Впрочем, джеку это очень Даже нравилось. Вообще, совмещать приятное с приятным было вдвойне приятно, и он буквально наслаждался сложившейся ситуацией.

- Может ставки сделаете, кретины? - предложил он, нахально улыбаясь, когда спорщики обратили на него свои взоры. - Один шанс к десяти миллионам, что Шимидзу действительно дерет директора в зад. Если выиграете, обеспечите себе безбедную старость. Только, чур, узнавать об этом у директора будете сами.

- Завали, Монаган, - попросил один из спорщиков.

Эдриан за его спиной напрягся и поднял голову, разглядывая хамло не особо дружелюбным взглядом.

- Ну а что? Зачем гадать? Пойдите и узнайте. А еще лучше у господина Воронцова. Настроение у него сегодня как раз подходящее, чтобы на тупые вопросы отвечать.

- Да звали ты хлебальник, тебя вообще никто не спрашивает! - вызверился еще один спорщик, вызвав на губах Джека издевательскую улыбку.

Он страсть как любил всякие скандалы и склоки, и жить не мог без того, чтобы не оказаться в центре какого-нибудь эмоционального урагана.

 

Эдриана мало интересовало, кто с кем спит. Для него важным было то, что происходит непосредственно с ним. А с ним происходил Джек, которого сейчас какое-то угребищное хамло пыталось заткнуть, хотя парень, пусть и в язвительной форме, но не сказал ничего такого уж ужасного.

- Извинись, Бренд, - негромко, но вполне доходчиво потребовал Эдриан, инстинктивно прижимая Джека к себе.

- А с хера ли? - возмутился парень, но поймав на себе не очень дружелюбный взгляд, сплюнул: - Извини.

Эдриан удовлетворенно кивнул и вновь расслабился, продолжая поглаживать Джека, довольного как получившего в подарок мешок арахиса слоника.

- Очень полезно, знаешь ли, быть твоим парнем, - оценил заступничество Монаган, отставляя попкорн в сторону и садясь к Эдриану в пол-оборота, чтобы наградить его поцелуем в чуть солоноватые губы.

Сегодня дежурным по комнате был престарелый физик, который плевать хотел на нравственность учеников, и развлекался тем, что играл в шахматы со старостой третьего курса.

Под таким пофигистическим надзором можно было бы даже перепихнуться при острой на то необходимости. Что уж говорить от поцелуйчиках, и откровенных прикосновениях, которыми влюбленная парочка тут же обменялась.

Джек, получив порцию "успокоина", расслабился и положил голову на плечо Эдриана, разглядывая теперь его шею и ключицы.

Пальцы скользнули по выступающим косточкам, и кадык Эдриана нервно подскочил вверх.

Джеку нравилось его дразнить. Нравилось наблюдать за тем, как парень на него реагирует. Это позволяло хотя бы на миг поверить в то, что Дойл действительно принадлежит ему, а не играется в опостылевшую Игру. Но сам факт, что впервые Эдриан обратил на него внимание как на обычную подстилку, до сих пор не давал Джеку покоя. И он, в припадке стервозности иногда поддевал своего парня, напоминая об этом досадном факте их биографии.

- Вот увидите, утром Шимидзу окажется на первых местах в списках! - заорал кто-то на весь зал, заставив Джека рассмеяться и уткнуться Эдриану в шею, попутно целуя ее.

Вот же кретины!

Но вслух он сказал немного язвительно:

- Слышал? Утром тебя свергнут с насиженного места, и мы окажемся на дне социальной ямы. Будешь что-нибудь с этим делать?

- Нет, - спокойно ответил третьекурсник. - Даже думать об этом не стану.

Эдриан плавился в объятиях Джека. Нежился в них, как в лучах знойного солнца тропических островов. В такие моменты мысли вылетали из его головы, заставляя превращаться в размякшее, покорное нечто, которое Монагану, кажется, очень даже нравилось. Однако эта Игра уже порядком парню осточертела. И сколько бы он ни доказывал Джеку, что его чувства настоящие, мелкий гад все равно настаивал на своем, продолжая дразнить.

- Почему? - Джек расстегнул пуговку на рубашке Дойла, а потом внезапно передумал, и застегнул ее обратно, понимая, что рано или поздно он просто не сможет остановиться, и все зайдет слишком далеко.

Какой глупый вопрос. Ну разве не очевидно? Хотя... очевидной для Джека всегда была только финансовая выгода.

- Потому что я не играю, - пояснил Эдриан.

- Ну да, - второкурсник недоверчиво хмыкнул. - А кто два дня назад начистил рыло однокурснику, при этом выразившись, цитирую: "не трогай то, что принадлежит мне"? Только не говори, что ты побил того говнюка из-за того, что он у тебя карандаш без спроса взял.

- А мне надо было сказать, чтобы он не трогал мою женушку? Или наоборот спустить все на тормозах и позволить всякой мрази к тебе цепляться? - Эдриан вскинул бровь. Их разговор уходил в неприятное русло, но напоминание о том, что Джек все еще считает их отношения игрой, не слабо так напрягали.

- Нет, все ты правильно сказал, - ответил Джек, но душу его прострелила ядовитая игла обиды. Однако же он привык не показывать Эдриану свои настоящие чувства, когда внутри все так и вскипало при одном упоминании о том, что он в этой школе всего лишь вещь, которой можно легко размениваться направо и налево. - На женушку я и, правда, не тяну, с какой стороны ни посмотри. Но и Игрушкой, как ты утверждаешь, я для тебя не являюсь. Тогда, следуя логической цепочке умозаключений, мы действительно встречаемся. И все же, ты продолжаешь выставлять меня своей вещью, хотя, по факту, я не принадлежу тебе ни физически, ни юридически. Так что это, если не Игра? А если это Игра, тогда почему ты не хочешь придерживаться правил? Я не понимаю. Может быть, я идиот? Скажи, я похож на идиота?