоким рельефом, часто в зеркальном отражении. Определенную серию этих крестов с надпи­сью "Богородица помогай" датируют временем татаро-монгольского нашествия. (табл. 19, 20). Это предположение находит подтвержде­ние в том, что подобные кресты были обнаружены в та­тарских поселениях Поволжья. Они принадлежали рус­ским людям, угнанным татарами в плен. Характерно, что среди русских вещей - нагрудных икон и крестов-эн-колпионов, найденных на территории Золотой Орды, много южнорусских форм, что может свидетельство­вать о том, откуда в первую очередь угоняли пленников в татарские становища.

Кресты-энколпионы, близкие по форме к южнорус­ским типам, были найдены и в городах Смоленщины и Белоруссии: Мстиславле, Гродно, Могилеве, Бресте, Друцке, а также на Се­верном Кавказе. Они представлены не только домонгольскими образцами, но более поздними формами Х1П-Х1У вв., а также односто­ронними и двусторонними наперсными крестами, харак­терными уже для XV в. Их носили поверх одежды, "на вороте", как это изо­бражено на фигуре мастера Авраама на Сигтунских две­рях Софии Новгородской. Небольшие энколпионы но­сили как кресты-тельники, они повторяют по форме большие энколпионы (табл. 104, 2, 5). Иногда эти не­большие крестики украшали только инкрустацией (табл. 104, 7, 8, 13, 14).

В первой трети XIII в., когда массовое производство энколпионов, производившихся в основном в Киевской земле, было прекращено ордынским нашествиям, исче­зают описанные выше формы. Находки отдельных эк­земпляров в слоях второй половины XIII - начале XIV в., говорят лишь о бытовании старых изделий. Поя­вляются новые, более поздние виды крестов-энколпио-нов четырехконечной формы, с закругленными конца­ми и небольшим квадратом в средокрестии, где отлива­ли рельефом фигуры Бориса и Глеба в рост с мучениче­скими крестами, которые они держат перед грудью пра­вой рукой и мечами в левой руке (Николаева ТВ , 1960. С. 102-104). Возможно, что подобные типы крестов по­явились впервые на Киевщине, поскольку они представ­лены прежде всего южнорусскими находками Но боль­шее распространение они получили в средней полосе Ру­си. Изображения Бориса и Глеба в ранней южнорусской иконографии, впервые представленной на южнорусских печатях, имели на этих крестах символику охранителей и защитников Русской земли от неверных, которая ста­новится особенно актуальной для времени Батыева ига.

Во второй половине XIII в. медные литые кресты-эн-колпионы постепенно исчезают, уступая место наперс­ным крестам-мощевикам, которые делали из драгоцен­ных металлов и имели другие символические изображе­ния. Они не, были массовой продукцией, их заказывали лишь знатные духовные и светские лица. Более деше­вые вещи делали по-прежнему из меди и медных спла­вов, по форме они являлись подражанием изделиям из драгоценных металлов. И все же меднолитых изделий становится значительно меньше, чем в домонгольское время. Надежно датированных произведений второй по­ловины XIII в. нет, тем более что археологически этот период изучен очень слабо. Отнести сохранившиеся в музейных коллекциях произведения к этому раннему времени можно только на основе стилистических и эпи­графических признаков.

Серебряные кресты-мощевики, сделанные в XIV в., иногда служили ковчегами для домонгольских энколпи­онов, которые сами по себе уже рассматривались как священные исторические реликвии. Один из таких кре­стов с гравировкой и чернью по серебру был сделан в Новгороде. Изображенные на нем сцены Распятия и че­тырех праздничных сюжетов на лицевой стороне. Бого­матери Знамения с архангелами Михаилом и Гавриилом и святыми Николой и Михаилом Исповедником на обо­роте имеют стилистические особенности новгородской живописи. Характерны для Новгорода и сюжеты, на­пример Знамения Богоматери.

Для XIV в. стали характерны кресты-мощевики фор­мы квадрифолия с закругленными или килевидными концами и с квадратом в средокрестии (табл. 104, 18, 21, 22). В исторических документах (Духовные грамоты, вкладные и описные книги монастырей) эти изделия на­зывали и крестами и иконами, так как в средокрестии помещалось обычно иконографическое изображение, например распятия с предстоящими, а иногда изображе­ния были и на концах креста и на его оборотной сторо­не. Такие кресты входили в состав княжеской гривной утвари, их передавали из поколения в поколение, прида­вая им значение важных исторических реликвий. Изве­стна целая серия крестов-мощевиков, принадлежавших великим и удельным князьям.

Основной техникой изготовления квадрифольных крестов являлось серебряное или медное литье, грави­ровка и чернение. В первой половине XIV в. изображе­ния на крестах наносили жирной черненой линией толь­ко по основным линиям рисунка без детальной прора­ботки; к концу XIV в. чернью заполнялась узкая полоса гравированного рисунка с большей детализацией изо­бражений. На протяжении всего XIV в часто применя­лась просто гравировка. Техника гравировки с чернью получила дальнейшее развитие в ХУ-ХУ1 вв., когда ее используют не только на серебре, но и на золоте.

Нагрудные каменные иконки Х1-Х1У вв. (табл.105)

Многочисленные нагрудные каменные иконки сохра­нились в ризницах древних церквей и монастырей. В них отражены самые ранние иконографические сюжеты и лицевые изображения, имеющие разнообразную симво­лику, в которой нашли отражение и кое-какие языче­ские представления славян

Обычай носить каменные иконки на груди пришел на Русь из Византии, но здесь он приобрел особенности, продиктованные местными условиями. Византийские произведения мелкой пластики делались из драгоцен­ных и полудрагоценных камней твердых пород, которые сами по себе считались священными. Это были камеи на сапфире, изумруде, ониксе или жадеите или нагрудные иконки на ляпис-лазури, яшме и чаще всего стеатите.

На Руси для производства нагрудных иконок исполь­зовали местные породы мягких камней. Это сланцы раз­ных оттенков и структур. На юге большинство иконок делали из розового синеватого овруческого шифера, на севере - из сланцев серого и темно-серого цветов. Ис­пользовали также камни-жировики и простой мергель. Некоторые русские иконки сделаны на привозных кам­нях - пирофилитах и стеатитах. Кроме монастырских и церковных коллекций, каменные иконки находили и при археологических раскопках.

Распространение находок каменных иконок свиде­тельствует о том, что делали их во многих древних рус­ских городах. Производство иконок было городским ремеслом.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-21; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.172.136.29 (0.021 с.)