Западная Европа: страны и регионы



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Западная Европа: страны и регионы



Физико-географические регионы.Рассмотрение процессов ре­гионализма в Западной Европе уместно начать с природной сре­ды. В физико-географическом отношении Европа является гигант­ским полуостровом великого континента. Это влажная и теплая страна с извилистой и длинной береговой линией. Гармонично расчлененная территория нигде не имеет непреодолимых природ­ных барьеров, но соответствует многообразию биологической и социальной жизни. У Европы нет резких географических рубежей. Однако существует граничная черта, пролегающая по атмосфере. Это нулевая изотерма января, к западу от которой температура положительная. В западной литературе эту западную часть конти­нента иногда называют Европой, а восточную часть — Евразией, при этом Евразией в культурно-историческом смысле считают только ту часть континента, которая лежит между Китаем, гор­ными цепями Тибета и западным полуостровом Европой. (В такой позиции не видится предосудительного, если за этим не кроется желание «выставить» нашу страну за пределы Европы.)

Многие различия в экономической и социокультурной сфере Западной Европы прямо или опосредованно связаны с немалыми природными различиями, ландшафтной дифференциацией. Так, в пределах Северной Европы обычно выделяют следующие специ­фические физико-географические области: 1) архипелаг Шпиц­берген; 2) остров Исландию и 3) Фенноскандию.

Архипелаг Шпицберген представлен группой островов (Норве­гия), расположенных между 76,5 и 80,5° с. ш. Практически нуле­вой радиационный баланс и крайне продолжительная полярная ночь обусловили наличие здесь мощного покровного оледенения, многолетнюю мерзлоту и редкую тундровую растительность. Теп­лое течение несколько «смягчает» природные условия архипела­га, что позволило обосноваться здесь немногочисленному населе­нию и даже эксплуатировать угольные копи (российская концес­сия). Остров Исландия лежит в зоне тундры. Специфика этой фи­зико-географической области определяется нахождением ее в цен­тре зимней барической депрессии Атлантического океана («стра­на ветров, дождей и туманов»), современным оледенением, ак­тивной вулканической деятельностью (выходы на поверхность га­зов, горячих источников и гейзеров). Что же касается физико-географической области Фенноскандии, то она не ограничивается


Чападной Европой, поскольку, кроме Скандинавского полуост-ппваи Финляндии, включает в свой состав также Карелию и Коль­ский полуостров. Она характеризуется достаточной суровостью пОИрОдных условий, распространением древних кристаллических пород господством таежных лесов и горных тундр, сильным рас­членением западного побережья (т.е. образованием многочислен­ных фьордов, узких, длинных, извилистых).

В пределах Средней Европы (в качестве северной границы кото­рой считают южные побережья Северного и Балтийского морей, южной — северное подножие Пиренеев, южную окраину Падан-ской равнины и широтное течение рек Дуная и Савы) обычно различают следующие физико-географические области: 1) Бри­танские острова; 2) Северную равнину Средней Европы; 3) об­ласть средневысотных гор; 4) Альпы и приальпийские равнины. Естественно, что некоторые из этих областей (например, Север­ная равнина) простираются далее — в Восточную Европу.

Природные условия Британского архипелага — единственной островной области, входящей в пределы Средней Европы, — об­наруживают переходные черты от западной Скандинавии к Сред­ней Европе. Главные особенности островов — резкое влияние Арктики, сильная расчлененность берегов (усиливающая это влия­ние), безлесье, широкое распространение антропогенных ланд­шафтов. Северная равнина широким шлейфом вытянута в широт­ном направлении от нижнего течения Рейна до стран Балтии (вплоть до Беловежской пущи) и охватывает почти всю террито­рию Нидерландов, всю Данию, север Германии и Польши. По направлению к востоку равнина заметно расширяется, растет хол­мистость, годовое количество осадков уменьшается, лесистость увеличивается и т.д.

Область средневысотных гор включает в свой состав террито­рию Франции (без Альп и Пиренеев), южную часть Бельгии, среднюю часть Германии (и далее, уже в пределах Восточной Европы — часть Чехии и Польши). Раздробленность рельефа обус­ловливает частую смену климатических условий, «маскирующую» общее нарастание континентальное™ при движении с запада на восток. Наконец, Альпийская физико-географическая область (вклю­чающая, кроме собственно Альпийской горной системы, пред­горные плато, Паданскую низменность и т.д.) охватывает час­тично или полностью территории Швейцарии, Австрии, Герма­нии, Франции, Италии и некоторых других стран (в том числе восточноевропейских).

В пределах Южной Европы (Европейского Средиземноморья) в качестве отдельных физико-географических единиц рассматрива­ются: 1) Апеннинский полуостров (с островами Корсика, Сарди­ния и Сицилия, а также с более мелкими — Эльба, Липарские и др.) и 2) Пиренейский полуостров.


Политические регионы.Поляризация Европы на Западную и «Незападную» имеет свою предысторию. Сегодня мало кто уже вспоминает о том, что некогда Западная Европа ассоциировалась лишь с Францией, Бельгией и Нидерландами, а позднее допол­нилась Скандинавскими странами. Для Испании, Португалии, Италии и некоторых других государств это понятие стало приоб­ретать реальные очертания значительно позже. В конце XX в. к Западной Европе уверенно относили более 20 государств, вклю­чая микрогосударства Ватикан, Андорру, Монако, Сан-Марино, а также Гибралтар — владение Великобритании (права на кото­рый оспариваются Испанией). Все это говорит о том, что содер­жание культурно-исторических понятий «Европа» и «Западная Европа» за последние два столетия сильно изменилось. Если раньше роль главных общественных рубежей играла религия, то в резуль­тате Просвещения и буржуазной французской, а затем «проле­тарской» русской революций «Европа» стала светским понятием.

На наших глазах контуры Западной Европы и сейчас раздвига­ются все дальше на Восток за счет восточноевропейских стран, находившихся во второй половине XX в. в орбите влияния СССР. Подтверждение тому — прием в Европейский союз Чехии, Венг­рии, Польши, Словении, Эстонии, Латвии, Литвы и других стран, постепенно интегрирующихся в единое социально-экономическое и культурное пространство Западной Европы.

Существующее деление Европы на специальные регионы но­сит общегеографический характер (табл. 2.1) и является логиче­ским следствием ее этнокультурного и социально-экономическо­го развития. Ярким доказательством этого служит региональная общность Восточной Европы*. Расположенный на стыке различ­ных экономических и силовых центров, цивилизационных пото­ков, религиозных разломов, социальных систем и политических культур, восточноевропейский регион всегда был объектом борь­бы, переходя из одной сферы влияния в другую. Отсюда начались обе мировые войны. Эти и другие обстоятельства не могли не нало­жить отпечатка на политическую психологию населяющих Восточ­ную Европу народов (элит), на их судьбу. Они неоднократно теря­ли свою независимость, потом вновь обретали ее, чтобы опять ут­ратить. Подобных циклов было немало, но каждый из них обострял проблему национальной идентификации и национальной незави­симости. Со временем она приобрела гипертрофированный харак­тер и превратилась в отличительную региональную особенность.

От того, каким образом будет развиваться ход событий в регио­нах Европы, зависит общеевропейская ситуация и какое место в

* В геополитическом плане Восточная Европа — это бывшие европейские социалистические страны (или то, что возникло на их месте) и прибалтийские государства Латвия, Литва, Эстония.


Таблица 2.1

Субрегионы Европы

 

 

 

 

г"-- —~- Западная Европа Центрально-Восточная Европа
Британские о-ва 1. Велико­британия Централь­ная Европа 1. Австрия Северная Европа Южная Европа
1. Дания 1. Андорра 1. Албания
2. Ирлан­дия 2. Бельгия 2. Исландия 2. Ватикан 2. Болгария
  3. Герма­ния 3. Норвегия 3. Греция 3. Босния и Герцеговина
  4. Лихтен­штейн 4. Финлян­дия 4. Испания 4. Венгрия
  5. Люксем­бург 5. Швеция 5. Италия 5. Латвия
  6. Нидер­ланды   6. Мальта 6. Литва
  7. Франция   7. Монако 7. Македония
  8. Швей­цария   8. Португалия 8. Польша
      9. Сан-Марино 9. Румыния
        10. Сербия
        11 .Черногория
        12. Словения
        13. Словакия
        14. Хорватия
        15. Чехия
        16. Эстония

Примечание. В таблицу не включены некоторые пиитические «шницы Евро­пы: Азорские острова, Гибралтар, Канарские острова, Мадейра (острова), о. Мэн, Нормандские острова, Фарерские острова, Шпицберген и др.

ней займет Россия. Отношение государств и народов Западной Европы, Восточной Европы и России на протяжении нового и новейшего времени были нелегкими и даже трагичным^ Однако помимо многих негативных обстоятельств здесь была и поддержка Россией борьбы европейских народов за национальное освобож­дение и хозяйственное становление. В стратегическом плане Евро­па заинтересована в создании единого интеграционного простран­ства. При этом процессы регионализации не противоречат углуб-


лению европейского единства, но сохраняют естественное мно­гообразие и уникальность европейской культуры.

Культурно-исторические регионы.Многие процессы региональ­ной дифференциации Западной Европы в этнокультурной и по­литико-административной сферах являются следствием формиро­вания в далеком прошлом локальных культурно-исторических очагов, далеко не всегда совпадающих с границами нынешних политико-административных образований: областей, провинций, земель. Упомянем лишь некоторые из них (в Великобритании, Франции, Германии, Испании и Италии), сыгравших и продол­жающих играть заметную роль в региональной стратификации за­падноевропейских обществ.

В Великобритании к числу подобных «очагов» следует отнести прежде всего Шотландию и Уэльс. Шотландия — культурно-исто­рическая провинция, обладающая, пожалуй, наиболее ярко вы­раженной идентичностью. Заселенная потомками кельтов (древ­них гэлов), она вплоть до начала XVIII в. оставалась самостоятель­ным государством и долго оказывала сопротивление английским завоевателям. Лишь в 1707 г. Шотландия стала составной частью единого британского государства. Несмотря на почти полную утра­ту родного (гэльского) языка*, у шотландцев (в первую очередь — у интеллигенции) сохранилось чувство национального самосоз­нания, некоторые своеобразные черты культуры. Национальные организации Шотландии (равно как Северной Ирландии и Уэль­са) настойчиво будируют вопрос о федеральном устройстве Ве­ликобритании.

Уэльс в административном отношении составляет одно целое с Англией, что, вероятно, связано с его ранним завоеванием (еще в 1284 г.!). Однако это одна из древних исторических областей Вели­кобритании, населенная народом кельтской языковой группы — уэльсцами, или валлийцами и сохраняющая определенную спе­цифику. Несмотря на длительную англизацию, многие уэльсцы сохранили национальное самосознание, своеобразную культуру, традиции и отчасти родной язык. Угасание последнего происхо­дит достаточно интенсивно: говорящих только по-валлийски прак­тически не осталось, а умеющих говорить на родном языке во всей Великобритании насчитывается несколько сот тысяч чело­век (в основном среди сельского населения — главного хранителя старых традиций).

Во Франции к числу заметно отличающихся друг от друга куль­турно-исторических «очагов» относят Лотарингию, Эльзас, Бре-

* Еще в конце XX в. среди населения северо-западной части Северного Шот­ландского нагорья и прилегающих островов можно было встретить жителей, го­ворящих на гэльском языке, весьма близком к ирландскому (вплоть до XVIII в. у ирландцев и шотландцев был общий литературный язык). Их нередко называют хайлэндерами в отличие от лоулэндеров, проживающих на низменности.


тань, Корсику, Бургундию, Прованс, Лангедок и др. Около 20 «преднародов» Франции успели до своего слияния пройти долгий и самобытный путь развития. И сегодня большинство эльзасцев говорит на немецком языке, небольшая группа южан на прован­сальском, часть населения полуострова Бретань на бретонском, жители у подножия Пиренеев на баскском*.

Пожалуй, наиболее остро ощущают свою идентичность жите­ли Бретани. Даже в конце XX в. время от времени здесь происходят демонстрации бретонских националистов, выступающих с лозун­гами автономии Бретани или ее полного отделения от Франции. Лотарингия — историческая область восточной Франции, на гра­нице с Германией (ее название происходит от имени императора Лотаря II, взошедшего на престол в 855 г.). Нынешняя «админи­стративная» Лотарингия не представляет собой органического единства (ее западная часть по своей природе и экономике близка к Шампани, а южная (привогезская) имеет больше общего с со­седней горной частью Эльзаса, чем с северной Лотарингией и т.д.). Эльзас в географическом отношении более компактная и более отчетливо очерченная область, чем Лотарингия — это левобереж­ная часть Верхне-Рейнской низменности и восточный склон Во­гезов с их предгорьями. Более ярко выражены и культурно-этни­ческие особенности эльзасцев (что во многом связано с германс­ким влиянием).

Из 16 земель Германии (Баден-Вюртемберг, Бавария, Берлин, Бранденбург, Бремен, Гамбург, Гессен, Мекленбург—Передняя Померания, Нижняя Саксония, Рейн-ланд-Пфальц, Северный Рейн-Вестфалия, Саар, Саксония, Саксония-Анхальт, Тюрингия и Шлезвиг-Гольштейн), пожалуй, наиболее глубокую индивиду­альность сохранила Бавария. Хотя есть и иные мнения (историчес­кая земля Саксония-Анхальт начиная с 1919 г. и до конца Веймар­ской республики, когда нацисты утвердили свою власть, вообще оставалась самостоятельным государственным образованием).

Бавария — историческая земля на юге страны, давшая начало одноименному королевству еще в начале второго тысячелетия. Культурной специфике земли способствовало то обстоятельство, что на юге Бавария «упирается» в Альпы, на северо-востоке — в

* Стоит привести очень ценные, хотя, возможно, и несколько субъективные слова одного из героев В.Гюго: «Гений Франции соединяет в себе гениальные черты всего Европейского континента, и каждая французская провинция пред­ставляла собой одну из этих европейских добродетелей. Немецкая прямота про­цветала в Пикардии; широкая натура шведов проявляла себя в Шампани; гол­ландскую трудоспособность можно было встретить в Бургундии, деятельную энер­гию Польши — в Лангедоке, испанскую гордость — в Гаскони, острый итальян­ский ум — в Провансе, греческую изворотливость — в Нормандии, швейцар­скую честность — в Дофинэ». (Не будем ни спорить, ни соглашаться с романи­стом — важно, что он как бы подтверждает реальность различий.)


Богемский лес. Несмотря на то что баварский Нюрнберг, распо­ложенный на скрещении путей, ведущих из Германии в Италию, из прирейнских стран в страны Дунайского бассейна, еще в XIII в. стал крупным торговым и ремесленным центром (Мюнхен, сто­лица земли, более молодой город), Бавария долго сохраняла ста­розаветный сельскохозяйственный уклад. Своеобразным подтвер­ждением заметной роли Баварии в развитии процессов регионализ­ма в Германии может служить как факт провозглашения в 1919 г. Баварской Советской Республики (с установлением режима про­летарской диктатуры), так и роль Мюнхена в «триумфальном шествии» идей нацизма.

Весьма колоритны исторические области Испании: Страна Бас­ков, Андалузия, Арагон, Астурия, Валенсия, Галисия, Касти­лия, Каталония, Наварра, Эстремадура и др. Очертания многих из них, естественно, не совпадают с границами нынешних адми­нистративных провинций, что также нередко стимулирует про­цессы регионализма. В самые критические моменты жизни Испа­нии отдельные области (Каталония, Арагон, Андалузия, Вален­сия и др.) вдруг отказывались поддерживать кастильскую динас­тию, требуя независимости.

Территория басков вообще разделена между Испанией и Фран­цией. В Испании баски населяют районы: Бискайя, Гипускоа, Алава и часть провинции Наварра с городами: Бильбао, Сан-Себастиа-но, Виториа. Во Франции басками населены районы: Лабур, Ла-бурдан, Суда, с главным центром — Байони. Баски (как и ката­лонцы) упорно отстаивают свои права на самостоятельность, что связано с высоким уровнем национального самосознания. Они позже других народов были лишены Кастилией независимости и даже в XIX в. еще отгорожены от остальной Испании особой та­можней.

Каталония расположена в северо-восточной части нынешней Испании (на границе с Францией). Однако одно дело — Катало­ния в своих нынешних официальных границах, другое — мнение самих каталонцев о себе. Они считают Каталонией все провин­ции или их части, население которых говорит на каталонском языке. (Интересно, что, кроме административно оформленной Каталонии, к ней они относят каталонскую зону Арагона, ката­лонскую зону старого королевства Валенсии, Балеарские остро­ва и даже Андорру (!)) Каталонцы, как известно, имеют тради­ции собственной государственности. (Уже в новейшее время, в 1931 г. в Барселоне было объявлено о создании независимой Ката­лонии, которая наряду с Испанией и Португалией должна была войти в федерацию всех республик Иберийского полуострова.) Время от времени импульсы регионального сепаратизма и авто-номизма исходят также из Галисии (где многие крестьяне по-прежнему говорят на галисийском, близком к португальскому


языке), Андалузии, Валенсии, Арагона и других исторических областей Испании.

Ярко выраженной индивидуальностью отличаются и культур­но-исторические области Италии. Это единственная страна «боль­шой семерки», где контрасты в социальной сфере между отдель­ными областями приобрели столь угрожающие масштабы, что появилось движение за отделение «богатого севера» от «бедного юга». Границу между севером и югом страны проводят по-разно­му: одни считают, что юг начинается за Флоренцией; для других эта граница проходит за Римом; для третьих она тянется за Не­аполем. В официальных справочниках в графе «юг» перечисляются три области: Апулия (включающая весь «каблук» итальянского «сапога» и «шпору»), Калабрия («носок») и Базиликата, распо­ложенная между двумя первыми. Очень часто к этим провинциям прибавляют область Кампанию (центр Неаполь), а также Сици­лию и. Сардинию.

Сепаратизм и автономизм исходит из преуспевающих север­ных областей: Ломбардии, Пьемонта, Лигурии («индустриальный треугольник»), Тосканы и др. Жизненный уклад, благосостояние, исторические традиции жителей этих областей слишком рознятся .от таковых на отстающих в развитии Сицилии и Сардинии (пос­леднюю, разграбив и опустошив, римляне в свое время преврати­ли в место ссылки и изгнания чиновников Итальянского коро­левства).

В XVIII в. известный историк Я. Буркхардт заметил: «Любая ниве­лирующая тенденция, будь то политическая, религиозная или социальная, крайне опасна для нашего континента. Нам, евро­пейцам, угрожает принудительная унификация, гомогенизация; нас спасает наше многообразие».

Можно, конечно, попытаться оспорить «опасность нивелиру­ющих тенденций» для сегодняшней Европы, тем более в условиях успешного развития интеграционных процессов на территории Европейского союза, устранения таможенных барьеров и введе­ния общей евровалюты. Однако сформулируем вопрос иначе: а происходит ли вообще экономическая и культурная унификация европейских регионов в связи с интеграцией?

Факты свидетельствуют о том, что начиная с 80-х гг. XX в. регио­ны ЕС прилагают серьезные усилия, направленные как раз на повышение своей роли в системе сообщества, расширение своих прав во всех областях политической, экономической и культур­ной жизни. Все чаще речь идет об интеграции не государств, а Регионов. В пользу развития «Европы регионов» говорит и то об­стоятельство, что многие культурно-исторические очаги Запад­ной Европы расположены на территории двух или нескольких стран, и государственные границы не способствуют их развитию. Тенденции регионализма не противоречат процессу углубления


европейской интеграции. Наоборот, рост самостоятельности регио­нов ведет к достижению основной стратегической цели Союза — улучшению жизненных условий каждого конкретного гражданина.

Ясно, что наиболее деликатной сферой западноевропейской интеграции является культура и образование. С одной стороны, существование ЕС в XX в. немыслимо без общих культурных цен­ностей, основанных на идеях христианства и гуманизма. (Один из «отцов-основателей» ЕС Ж. Монне писал: «Если бы я мог еще раз начать сначала, я бы начал с культуры».) С другой — многообра­зие европейских национальных и региональных культур не долж­но быть принесено в жертву европейскому единству, так как ре­гиональная культура не терпит гармонизации и нивелирования.

В соответствии с конституциями практически всех западноев­ропейских стран культура и образование являются сферой компе­тенции регионов (например, в ФРГ — земель), так что у каждого из них имеется демократическая возможность не утратить уни­кальность своей культуры, сохранить «лицо» в Европейском со­юзе, не «раствориться» в нем.

Экономические регионы и региональная политика.Экономико-географическую дифференциацию стран Западной Европы мож­но проводить по-разному: в зависимости от величины природно-ресурсного потенциала, объема ВВП, уровня диверсификации производства или его специализации, размеров ВВП на душу на­селения и т. п. (табл. 2.2).

В рядах членов ЕС ни о какой нивелировке говорить пока не приходится. Существенно различаются их хозяйственные структу­ры. Так, Дания имеет узкоспециализированную экономику, Гер­мания — диверсифицированную (т.е. многоотраслевую, разветв­ленную); Великобритания и Бельгия — «угольные» державы, к тому же первая, интенсифицируя добычу нефти в Северном море, претендует и на роль ведущей «нефтяной»; Франция иногда рас­сматривается как «амбар, пастбище и молочная ферма» Европей­ского союза и т.д.

До приема в ЕС государств Восточной Европы в пределах со­юза выделяли «преуспевающий север» (Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Германия, Великобритания, Франция, Австрия, Швеция и частично Италия), «отстающий или бедный юг» (Гре­ция, Португалия, Испания) и «маргинальный слой» (Ирландия, Финляндия). Условность подобной регионализации очевидна: во-первых, по сравнению со странами СНГ и Восточной Европы все государства-члены ЕС являются «процветающими нациями», а во-вторых, происходит все более тесное «взаимосцепление» эконо­мик западноевропейских стран, формируется новая культура об­щения между нациями и людьми. С вступлением восточноевро­пейских стран в ЕС место «отстающего Юга» заменил «отстающий Восток».


Таблица 2.2

Ведущиегосударства Западной Европы: банк статистических данных

 

 

 

---- —---- Страна Площадь, тыс. км2 Население, млн чел. Естественный прирост, % Продол­житель­ность жизни, лет Потреб­ление ккал/сут ВВП
муж­чины жен­щины общий, млрд долл. на 1 чел., долл.
Велико­британия 244,9 60,4 0,28
Германия 357,0 82,4 -0,02
Италия 301,3 58,1 0,04 3 629
Франция 551,6 60,7 0,35 3 628

Западная Европа является своеобразной творческой лаборато­рией для «апробации» не только интеграционных процессов (в рамках ЕС), но и региональной политики, направленной на смяг­чение пространственных социально-экономических диспропорций и улучшение социально-экологической среды. Вот уже более по­лувека ведущие западноевропейские государства в условиях раз­витого рынка с разной степенью удачи экспериментируют с ре­гионами, преследуя две главные цели: упорядочить территори­альную структуру хозяйства и обеспечить социально-политиче­скую стабильность в обществе.

Следует помнить, что полной гармонии между экономически­ми и социальными интересами, равно как и общенациональны­ми и региональными, в принципе не существует. В ходе реализа­ции региональной политики попытки западноевропейских стран снивелировать региональные различия нередко вели к снижению их национального дохода (формула «эффективность или равен­ство»?), а передел «национального пирога» в пользу обездолен­ных (как это произошло, к примеру, в объединенной Германии) вызывал недовольство тех, чьи интересы оказались ущемленными.

Одна из давно укоренившихся традиций западной региональ­ной политики — стремление государства к более сбалансирован­ному размещению производительных сил. В процессе реализации этой идеи используются главным образом следующие рычаги: 1) контроль за размещением частных инвестиций; 2) создание льготных условий для частного капитала; 3) рассредоточение го­сударственных предприятий. Оговоримся сразу — прямой конт­роль, как наиболее жесткая, а иногда и карающая мера, исполь­зуется сравнительно редко (лишь в Великобритании и во Фран­ции при децентрализации Парижа). Более распространены фи-


нансовые стимулы (в том числе антистимулы): субсидии (напри­мер, при децентрализации), налоги и т.п.

Наряду с воздействием государства на размещение производ­ства наблюдается усиление его вмешательства и в решение вопро­сов размещения и использования трудовых ресурсов. Депопуляци-онные процессы, продолжающееся старение населения стран За­падной Европы, приток иммигрантов из стран Восточной Евро­пы, Ближнего Востока и Южной Азии, безработица — все эти проблемы заставляют власти принимать административные и эко­номические меры, носящие зачастую региональный «оттенок». В целях создания желаемой «географии» трудовых ресурсов госу­дарство использует многочисленные меры: уменьшение налогов, создание за счет государства объектов социальной инфраструкту­ры, выдачу специальных жилищных ссуд для граждан, обучение и переподготовку кадров за казенный счет и др. Но все-таки стер­жнем региональной политики высокоиндустриальных стран За­пада являются мероприятия по развитию депрессивных и слабо­развитых территорий, а также децентрализации крупных промыш­ленных агломераций.

Особое внимание в странах Западной Европы уделяется деп­рессивным регионам. Как известно, депрессивные регионы — это те, которые демонстрировали в прошлом относительно высокие темпы развития, но затем в силу ряда причин пришли в упадок. Традиционно они ассоциируются с угольно-металлургическими очагами, которые оказались в наибольшей степени пораженными безработицей в 1929—1933 гг., особенно в Великобритании, Гер­мании, Бельгии, Франции, Нидерландах. (К концу XX в. симпто­мы «депрессивности» стали характерны и для регионов с иной специализацией: химической, деревообрабатывающей и др.) Бо­лее в худшем положении очутились те из них, которые занимают периферийное положение и обладают наименьшей диверсифи-цированностью хозяйства.

Большинство из депрессивных в прошлом индустриальных ре­гионов Западной Европы (Рур и Саар в Германии, Эльзас во Франции, Валлония в Бельгии, Уэльс в Великобритании и др.) сейчас уже мало чем напоминает прежние кризисные террито­рии, но «инерция имиджа» дает о себе знать. К тому же индустри­альные очаги занимают в пределах таких регионов не более 10 — 20 % территории. Опыт реструктуризации депрессивных старопро­мышленных регионов показал, что основой их стабильности в большинстве случаев служило развитие в них наукоемких отрас­лей, сферы деловых услуг, рекреации. Одновременно проводилась «пассивная санация», т.е. поощрение эмиграции высвобожда­ющейся рабочей силы в другие районы.

Отличие слаборазвитых от депрессивных регионов состоит в том, что они никогда не служили местом концентрации произ-


лственных мощностей. Это, как правило, периферийные аграр­ные в лучшем случае — минерально-сырьевые регионы, характе­ризующиеся слабым развитием социальной инфраструктуры, на-**ки и даже культуры. К числу подобных регионов в пределах За­падной Европы традиционно относят Европейский Север (Нор­вегия, Швеция, Финляндия), некоторые местности Средиземно­морья (Португалия, Испания, Италия, Греция), Ирландию и др. Некоторые из слаборазвитых регионов остаются практически «ней­тральными» в экономическом отношении (особенно регионы с экстремальными природными условиями), поскольку редко засе­лены и не выдерживают испытания рынком. Другие (например, итальянский Юг) — стали объектами активной региональной политики и заметно поправили свои дела.

Еще одно направление западноевропейской региональной по­литики — регулирование развития агломераций, мегалополисов. Дан­ное направление, по сути дела — старейшее, но далеко не самое эффективное. Не случайно, в марксистской литературе содержа­лось немало заклинаний по поводу «неспособности капиталисти­ческого общества предотвратить уродливое разрастание сверхболь­ших городских агломераций» и язвительных насмешек в адрес «бур­жуазных теорий ультраурбанизма, оправдывающих безудержный рост городов и считающих его спонтанным и неуправляемым». Во-первых, никто из авторитетных западных урбанистов не оправды­вал неуправляемый рост промышленных агломераций. Во-вторых, проблема децентрализации Москвы вряд ли была (и, главное, оста­ется) менее остра в сравнении с аналогичной проблемой Парижа. В-третьих, человечество, к сожалению, пока не нашло по-насто­ящему эффективных мер борьбы с сверхконцентрацией произ­водственных мощностей и населения в городах и мегалополисах. Вместе с тем принимаемые экономические меры по ограниче­нию роста городов все же приносят несомненный эффект, но подчас малоощутимый из-за невозможности, а то и нежелания оценить гипотетическую, полностью неуправляемую ситуацию. Во Франции — это «субсидии по децентрализации», распространя­ющиеся на фирмы, переводящие предприятия и конторы из Па­рижа; в Италии в отношении агломераций Милана и Турина дей­ствует практика антистимулов, предусматривающая обложение налогом фирм, реализующих проекты, имеющие негативные по­следствия в размещенческом плане и т.п.

Наднациональная политика ЕС.Сразу отметим, что анализ над­национальной региональной политики Европейского союза пред­ставляет особую практическую ценность для Российской Федера­ции с точки зрения ее неизбежных попыток реанимировать интег­рацию с теми или иными государствами СНГ и найти экономиче­ский компромисс не только на межстрановом уровне, но и на уровне регионов. Постепенное превращение Западной Европы, состоящей


из государств, в Европу регионов — социально-экономический феномен конца XX — начала XXI в., который еще предстоит осоз­нать. Ясно, однако, что усилия по формированию единого соци­ально-экономического пространства вряд ли увенчаются успехом без проведения целенаправленной региональной политики.

Как известно, начиная с 1993 г. (со времени подписания Маа­стрихтских соглашений) в истории развития ЕС открыта новая страница. Закрыты сотни таможенных пунктов, и коммерсанты могут беспрепятственно ввозить в любых количествах товары и продавать у себя дома. Авиарейсы в рамках ЕС отныне не считают­ся международными с вытекающими отсюда выгодами. Люди мо­гут жить и работать беспрепятственно в любом месте интеграци­онного союза. (Правда, отмена ограничений происходит поэтап­но, с учетом степени готовности стран.)

Несмотря на ощутимые достижения в социально-экономиче­ской сфере, ни о какой «нивелировке» в рядах членов ЕС говорить пока не приходится. Интеграционные процессы протекали в усло­виях «двухполюсного» и «трехполюсного» развития, где наиболее динамична ФРГ, затем идут Франция, Великобритания, Италия и другие страны, а замыкают страны Восточной Европы. Соответ­ственно очень серьезные диспропорции в уровне экономического и социального развития наблюдаются в разрезе регионов, на ко­торые поделено экономическое пространство ЕС (до расширения ЕС на Восток регионов было 171, а теперь существенно больше). Если принять средний уровень ВВП по всем регионам за 100, то самыми низкими показателями обладают некоторые регионы Польши и Словакии (менее 40).

При создании Европейского экономического сообщества в преамбуле Римского договора была зафиксирована решимость го­сударств-основателей «объединить национальные хозяйства и обес­печить их гармоничное развитие при сокращении разрыва в уров­нях развития между отдельными территориями». Более того, в до­говоре содержались положения о необходимости оказания совме­стной помощи отсталым регионам, хотя ни о каких базовых принципах региональной политики тогда речь не шла. Усиливши­еся в конце XX в. территориальные диспропорции в ЕС (вслед­ствие общего ухудшения конъюнктуры, кризиса традиционных отраслей, присоединения к Сообществу менее развитых государств и т.п.) вынудили институты ЕС всерьез приступить к выработке концептуальных идей региональной политики. В качестве ее «кра­еугольных камней» были учреждены Комитет по региональной политике, подчиненный Совету министров ЕС, и Европейский фонд регионального развития (ЕФРР) в рамках бюджета Сооб­щества.

Новый этап интеграции стран ЕС стал осуществляться не столько под государственным, сколько под региональным углом


зрения. Известно, что идея «Европы регионов» — логическое раз­витие идеи Соединенных Штатов Европы и теснейшим образом связана с мечтами о европейском федерализме. В пользу развития идей регионов говорит и то обстоятельство, что многие естествен­ные регионы Западной Европы расположены на территории двух или нескольких стран и государственные границы отнюдь не спо­собствуют их развитию.

Многие политические деятели в Европе давно пришли к выво­ду о том, что экономический регион — это реальность. Однако осознание этого непреложного факта не находило практического выражения в сфере деятельности институтов ЕС. Лишь в 1988 г. Европейский парламент наконец принял резолюцию под назва­нием «Хартия регионализма», а несколько позже для отстаивания интересов европейских регионов в Брюсселе были учреждены та­кие организации, как Комиссия регионов, Собрание регионов Европы, Совет регионов и общин Европы и т.п.

Как отмечалось ранее, одним из стержневых направлений ре­гиональной политики ЕС является содействие развитию проблем­ных регионов. При унификации критериев их выделения нацио­нальными правительствами и институтами ЕС учитываются преж­де всего следующие признаки регионов: среднедушевой доход населения, доля продукции депрессивных отраслей и сельского хозяйства в ВВП, уровень безработицы и миграционной подвиж­ности.

Немаловажное значение при этом приобретает вопрос о гармо­низации административного деления стран ЕС. В большинстве



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-19; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.232.99 (0.016 с.)