Витя с недоумением уставился на Рокси, который выглядел не менее растерянным. И только айзека казалось начало забавлять происходящее.

- Вы друзья? - с неподдельной насмешкой спросил он. - Господин Воронцов, Вы слышали это?

- Слышал, - тряхнув головой, ответил Витя. - Но что-то у меня не срастается. Я думал дружба, это когда друг друга защищают, а не нападают в коридорах.

- Я буду защищать! - вызвался Парсон. - Честно!

- Честно-честно? - издеваясь, переспросил Айзек и подался вперед.

- Да! Только не надо ЦРУ.

- Ладно. Так уж и быть, - сжалился директор. - Но я буду следить за тем, как ты держишь свое слово. А теперь вон из моего кабинета! И чтобы никаких склок из-за Шимидзу!

- Спасибо! Спасибо! - Пацан выбежал из кабинета, клацая зубами и спотыкаясь на каждом шагу, а Айзек строго посмотрел на Рокси: - Ты ничего не слышал. Ни про ЦРУ, ни про что-либо другое.

- Естественно, - Рокси понимающе улыбнулся. - Премного благодарен за помощь, господин Воронцов. Господин Айзен. - Он со всей почтительностью поклонился мужчинам. - Могу я идти?

- Прямиком в свою комнату, - строго сказал Витя. - И до ужина не высовывайся. Пока еще этот пацан разнесет весть по всей школе, сто лет пройдет. Тебя могут и зацепить ненароком.

- Проводи его до комнаты, - попросил Айзек. - Его телохранитель сегодня исполняет свои сыновьи обязанности, а мне что-то тревожно за Рокси.

- Мы еще вернемся к этому разговору, - хмуро пообещал Виктор, давая любовнику понять, что ему так просто не отделаться от действительно важной беседы. Айзек на это только обреченно кивнул, и Виктор вышел из кабинета вместе с Рокси. - Что вообще произошло? - спросил он у парня, когда они оказались только вдвоем. - Какого он на тебя накинулся? И что это за хрень с учителями? Ничего не понимаю.

- Я не знаю. Дарен утром предупредил меня насчет Блэквуда, но, похоже, этому шизику нет до меня никакого дела. А Прист рассказал о готовящейся расправе надо мной, потому что я играю не по правилам. Я, мать его, вырос в таких условиях, что этим детишкам и в кошмарном сне не приснится! Но я боюсь их. Я реально их боюсь. У них с головой нелады. У всех. Почему никто не жалуется родителям? Почему все смиренно принимают то, что с ними здесь делают? Еще и дерутся за звание первой подстилки на районе! Это полный и безоговорочный пиздец!

Голос Рокси звенел от напряжения, и Витя понял, что парень действительно напуган. Да и кто бы не испугался? Творится полная херня, а никто никому не жалуется. Впрочем, и хорошо, что не жалуется. Айзеку сейчас только истерик родителей не хватает для полного счастья.

- Раньше такого не было, - посетовал Виктор. - Сам не понимаю, что стало катализатором всего этого безумия. А ведь я говорил Айзеку, что бывшая психушка не место для школы.

- Только не говори, что веришь в проклятия, - улыбнулся Рокси. – Дело ведь не в психушке, а в том, что здесь морят голодом, терзают холодом и ледяной водой, держат вдали от девушек, и нагружают уроками так, что у меня самого скоро крыша поедет. Это дом терпимости какой-то. Обитель самого настоящего садиста. Айзек хороший человек. Но чего у него не отнять, так это любви к издевательствам. Он без этого жить не может.

- Пусть скажут спасибо, что их розгами не порют, - хмыкнул Витя. – Но, на самом деле, не в таком уж и далеком прошлом закрытые школы почти не отличались от этой. И представь себе, никто с ума не сходил. А эти... долбаные выкидыши цивилизации, - Витя раздраженно фыркнул и остановился у двери в комнату Рокси. - В общем, не высовывайся. Я принесу тебе обед.

- Только не из столовой, - взмолился Рокси. - Тебе ведь приготовили что-нибудь нормальное, для выкидышей цивилизации, которые уже находятся на грани убийства ради пропитания?

Витя тихо рассмеялся.

- Сегодня будет плов. Если любишь рис, то тебе понравится. Иди уже к себе. Мне еще надо занятия подготовить.

- Спасибо, - одними губами прошептал Рокси и, подмигнув учителю, скрылся за дверью, заперев ее на замок.

 

***

Приятно начинать утро с ласковых слов, нежных поцелуев и аромата теплых тостов с клубничным джемом. И хоть Виктор предпочитал домашнее варенье, сегодня вредничать ему не хотелось. Настроение было превосходным. Несмотря на все дерьмо, которое бурным потоком лилось на их с Айзеком головы в последние месяцы, это утро было просто великолепным. Горячий душ, принятый совместно с любовником. Вкусный завтрак. И ароматный кофе, который мужчины пили в кабинете директора, вспоминая свое знакомство. Ностальгия, нахлынувшая на них, была светлой и доброй. Они смеялись, подшучивая друг над другом и от всей души веселились. Вплоть до того момента, пока эту чудесную, волшебную идиллию не нарушил трахнутый в глотку диким жеребцом Стокер.

Проклятый старикан ворвался в кабинет Айзека без стука, размахивая какими-то бумажками и прижимая к груди какой-то сверток, в котором видимо и прятался тот самый лошадиный член, оставивший у математика неизгладимое впечатление.

- Это безобразие! Аморальность и безнравственность! Вот девиз этой богодельни. Это не школа! Это выгребная яма похоти и разврата! И во главе этого вертепа человек, недостойный звания учителя и уж тем более недостойный звания директора!