ИСПАНСКОЕ ИСКУССТВО XVII ВЕКА



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ИСПАНСКОЕ ИСКУССТВО XVII ВЕКА



XVII в. в искусстве Испании называют ''Золотым веком'' испанской живописи. Становление национальной школы в Испании /втор. пол. XVI в./ связан с творчеством Эль Греко. Своеобразие испанской художественной культуры XVII в. объясняется большим влиянием католической церкви, сословных дворянских идеалов и одновременно широким распространением демократических и гуманистических воззрений. Д. Веласкес, один из создателей жанра ''бодегонес'', являлся выдающемся мастером реалистического портрета. Народным и демократическим характером обладает творчество испанских художников этой эпохи – Х. Риберы, Ф. Сурбарана.

 

Со второй половины XV века Испания уже была единым государ­ством; с начала XVI в. это абсолютистское государство достигло наивысшего политического и экономического могущества в Европе. Продолжающееся завоевание Нового Света, открытие новых тор­говых путей превратили Испанию в самую сильную морскую державу, владеющую гигантскими колониями. Колоссальные богат­ства были сконцентрированы в руках земельной аристократии, двора и церкви, могущественной в Испании, как ни в одном другом европейском государстве. Однако реакционная внутренняя и внеш­няя политика испанских королей, разорительные войны, постоян­ные религиозные преследования, слабость буржуазии привели Испанию к потере своего могущества уже к концу XVI в.

Расцвет испанской культуры: литературы и театра (освященных именами Сервантеса и Лопе де Вега), а затем живописи — не совпал с периодом наивысшего экономического и политического могу­щества Испании и наступил несколько позднее.

«Золотым веком» испанской живописи является XVII век, а точнее — 80-е годы XVI —80-е годы XVII столетия.

Для испанского искусства было характерно существование традиций, не классических, а средневековых, готических. Роль мавританского искусства в связи с многовековым господством арабов в Испании несомненна для всего испанского искусства, сумевшего необычайно интересно переработать мавританские черты, сплавив их с исконно национальными.

У испанских художников было два основных заказчика: пер­вый — это двор, богатые испанские гранды, аристократия, и второй — церковь. Роль католической церкви в сложении испан­ской школы живописи была очень велика. Под ее влиянием форми­ровались вкусы заказчиков. Но суровость судьбы испанского на­рода, своеобразие его жизненных путей выработали специфическое мировоззрение испанцев. Религиозные идеи,которыми, по сути, освящено все искусство Испании,воспринимаются очень конкретно в образах реальной действительности, чувственный мир удивитель­но уживается с религиозным идеализмом, а в мистический сюжет врывается народная, национальная стихия. Нравственное и рели­гиозное начала переплетены между собой, слиты; в испанском искусстве идеал национального героя выражен прежде всего в об­разах святых.

Блестящий расцвет живописи начинается с появлением в Испа­нии в 1576 г. живописца Доменико Теотокопули, прозванного Эль Гре́ко, поскольку он был греческого происхождения и родился на острове Крит (1541-1614). До Испании Эль Греко учился в Италии у Тициана (именно в Венеции он впервые узнал масляную технику), изучал в Риме произведения Микеланджело. В 1576 году, когда ему было уже 35 лет, Эль Греко приехал в Испанию. Не оценен­ный при мадридском дворе, он уезжает в Толедо. Эль Греко ста­новится основателем и главой толедской школы и пишет преиму­щественно по заказу монастырей и церквей Толедо.

На творчество Эль Греко оказал влияние мистицизм,получивший широкое распространение именно в Испании. Как художник он сложился рано и мало эволюционировал. Истоками его твор­чества была византийская монументальная и станковая живопись (иконы и мозаики); из итальянского искусства наибольшее влияние на него имели Тициан и Тинторетто, венецианская школа в целом, а в Испании — Луис Моралес. Тематика произведений Эль Греко обычна для его времени. Это прежде всего религиозные сюжеты («Взятие под стражу», «Моление о чаше», «Святое семейство»).

Самая впечатляющая по размерам и по силе воздействия из значительных работ Эль Греко - «Погребение графа Оргаса»в церкви Санто-Томе в Толедо. На огромном полотне прославляется добродетель и набожность усопшего вельможи, пожертвовавшего при жизни церкви большую часть своего состояния. В этом произведении художник демонстрирует высокое мастерство в передаче цвета, фактуры различных материалов; каждая деталь – облака, руки и ноги, развивающиеся одежды – участвует в вихреобразном движении. Для создания целостного образа экстатического видения художник использовал весь арсенал выразительных средств своего времени.

Значительно реже он обращается к антич­ным мифам («Лаокоон»). Он пишет много портретов и пейзажей, в основном виды Толедо.

Его картины на сюжеты, использованные уже многими художниками до Эль Греко, производят неожиданное впечатление. Герои Эль Греко «вкушают радость в страдании», находятся в состоянии крайней взволнованности, эмоционального напряжения. Это возбуждение, беспокойство, напряжение пере­дается цветом: зеленое, желтое, синее, киноварь звучат у Эль Греко вполне условно. Художник не стремится передать цветом подлин­ную красоту предметов, но, не теряя общего впечатления вещест­венности, усиливает цветом состояние напряжения, устремления ввысь.

«Денной свет мешает моему внутреннему», — будто бы произнес некогда мастер, писавший при искусственном освещении. В композициях Эль Греко свет скользит по фигурам, вспыхивает и затухает, все кажется колеблющимся в беспокойном ритме. Фигуры словно теряют материальность и вес, они вытягиваются, причудливо колеблясь как языки пламени.Его композиции порой напоминают отражения в волнующейся водной поверхности. Напряженный динамизм пронизывает все композиции мастера. В них все пребывает в состоянии движения и изменения.

Образы, рожденные воображением Эль Греко, наделены некоей бестелесной одухотворенностью.Лица героев Эль Греко всегда удлиненные, аскетические, глаза посажены асимметрично и широко открыты.

Его портреты грандов, высшей кастильской знати все чем-то похожи друг на друга: этих людей снедает внутренний огонь, на их бледных лицах горят не видящие внешний мир глаза, они полны напряжения сложной духовной жизни.

В пейзажах Эль Греко, изображающих обычно Толедо в грозу, во вспышках молнии, Эль Греко подчер­кивает ничтожность человека перед силами природы, и в этом одно из резких отличий в восприятии природы человеком барокко и человеком Ренессанса. В глубоко своеобразном и выразительном искусстве Эль Греко, рожденном в среде древнего вырождающе­гося кастильского дворянства и фанатичного монашества, много мистики, экзальтированности, исступления, даже ложной патетики и изломанности, что позволяло и позволяет некоторым исследова­телям относить его к художникам маньеристического направления. Лучшее же, что есть в его искусстве, имело большое влияние на формирование живописи Испании в XVII в.

В начале XVII века в искусстве Испании уже преобладают реалистические тенденции, чему способствовало распространение караваджизма и приток произведений из Италии. Однако испанская реалистическая школа развивалась в основном в рамках религиозной живописи.

Ис­панских художников первой половины XVII в. роднит с Караваджо и интерес к жанровой живописи, первыми образцами которой явля­ются испанские «бодегонес» (от слова «bodegon» - трактир, харчевня, лавка) – жанр, распространенный в испанском искусстве, для которого характерно изображение сцен из жизни простого народа. Местом действий в них были нередко кухни, кабачки, трактиры, таверны.

«Золотой век» испанской живописи открывается именами таких художников, как Франсиско Рибальта, Хусепе Рибера и Франсиско Сурбаран.

 

Франсиско Рибальта(1551-1628) – художника валенсианской школы, его монументальные образы святых всегда строятся на знании конкрет­ной модели, несут определенные черты портретности. Пастозное письмо, интенсивные цвета его палитры имеют много общего с письмом Караваджо, во всяком случае исходят из близких реали­стических принципов («Апостол Петр», «Евангелист Лука»).

 

Испанский художникХусепе Рибе́ра (1591-1652), последователь Караваджо, разрабатывает тему страданий и мученичества, трактованные с жизненной достоверностью и драматизмом.

На ранних этапах его творчества отчетлив интерес к ярко индивидуальному, конкретному, пусть даже уродливому. В его почерке много от караваджизма: он предпочитает темный фон, насыщенные густые тона, красноватые в тенях, точную пластическую моделировку, подчеркнутую мате­риальность формы, контрасты света и тени, сложные ракурсы фи­гур («Святой Себастьян», «Мученичество Святого Варфоломея»).

Его библейские и евангельские персонажи — простолюдины, но всегда полные достоинства, мужественные и гордые. Как истинный сын эпохи барокко, да еще испанец, Рибера предпочитает изображать сцены мученичеств; в них ярче пред­стает нравственная сила героев. Драматические сюжеты трактуются Риберой без внешних эффектов, и образы обретают истинную мону­ментальность благодаря глубокой внутренней значимости.Это характерно даже для тех персонажей, в которых мастер подчерки­вает уродливые черты. Например, в известной картине «Хромо­ножка» жалкий маленький калека изображен художником с боль­шой теплотой, в нем подчеркнуты его веселость, лукавство, озор­ство, а точка зрения несколько снизу делает его изображение мону­ментальным, придает ему величественность.

Расцвет творчества Риберы относится к 1630-40м годам. К этому времени несколько меняется его манера. Живопись становится светлее, колорит — тоньше, тени — прозрачнее, исчезают резкие светотеневые контрасты, все как бы наполняется воздухом.Обра­зы, возможно, теряют свою конкретность, но становятся более обобщенно-глубокими, выразительными. В них появляется иногда, стремление к победе идеального начала, как, например, в плени­тельном своей чистотой и красотой образе «Св. Инессы», — юной христианки, отданной на поругание толпе, но спасенной богом, явившим одно из своих чудес.

 

Крупным центром художественной культуры была также Севилья. Севильской школе принадлежит творчество Франсиско Сурбара́на (1598-1664), уже в 1629 г. получившего звание главного живописца Севильи. Его многочисленные циклы из жизни святых погружают в тайну мистического общения человека с Богом. Цикл из 21 картины, изображающий историю Святого Доминика, принес ему широкую известность.

Заказчиком Сурбарана была церковь, глав­ными персонажами — монахи. Спокойные, важные, благочести­вые, они представлены обычно в рост, в белых одеждах на темном фоне, в застылой, статичной позе, что сообщало им оттенок вечного, незыблемого. Это всегда национальный, полный достоинства ха­рактер («Святой Лаврентий» с символом мученичества — жаровней в руках).

Приблизительно до 1630-х годов в почерке Сурбарана ска­зывается влияние караваджизма: в плотности и темном цвете красок, в светотеневых контрастах. Живопись зрелого Сурбарана совершенно самостоятельна и свободна от каких-либо влияний. В ней нет ни внешних эффектов, ни экзальтации даже в сюжетах мистических. Образы полны одухотворенности, величия, ясности и простоты (например, «Молитва Святого Бонавентуры», «Посещение Святого Бонавентуры Фомой Аквинским», «Детство Марии», «Отрочество Марии»).

Лаконизм и выразительность пластических средств Сурбарана особенно прослеживается на его натюрмортах, в которых художник умеет выявить материальное совершенство, красоту формы, фактуры, цвета изображаемых им предметов. Сурбаран создает поистине монументальный образ «мертвой природы» в своих чистых по краскам и строгих по формам натюрмортах («Натюрморт с апельсинами и лимонами»).

Самый значительный художник «золотого испанского века»Диего Родригес де Сильва Вела́скес (1599-1660). Как и Рибальта, Веласкес — севильянец, учился у Пачеко, мастерская которого во многом напоминала итальянскую боттегу.

В отличие от вышеперечисленных художников, изобразительные образы Веласкеса принимают не религиозно-мистический, а простонародно-бытовой оттенок. Первые самостоятельные работы мастера показывают его интерес к жанру бодегонес («Завт­рак», «Водонос»). В этих работах Веласкес соединяет караваджистское «тенеброссо» с сурбарановским умением передать величие вещей и уже чисто свое, глубокое уважение к людям из народа. Интересно, что у Веласкеса, типичнейшего испанца, почти отсут­ствуют произведения на религиозные сюжеты, а те, которые он избирает, трактуются им близко к бодегонес как жанровые сцены («Христос в гостях у Марии и Марфы»).

В 1623 г. Веласкес переезжает в Мадрид и становится придвор­ным художником короля Филиппа IV.Почти 40 лет длится его служба при дворе, но она не помешала художнику отыскать свой путь в искусстве.

В конце 1620-х годов Веласкес пишет картину на мифологический сюжет «Вакх», или, как ее чаще называют, «Пьяницы», ибо Вакха окружают подвыпившие испанские бродяги. Мифологическую сцену Веласкес трактует как бодегонес. Особой идеализации нет даже в фигуре полуобнаженного Вакха. Возвышенное и низменное перемешалось здесь, как на ранних этапах античного искусства. Широкая моделировка формы, контрасты света и тени, золотистый тон — все это черты караваджизма, однако в картине есть уже нечто такое, что будет характерно только для Веласкеса. Формирование этой манеры связывают с влиянием Рубенса, который в 1628 г. приезжал в Мадрид и подружился с Веласкесом.

В 1629 г. Веласкес впервые едет в Италию, где самым большим впечатлением для него оказывается живопись венецианцев. «Куз­ница Вулкана» была как бы результатом изучения им классического искусства, но в толковании темы он остался верен собственным принципам, изобразив вместо античных героев вполне современных испанских крестьян, занятых кузнечным ремеслом.

В середине 30-х годов Веласкес пишет картину «Сдача Бреды», посвященную единственному победному событию в бесславной для испанцев борьбе с голландцами, — произведение уже вполне сложившегося и большого мастера. Новаторской была сама композиция батальной сцены — без аллегорических фигур и античных божеств. Новатор­ским было и толкование темы: побежденные голландцы, скон­центрированные в левой части картины, представлены с тем же чувством достоинства, что и победители — испанцы, более плотной массой сгруппированные в правой части композиции, на фоне рядов копий (отчего картина имеет второе название «Копья»). Лица обеих групп портретны и одновременно типичны, что усиливает значимость происходящего, превращает небольшое событие в изображение исторически важного. «Замком» композиции служат две фигуры: коменданта голландской крепости Юстина Нассауско-го и испанского полководца Спинолы. Их позы и жесты оправданы, естественны. Действующие лица размещены на фоне равнины, общо написанной линии войск и горящей крепости. Колористиче­ское решение скупо, но необычайно богато: оно построено на немногочисленных тонах — черных, желтых, розовых и зеленых, — объединенных серым разной силы, интенсивности и оттенка, от темно-серого до жемчужного. Серебристый свет создает атмосферу раннего утра, формирует богатую световоздушную среду. Колори­стическое дарование Веласкеса будет по-настоящему оценено толь­ко в XIX в.

Утверждение достоинства личности — основная черта порт­ретной живописи Веласкеса. Как придворный художник он почти сорок лет писал портреты Филиппа IV, его детей, графа Оливареса и многих других придворных. Его Филипп IV изображен то за­думчивым, как на портрете 1635 г., то грустным и каким-то внут­ренне опустошенным. Но всегда изображение дает характеристику неодносложную, предполагающую возможности размышления. Эта многогранность особенно видна на портрете графа Оливареса, много лет бывшего премьер-министром, ловкого царедворца и хитрого политика. Проницательный, острый взгляд и таящая коварство улыбка оказываются вполне достаточными для харак­теристики модели, но тысячи нюансов открываются взору зрителей при внимательном изучении портрета и дополняют, углубляют эту характеристику.

Веласкес по праву считается одним из создателей парадного, репрезентативного портрета. Изображения его монументальны, лаконичны и глубоко выразительны по средствам. Для искусства Веласкеса, для восприятия им мира и человека вообще свойственны благородство и мера. Между моделью и зрителем он всегда остав­ляет некую преграду. Парадные портреты художника скорее скрывают внутреннюю жизнь героя, демонстрируя аристократическую сдержанность. Но именно они позволяют во всём блеске развернуть живописное мастерство - зритель обнаруживает головокружительные заливки жидкой краски, непринуждённые движения кисти, вольно переливающиеся открытые цвета, смелые опыты с цветными тенями...

Веласкес – блестящий мастер психологического портреты, с поразительной глубиной проникая во внутренний мир своих героев. Эти качества сказались и в портретах шутов, которые Веласкес писал в конце 1630х – в 1640е годы. Скорбно глядящий на зрителя Себастьян де Морра; задумавшийся над гигантским в его маленьких руках фолиантом любимый шут Филиппа IV Эль Примо; разря­женный, как принц, карлик «Дон Антонио», кажущийся еще меньше рядом с большой собакой; «Идиот из Корин» (последние два портрета написаны уже в 50-е годы), — все эти несчастные, развлекающие двор, переданы художником с большим тактом, достойными уважения и сочувствия.

Правдивость изображения и глубина проникновения в истин­ную сущность модели с особой силой проявились в портрете папы Иннокентия X, который Веласкес написал в Италии, куда приехал вторично в 1649 г. уже прославленным художником. Сидящий в кресле Иннокентий X остается как бы один-на-один со зрителем. Его пронизывающий взгляд холодных светлых глаз, его сжатые губы выдают характер целеустремленный, жестокий, если не беспощадный, волю непреклонную, темперамент активный, даже на восьмом десятке лет, натуру, не знающую ни в чем преград и сомнений, но безусловно незаурядную. Современники утверждали, что, увидев свой портрет, папа воскликнул: «Troppo vero» («Слиш­ком правдиво»).

Портрет демонстрирует сложнейшее искусство Веласкеса как колориста. Он написан в два цвета: белый и красный, — но красный дан во множестве оттенков, от алого до розового. Мантия, кресло, головной убор, занавес — все написано в красных тонах, но красные рефлексы есть и на белом стихаре и даже на лице и руках. Разной силы, разной светоносности красный цвет создает общий колорит, столь же праздничный, сколь и напряженный, что еще более обо­стряет многоплановую характеристику модели. Так на смену порт­рету-идеалу эпохи Высокого Возрождения барокко выдвигает портрет человека во всей сложности его бытия, со всеми темными и светлыми сторонами его существования.

Искания тона, проблема передачи света и воздуха, световоздушной среды, что будет так волновать художников XIX столетия, были главными проблемами живописи Веласкеса. Его пейзажи с виллой Медичи с их изысканной колористической гаммой, благо­даря которой краски природы воспринимаются не локально, а во взаимодействии со светом, предвещают пейзажную живопись XIX в.

В последнее десятилетие жизни Веласкес создал три самых из­вестных своих произведения. Картины поражают мастерством композиции и невиданной ранее свободой пространственного мышления и обыгрывания темы «картина в картине».

Может быть, под впечатлением тициановской «Венеры» он написал свою «Венеру с зер­калом»первое в испанском искусстве того времени изображение обнаженного женского тела.Венера написана со спины, ее торс как бы замыкает композицию с переднего плана, и только в зеркале, которое держит амур, отражается ее простое милое лицо. Такая замкнутая в самой себе композиция, по мнению многих исследова­телей, является характерной чертой искусства барокко. Множество оттенков розового и золотистого лепят объем прекрасного обнажен­ного тела, растворяющегося в как будто насыщенной воздухом среде.

Предметы как бы купаются в солнечном свете в другой знаме­нитой картине Веласкеса — «Менины» (фрейлины). «Менины», по сути, групповой портрет. Стоя у мольберта, сам художник (и это единственный достоверный автопортрет Веласкеса) пишет короля и королеву, отражение которых зрители видят в зеркале. На переднем же плане изображена инфанта Маргарита, видимо, пришедшая на сеанс для развлечения родителей, в окружении фрейлин, карлиц, придворных и собаки. В дверях покоя художник поместил фигуру канцлера. Лицо инфанты, полное выражения детской надменности, ее легкие волосы, ее тщедушное тельце, закованное в парадное платье, — все пронизано воздухом, модели­ровано тысячью разных цветовых оттенков, мазками разного на­правления, плотности, величины и формы. Композиция усложнена тем, что в ней объединены черты жанровой картины и группового портрета.

Третье из последних произведений Веласкеса — «Пряхи». Это также жанровая картина, поданная мастером монументально. На полотне изображена шпалерная мастерская, в которую пришли придворные дамы, чтобы полюбоваться на искусство прях. Они рассматривают гобелен, изображающий миф об Арахне, простой девушке, превзошедшей своим искусством Афину, которая и покарала ее за это, превратив в паука. Этот известный сюжет, изложенный Овидием в «Метаморфозах», перекликается в кар­тине Веласкеса с реальной сценой на переднем плане, где и изобра­жены сами пряхи – Арахны. Солнечный свет заливает весь второй план картины. Наряды дам сливаются с изображением на ковре, да и сами фигуры почта тонут, растворяются в этом золотом свете, в то время как на первом плане полутемное помещение, куда прони­кает свет только слева из окна. Он выхватывает головы и спины прях, колесо прялки. Веласкес воссоздает атмосферу поэзии труда, творящего искусство, и вся картина, в которой реальность каждо­дневного переплетена с вечностью мифа, вдруг оказывается про­славлением самого искусства.

Веласкес умер неожиданно. Его влияние на все последующее искусство огромно. Как Хогарт, Рембрандт, Вермер или Хальс, Веласкес вдохновлял поколения художников, от романтиков до Сезанна. В своих образах он поднялся до общечеловеческого, оставаясь истинным испанцем по мироощущению.

Самым крупным художником второй половины XVII столетия был младший современник Веласкеса — Бартоломео Эстебан Мури́льо (1618-1682), один из основателей, а затем президент Севильской Академии художеств. Его изображения «Мадонны с младен­цем», «Вознесения мадонны», «Непорочного зачатия», «Святого семейства», в которых поэтичность нередко переходит в слаща­вость, снискали ему европейскую славу, равно как и изображения детей улицы, мальчишек в поэтических лохмотьях («Мальчик с собакой»).

В архитектуре Испании XVII в. исконно национальные черты переплелись с элементами мавританского зодчества и с традициями народного ремесла.Если построенный во второй половине XVI в. Эскориал — дворец, полукрепость-полумонастырь, тяжеловесный памятник испанского абсолютизма, верен еще традициям италь­янского Ренессанса, то произведения XVII в. полны уже духа барочной эпохи, сочетание средневековых черт с барочными. Особенно ярко новые веяния отразились в декоративном оформлении зданий - так называемый стиль «платере́ско» («ювелирный», «филигранный»), архитектурный стиль испанского Возрождения, возникший в конце 15 в. Основой стиля является тончайшее архитектурное узорочье, детализированное по формам и имеющее плоскостный, ковровый характер). В этом стиле строили Мартин Виллареаль, Алонсо Кано и другие.

На рубеже XVI-XVII веков ясность и ювелирная точность платереско сменились большей праздничности, нарядности и предельной насыщенностью декоративными деталями и пристрастием к обильным украшениям на фасадах. По имени архитектора Хосе Бенито Чурриге́ра (1665 - 1725) этот стиль получил название «чурриге́реск» Так был построен знаменитый собор города Сантьяго де Компостела. Его архитектор, Фернандо Касас де Новоа, использовал такое обильное декоративное убранство, что башни храма кажутся скульптурными произведениями, а не архитектурными.

Скульптура пышным ковром украшает фасады и особенно пор­талы испанских архитектурных сооружений. Но в целом испанская пластика значительно раньше архитектуры вступает на путь само­стоятельного развития. Это прежде всего деревянные культовые произведения, статуи святых, раскрашенные в естественные тона. Иногда руки и ноги таких статуй делались на шарнирах, волосы были естественными, в глаза вставлялись стекла. В статуях много от готической скульптуры не только в технике и приемах изображе­ния, но в общем выражении, в религиозной экзальтации. Лучшие из мастеров умели, однако, избегнуть и ложной патетики, и откро­венного натурализма, как, например, севильский скульптор Хуан Мартинес Монтаньес.

С конца XVII в. изобразительное искусство Испании пережи­вает упадок. В XVIII в. Испания не дает ни одного сколько-нибудь значительного художника, вплоть до конца века, когда появля­ется Гойя и испанское искусство с его именем вновь обретает обще­европейскую известность.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-21; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.215.79.116 (0.013 с.)