Рубщик бамбука и лунная дева

Появление Девы Кагуя

Давным-давно жил старый Рубщик Бамбука по имени Сануги-но-Мияко. Однажды, срезая своим топориком молодые побеги бамбука, он неожиданно увидел в глубине бамбуковой чащи дивный свет, а при ближайшем рассмотрении маленькую девочку необычайной красоты. Он осторожно поднял крошечную малышку ростом не больше четырех дюймов и отнес ее домой к жене. Маленькая девочка была такой хрупкой, что ее пришлось держать и растить в корзинке.

После этого случая Рубщик Бамбука продолжал заниматься своим ремеслом, и, будь то хоть днем, хоть ночью, срезая бамбук, он всегда находил в узлах бамбука золото и, забыв про прежнюю бедность, сколотил себе неплохое состояние.

Девочка, пробыв с этими простыми деревенскими людьми три месяца, неожиданно очень быстро выросла и превратилась во взрослую девушку на выданье, и в ознаменование такого приятного, хоть и удивительного события ей сделали взрослую прическу – длинные волосы, которые до сих пор длинными прядями струились у нее по плечам, теперь собрали в пучок. Так как наступила осень, Рубщик Бамбука дал ей имя Наётакэ-но Кагуя-химэ (Лучезарная Дева, Стройная, как Бамбук в Осеннем Поле). По этому случаю устроили большой праздник и пригласили всех соседей.

Сватовство Лучезарной Девы, Стройной, как Бамбук в Осеннем Поле

На свете множество женщин, но стоит, бывало, этим любителям женской красоты прослышать, что такая-то хороша собою, как им уже не терпится на нее посмотреть.

Повесть о старике Такэтори ^[19]

Теперь Кагуя-химэ стала самой красивой из всех молодых женщин, и сразу же после празднества слава о ее красоте облетела всю страну. Женихи собирались у ограды ее дома и прогуливались перед крыльцом в надежде хоть мельком увидеть эту прелестную девушку. День и ночь несчастные поклонники ожидали ее, но напрасно. Те, что не могли похвастаться своим происхождением, постепенно стали понимать, что им не на что надеяться. Но пятеро богатых женихов упорствовали в своих намерениях. Ими были принц Иси-цукури и принц Курамоти, Садайдзин Дайнагон^[20] Абэ-но Иуси, Тюнагон^[21] Отомо-но Миюки, а также правитель Исо Моротада. Пылкие влюбленные терпели «и лед, и снег, и полуденный летний зной с достойной стойкостью». Когда эти господа, в конце концов, обратились к Рубщику Бамбука с просьбой выдать дочь за одного из них, старик вежливо объяснил, что девушка на самом деле ему дочерью не приходится, поэтому она не обязана подчиняться его желаниям в этом деле.

В конце концов важные господа разъехались по своим усадьбам, однако продолжали надоедать своими просьбами настойчивей, чем прежде. И даже добрый старик Рубщик Бамбука начал уговаривать Кагуя-химэ, говоря, что такой красивой девушке должно выйти замуж, а среди пяти благородных женихов наверняка можно выбрать одного достойного и заключить весьма неплохой союз. На что мудрая Кагуя-химэ отвечала:

– Я не настолько прозорлива, чтобы знать о верности своего избранника, ведь если я выйду замуж за того, чье сердце окажется непостоянным, какая несчастная доля меня ждет! Благородные господа, о которых ты говоришь, не вызывают сомнения, но я не выйду замуж, пока не испытаю и не узнаю сердца своего избранника.

В конце концов было решено, что Кагуя-химэ должна выйти замуж за того жениха, который докажет, что он самый достойный. Эта новость сразу же дала надежду пяти даймё, и с наступлением ночи они собрались у дома, где жила девушка, «с песнями под аккомпанемент флейты, притоптывая и отбивая ритм веерами». Однако поблагодарить высоких гостей за пение вышел лишь Рубщик Бамбука. Когда он снова вернулся в дом, Кагуя-химэ раскрыла свой план испытания женихов:

– В далекой заморской стране Тэндзику^[22] есть каменная патра^[23] для подаяний, которую в свое время носил сам великий Будда. Пусть принц Исицукури отправляется туда в поисках этой чаши и принесет мне ее. А на горе Хорай^[24], что возвышается в Восточном Океане, растет дерево с корнями из серебра, стволом из золота, а вместо плодов у него – чистый белый нефрит. Пусть принц Курамоти отправляется туда, отломит и принесет мне ветку с того дерева. И опять, в Стране Морокоси^[25] (в Китае) шьют меховое платье, сотканное из шерсти Огненной Мыши^[26], которое в огне не горит. Я прошу Дайнагона достать мне такое платье. А Тюнагона я прошу принести мне драгоценный камень, сверкающий пятицветным огнем, что сияет в голове Дракона^[27]; а из рук правителя Исо я охотно приму раковинку коя сугай^[28], какие приносят сюда ласточки, перелетев через широкую равнину океана.

Патра Великого Будды

Принц Исицукури, поразмыслив над заданием отправляться в далекую Тэндзику на поиски патры Святого Будды, пришел к заключению, что подобное предприятие будет тщетным. Поэтому принц решил подделать эту самую чашу. Он все хитро спланировал и позаботился о том, чтобы Кагуя-химэ узнала, что он действительно отправился в путешествие. А на самом деле этот ловкий жених все время скрывался в Ямато, а через три года в горном монастыре в уезде Тоти нашел очень старую чашу, которая стояла на алтаре Биндзуру^[29]. Именно эту чашу он и взял с собой, завернул в парчу и приложил к дару искусственную цветущую ветку.

Когда Кагуя-химэ стала рассматривать чашу, она обнаружила в ней свиток со следующими стихами:

Миновал я много

Пустынь, и морей, и скал,

Искал эту чашу святую,

День и ночь с коня не слезал,

Не слеза, кровь ланиты мои орошала.

Пер. В.Н. Марковой

Но когда Кагуя-химэ увидела, что из сосуда не исходит свет, она сразу поняла, что эта чаша никогда не принадлежала Святому Будде. Она тут же отослала чашу назад, послав вместе с ней такие стихи:

Капля одна росы

Ярче сияет утром

Дивной чаши твоей.

Зачем ты ее так долго

Искал на Черной горе?

Пер. В.Н. Марковой

Принц, выбросив чашу, захотел обратить послание в комплимент даме, написавшей его.

В СИЯНЬЕ БЕЛОЙ ГОРЫ^[30]

Померкла дивная чаша.

Я ли виновен в том?

Испил я чашу позора,

Но не оставил надежды…

Пер. В.Н. Марковой

Это был милый комплимент от жениха, который оказался отъявленным обманщиком. Этот последний ответ в стихах остался без ответа, и опечаленный принц отправился восвояси.

Драгоценная ветка с горы Хорай

Принц Курамоти, так же как и его предшественник, был хитрым и тоже распустил слух о том, что уехал в путешествие в страну Цукуси в поисках драгоценной ветки. А на самом деле нанял шестерых известных в стране мастеров из семейства Утимаро и спрятал их в доме, скрытом от людских взоров, где обосновался сам, чтобы давать мастерам указания, и приказал им сделать ветку в точности такую, как описала Кагуя-химэ.

Когда драгоценная ветка была закончена, принц отправился с визитом к Деве Кагуя, которая прочла следующие стихи, приложенные к дару:

Пускай бы вдали от всех

Погиб я смертью напрасной

В далекой, чужой стороне,

Но я бы вовек не вернулся

Без этой ветки жемчужной…

Пер. В.Н. Марковой

Кагуя-химэ печально смотрела на сверкающую ветку и равнодушно слушала выдуманную историю о похождениях принца. Он подробно расписывал ужасы моря, странных чудовищ, сильный голод, болезнь – все невзгоды, что выпали ему в океане. Затем этот неисправимый лгун перешел к описанию того, как они достигли высокой горы, выступающей из моря, как встретили там женщину с серебряным сосудом, который она наполняла водой. На горе было много удивительных цветов и деревьев; и ручей «всех цветов радуги – желтый, как золото, белый, как серебро, синий, как драгоценный рури^[31]; и через этот ручей были переброшены мосты из подводных самоцветов, а рядом росли деревья, увешанные ослепительно блестящими драгоценными камнями».

– С одного из них я и отломил эту ветку, – продолжал обманщик, – которую осмеливаюсь сейчас преподнести госпоже Кагуя.

Вне всяких сомнений, Кагуя-химэ была бы вынуждена поверить этой искусной истории, если бы в этот момент не появились шесть мастеров, громко требующих плату за изготовленную ими драгоценную ветку, чем и уличили в обмане принца, который поспешно ретировался. Кагуя-химэ, радуясь тому, что ей так легко удалось избавиться от жениха, щедро вознаградила мастеров.