Его превосходительству генералу Вашингтону

 

     ^{Нижеследующее письмо и стихи были написаны известной африканской поэтессой Филис Уитли и подарены Его Превосходительству генералу Вашингтону}       

 

Сэр,

Я позволила себе обратиться к Вашему Превосходительству в прилагаемом стихотворении и умоляю принять его, хотя я ощущаю его несовершенства. Нелегко подавить восхищение, возбуждаемое тем, что Великий Континентальный Совет назначил Вас благодаря славе Ваших добродетелей Генералиссимусом армий Северной Америки. Поэтому я надеюсь, что Ваше великодушие простит эту попытку. Желаю Вашему Превосходительству всевозможных успехов в великом деле, которому Вы так щедро себя отдаете. Остаюсь самой покорной и смиренной слугой Вашего Превосходительства

       Филис Уитли           

       Провиденс, окт. 26, 1775.           

 

 

Небесный хор! Сияет надо мной

Мир лучезарный, образ неземной.

Грядет богиня – свет в ее глазах

И лавр душистый в пышных волосах,

В душе – свобода, в нежной длани – меч.

О, как бедна моя простая речь!

Когда бы так воспеть она могла

Сцен колумбийских славные дела, –

Чтоб мать‑земля, узрев господний свет,

Оплакала судьбу печальных лет,

Но, видя милосердие небес,

Воспряла, оттого что мир – воскрес!

 

Будь благосклонна, Муза! Мне стократ

Трудней вести перо, чем сотни врат

Преодолеть спешащим на войну

Полкам небесным. Если я начну

Изображать, как штормовая ночь,

Гремя, валы морские гонит прочь,

Как ропщет потрясенный океан,

Как рвет листву с деревьев ураган

И как поля воздушные полны

Воинственными криками войны, –

Смогу ли Вашингтону передать

Ниспосланную небом благодать!

Да, он с мирскою славою знаком, –

Но всяк ему посильным языком

Потребует наград – и их не счесть! –

За благородство, доблесть, ум и честь.

 

Едва денница вещая взошла,

Как ярость колумбийская зажгла

Сердца народа, – поднят грозный щит

И землю наций небо защитит!

Сегодня видит даже тот, кто слеп!

Колумбия! Ты на весах судеб!

Покуда размышляет в стороне

Британия, растут по всей стране

Холмы и горы мертвых – вот цена

Слепой алчбы, оплаченной сполна!

 

Великий вождь! Пускай же в свой черед

Не гнев, а доброта тебя ведет.

Будь милосерден, и великий трон

Навек твоим пребудет, Вашингтон!

 

ФИЛИП ФРЕНО

 

АМЕРИКАНСКИЙ СОЛДАТ

(Картинка с натуры)

© Перевод М. Зенкевич

 

 

Не для гостиных вид его убогий,

Просить, как нищий, гордость не велит,

Сражался раньше он под Саратогой,

Теперь – на деревяшках инвалид.

 

Он вспоминает битвы, кровь и пламя,

Другим – награды за его труды,

Его же кормят только похвалами

Среди лишений горьких и нужды.

 

Благ не добыл он доблестью похвальной,

И в залах в блеске множества свечей

Его не встретить в сутолоке бальной

И на больших приемах богачей.

 

Где ж то оружье, что он брал в походы,

Где сила, что британцев прочь гнала?

Солдату завоеванной Свободы

Даны в награду – голод и хвала!

 

 

ПОЭТУ

© Перевод Г. Кружков

 

 

Вот наконец из переплетной

Твой том, увесистый и плотный,

Готов явиться пред толпой –

На час ее развлечь собой.

Грози ему лишь небреженье

Политиков иль поношенье

Глупцов – Бог им один ответ;

Но то‑то и беда, что нет

Способных разобраться дельно

И нанести удар прицельно.

А там уже, глядишь, твой труд

На полку, в угол запихнут.

Появится другой на сцене –

Все будут рады перемене.

А мысль, свершив печальный путь,

Со света сгинет как‑нибудь,

И в память мертвому кумиру

Невежа сочинит сатиру.

 

Счастливый Драйден! он в толпе

Мог встретить равного себе;

Когда вокруг стихи плодятся,

Почетно чем‑то выделяться.

Счастливый Драйден! У него

Был Мильбурн критик – для того,

Чтобы браниться на забаву;

И счастлив Поп, чью в свете славу

Сварливый Денниса запал

Лишь только больше раздувал.

 

Но здесь, средь гибельного края,

Где правит Польза ледяная,

Где цепью скована мечта,

И в униженье – Красота,

И все повержены святыни, –

Что делать Музе в сей пустыне?

 

Век занят прозой, и ему

Восторги бардов – ни к чему;

Ни одинокие печали,

Ни снов загадочные дали,

Ни плеск ручья, ни шум сосны

Стальной эпохе не нужны.

 

Любовь и страсть в цене упали.

Какая ж муза не в опале?

Какую же из девяти

К безумствам века отнести?

 

Конечно, ту – с угрюмым взором,

С неумолимым приговором

В лице, с внушающею страх

Усмешкой злобной на устах;

Мертвящая и роковая –

Вот муза нам под стать какая!

 

 

ВЛАСТЬ ФАНТАЗИИ

© Перевод А. Шарапова

 

 

Вся в движении, в работе,

В изменении, в полете –

О Фантазия, кто б мог

Указать, где твой исток?

Искра божья, чувств свобода, –

Тайна тайн твоя природа.

 

Ты – священная заря

Неземного алтаря,

Знак, что человек во многом

Схож с неистребимым богом.

 

Блеск твой мощный свет затмил

Солнца и ночных светил,

Все равно, с какой бы силой

Ни сияли те светила;

Что Земля, сей темный шар,

Море, суша, холод, жар,

Зверь, и человек, и время,

Помыкающее всеми, –

Пред тобой? Твой ум живой –

Он есть Разум мировой.

 

Ночь за ночью ты незримо

Труд вершишь неизмеримый,

Мозг воспитуя людской,

Строя на волне морской,

На скале остроконечной,

Там, где волны с песней вечной

Бьются в берег все века,

Где над бездной облака.

 

Чу! В пыли луны холодной

Слышится ей благородный

Хор расчисленных орбит,

Песня ангелов звучит.

И земля с другой планеты

Кажется ей каплей света;

Вот она меня ведет

Под величественный свод,

Там живет, чиста, сурова,

Нареченная Христова.

 

В глубь Земли она стремится,

Где нечистых сил темница,

Слушает цепей их звон,

Непрерывной муки стон,

Но и ей найти сравненья

Не дано для их мученья.

 

Путеводных скал гранит,

Где пастух стада хранит,

Под крылом ее блистал

И ночных озер кристалл.

В бездну ей дано спуститься,

В страшной пропасти ютиться,

Ночью проникать в леса,

Постигая чудеса

Или на зеленом ложе

Деву спящую тревожа;

Над морской волной парит,

Над туманами Гебрид;

Паруса на мачте тонкой

Тщетно ей спешат вдогонку,

Даже быстрого орла

Смелая обогнала.

 

Вот она ступает твердо

На скалистый берег фьорда.

О богиня, мчись туда,

Где зима царит всегда,

Бродит, хмурясь, дико воя

Над полярной глубиною,

Где полярный ураган

Плачет: «Мертв мой Оссиан!»

 

Так перенесись в те страны,

Где могила Оссиана;

Уведи на дальний юг,

Где зима нам нежный друг,

Покажи на миг Бермуды,

Демарару, а оттуда

Понеси меня в Капштадт,

Где за смелость смертью мстят,

Там когда‑то Ансон смелый

Поднимал свой парус белый.

 

И туда хочу попасть,

Где теряет Разум власть;

Дай мне жить с тобою в мире,

Научи парить в эфире,

Над утесом меловым,

И над рифом роковым,

И над пеной океанской,

Где владычит лев британский,

Или обернись назад:

Цезаря увидишь взгляд.

 

В Средиземноморском крае

Укажи мне древо Рая,

Там, над гладью голубой,

Сафо говорит с тобой.

Где он, век Эллады бурный?

Все, чей прах запрятан в урны, –

После долгих дней обид

Память их живет и мстит.

Возродись из пепла, Троя,

Вспомни о твоем герое,

Вновь величья дай пример,

Чтобы новый пел Гомер.

 

Вниз сведи с вершины Иды,

Новые открой мне виды,

Чудотворен твой полет…

Лавр там больше не растет,

Но неси меня к могиле,

Где покоится Вергилий,

Дай на миг глазам моим

Видеть то, что видел Рим.

Унеси в былые лета

Над водой встречать рассветы,

Ганга пусть с тобой придет,

Матерь утр и быстрых вод.

 

Рей над бездной океана,

Продвигайся неустанно,

Глубже, глубже на восток –

Запад там берет исток.

Унесемся к дальним странам,

К простодушным таитянам,

Вспять неси меня стрелой

Над морями, над землей,

В Калифорнию златую –

Полно нам бродить впустую,

Дом нас ждет. Но по пути

Лишь Белинду навести.

 

Знаю, под плитой замшелой

Саван лишь найду истлелый,

Но сквозь тлен яви мне ту

Истину и красоту!

Озаришь ли мрак темницы,

Скажешь ли мне, что ей снится?

 

Не разбудит деву гром,

Не разгонит вечных дрем

Буря зимняя суровым,

Душу мучающим ревом.

Только ей ли кануть в тень,

Той, что затмевала день?

Ныне век ее заката,

Но она взойдет когда‑то!

 

Ты – волшебных муз кумир,

Чудно так твой полон мир

Образов золотокрылых,

Все их удержать не в силах,

Я раздам их. Кто богат,

Должен разделить свой клад.

 

О фантазия! Мне счастье

Обладанье этой властью!

Сад Элизиума твой,

И Орфей с его игрой,

И Плутон, что в упоенье

Любовался бедной тенью…

Облети же мир со мной,

Тайны чудные открой!

 

 

ПАМЯТИ ХРАБРЫХ АМЕРИКАНЦЕВ,