Особенности индийского кораблестроения.

 

Индийские кораблестроители – это стадо не пуганых специалистов узкого профиля, не имеющих понятия о технологии и последовательности работ при строительстве военных заказов и о правилах военной приемки В и ВТ.

Когда нет жестких, иногда надуманных правил работать легко.

Обычно, ничего не боится тот, кто ничего не знает, и, не имея опыта, не задумывается о последствиях СДЕЛАННОГО.

На этапе монтажа ПУ в погребах РБУ-6000, 3С-14Э и 3С90Э в выходной день вышли на сверхурочную работу мастера палуб и переборок и почистили корпус машинками.

Все ПУ были загаженны образивной пылью, а когда мы написали открытое письмо в адрес МДЛ и военной приемки очень на нас обиделтись, потому что их жестоко отодрали.

Я сам, однажды, находясь в ГКП увидел, как на переборке под прибором 3Ц-25Э с подведенным и распаянным снизу кабелем идет горящий сварочный шов и через секунду, если бы я не забежал в соседнюю вентиляторную и не дал специалисту по голове подзатыльник, сварщик отхватил бы кабель под прибором, а может и сам прибор.

Понятие о соблюдении техники безопасности и технологии и последовательности выполнения работ на МДЛ отсутствует.

Когда полют одну грядку, не обращают внимания на то, что затаптывают соседнюю. А сколько оборудования, поставленного из РФ, было просто потеряно в процессе ремонта МДЛ и переездов отдела строителей!

На заказах проекта 17 впервые в моей жизни 617 и 627 заказы выходили на стрельбы при не сданных системах пожаротушения в погребах боезапаса РБУ-6000, 3С90Э и 3С-14Э.

Надо!

Во время знакомства с командиром заказа 637 «Сахъядри» кэптэном Ватсаёбом я выразил неудовольствие плохой работой приемочной комиссии. Они отказывались принимать ШИ в море, работать по выходным и всячески саботировали процесс сдачи заказов 617 и 627.

Он сказал, что решит этот вопрос, так как учился вместе с их начальником, а ему за успешную приемку фрегата «Сахъядри» обещено досрочное повышение.

Действительно, после нашей беседы приемка стала ходить в море на ШИ и принимать наши системы по выходным дням.

До подготовки корабля к передаче флоту мы не успевали. Количество выходов в море было ограничено и было принято решение принимать ХИ при не закрытых пунктах ШИ!

У меня такое было впервые в жизни!

«Гарпун-балл» 3Ц-25Э и РЛС «Фрегат-М2ЭМ» сначала не смогли предъявить ШИ из-за вышедших в процессе работы из строя блоков, потом вышли на ХИ с замечаниями и сдали ХИ, а потом после починки блоков у стенки досдавали пункты ШИ, когда заказ перешел к этапу последнего макияжа и бытовухи перед подъемом флага.

Индия – страна чудес!

 

18 ПАДЛИК КОСОРЫЛОВ .

 

Первой группой ко мне на заказ 617 в начале февраля 2007 года приехали:

- представители МЗ “Арсенал» Павел Петрович Косоротов, заместитель начальника отдела внешних сношений МЗ «Арсенал» Александра Михайловича Маргарянца с Верой Ивановной Смородиновой;

- представитель по фундаментам 21 отдела СПКБ Антон Ильин.

Сначала, мне сказали на «Арсенале», что на 1-й этап монтажа планируется Дынкин, которого я встретил и с которым познакомился и подружился в отеле «Фариаз» в Мумбае.

Смотри мой рассказ «Арон ибн Абрам».

Арон Абрамыч предупреждал меня: «Редкая сволочь, подобная Падлику, долетит до середины бомбейского залива. Будь с ним очень внимателен и осторожен».

Он рассказал мне историю, которая произошла с ним на «Северной верфи» в период монтажа «помешанных» комплексов КТ-121 на китайских эсминцах.

КТ-121 – это такая маленькая двух-ствольная пукалка, которая плюется бомбами с уголковыми отражателями, со звездой на башне.

Случилось недоразумение, и Арон Абрамыч перепутал правое и левое исполнение ПУ, осуществив неправильный монтаж.

Обнаружилось это уже когда стали заводить болты.

В общем, ничего страшного – Арон налил литр спирта крановщику и в выходной день осуществил рокировку ПУ КТ-121 с правого борта на левый и наоборот.

К сожалению, доклад о том, что монтаж закончен, этап закрыт, и деньги за него заплачены уже прошел, и черт дернул выйти в этот выходной на работу главного строителя Тарасова, на глазах у которого с установками стали производить обратные действия по демонтажу.

Тот звонит на мобилу директору МЗ «Арсенал» Бородаченко в полном недоумении и требует объяснений, за что, собственно, уплочено?

На МЗ, после такого звонка, совместными усилиями Бородаченко, Косоротова и Маргарянца раздули из гондона дирижабль, и Арону Абрамычу здорово попало.

Особенно горячился Косоротов, которого Арон неоднократно посылал вдоль забора надписи читать, за вмешательство в свои внутренние дела ответственного сдатчика и начальника участка:

- Почему он мне не доложил?!!!

- Я бы своевременно вмешался!

- Я бы договорился!

- Я бы…! Я бы …! Я бы…!

К слову сказать, на первом заказе 617 на МДЛ сам Падлик Косорылов перепутал бортами установки РБУ-6000 и, точно так же не доложил ни мне, ни строителям МДЛ.

Просто мы не стали раздувать это дело, когда он точно также рокировался в субботу в выходной день.

Когда он приехал, то достал доверенность от своего предприятия в том, что он самостоятельный представитель «Арсенала» на мумбайской земле, а у меня в то время никакой доверенности не было, кроме решения 11 ПРГ о том, что я должен быть руководителем группы российских специалистов на МДЛ по проекту 17.

Это позже, когда «Судоэкспорт» после нескольких скандалов разослал по всем предприятиям циркуляр о моих полномочиях, работать мне стало полегче.

А индусы просто заявили:

- Главный по трем заказам должен быть ты один.

- Мы тебя знаем и доверяем.

- Со своими русскими сам разбирайся, а мы тебя будем поддерживать.

- Все меморандумы они должны подписывать у тебя.

Поначалу, выпендривались и качали свою самостийность и Вова Кривцов с «Агата», и Шариков-Подшивалин с ГМЗ «Салют».

Инициатором высылки этого циркуляра стал Анатолий Иванович Королев (в нем переврали мое отчество, назвав Викторовичем) после того, как Косорылов заявил ему по телефону на 11-м ПРГ, что он мне подчиняться не намерен.

Стилем его работы было презрение к окружающим и амбициозность, а специалистом он был хреновым.

Арон Абрамович Дынкин отметил, что такое поведение характерно для людей, перенесших сифилис. Они после этого обижены на весь свет.

Даже свое РБУ-6000 с УПХ - в общем, новое для МЗ «Арсенал» изделие, перехваченное ими у ХабМашЗавода, он не знал.

Это мы с Володей Жуйковым разобрались с вопросом о том, что нельзя брать РГБ-60 из дальнего от ДП, второго ряда стеллажей в погребе РБУ-6000, выдвигая ими поставленную и доработанную по ТЗ СПКБ перегрузочную колонку.

Оказалось, можно - колонка выдвигалась телескопически.

Я узнал, что Косоротов больше не работает на «Арсенале» и обрадовался.

Теперь он устроился региональным представителем в СПб нижегородского артиллерийского КБ «Буревестник» вместе с другим нехорошим человеком – бывшим директором МЗ «Арсенал» Леонидом Фроловичем Бородаченко. Бедный «Буревестник»!

 

СТИШКИ.

 

Я в индийском лесу пил кокосовый сок,

На асфальте под пальмой в мансун ночевал,

С обезьянами дрался, на кал наступал.

Был я смел и удачлив, но счастья не знал.

 

Я глубинные бомбы бросал в океан,

Проклинал красоту аравийских морей.

Я из КЛАБА стрелял, из ШТИЛЯ попадал

И крутил я ФРЕГАТОМ, как шеей своей.

 

Над Бомбеем небо серое,

Между пальм дожди косые.

Так похоже на Россию,

Только вовсе не Россия.

 

Когда в Мумбай по морю ночью

Наш «Шивалик» идет домой,

Над рубкой звезды близко-близко,

И можно их достать рукой.

 

Вдали горят огни Бомбея.

На рейде сотни кораблей.

Живет здесь 30 миллионов

Чумазых, чуждых нам друзей.

 

ГОА 2007.

 

Я приехал в Бомбей на «Мазагон Док ЛТД» 1 декабря 2006 года, назначенный приказом Ю.Ф.Ярова руководителем работ по строительству головного заказа проекта 17.

В соответствии с листом вызова специалистов Приложения к генеральному контракту это должно было бы составить три командировки по 6-7 месяцев вплоть до успешного окончания стрельб всеми комплексами российского производства первого заказа.

Сначала индусы присматривались ко мне, задавали провокационные вопросы, а потом, когда поняли что знания и опыт есть, посоветовались со всеми своими богами, и начали внушать мне мысль о том, что руководитель на МДЛ по 17 проекту должен быть один на все три заказа, знать все и командовать всеми русскими специалистами.

Я отбивался и говорил, что не я решаю такие вопросы, а на другие корабли планируются другие люди.

В середине декабря 2006 года руководство МДЛ начало программу уламывания для назначения меня руководителем работ по всем трем фрегатам 17 проекта.

Меня водили последовательно по нарастающим уровням ко всем начальникам на МДЛ и говорили об одном и том же.

ФГУП ВП «Судоэкспорт» и ФГУП «СПКБ» прислали на МДЛ письма о том, что не возражают, а я оказался перед проблемой – как жить дальше.

31 декабря 2006 года у меня закончился срок действия контракта на трудовую деятельность с главным инженером СПКБ В.И.Спиридопуло.

В результате, вопрос моего назначения главным строителем по вооружению российского производства на всех трех фрегатах проекта 17 был вынесен на заседание межправительственной подгруппы по судостроению в Гоа в феврале 2007 года.

Для решения этого вопроса индусы решили командировать в Гоа меня на три дня. В Гоа от СПКБ летел академик Владимир Евгеньевич Юхнин, ГК проекта 1135.6 В.А.Перевалов, ГК 17 проекта М.Н.Агличинов, Пищугин и переводчик.

Утром перед выездом меня проводил и напутствовал виски Шура Бурэ.

Из-за мумбайских пробок, приехал в доместик-аэропорт заранее, а рейс задержали на час.

Я выпил фляжку рома и был злой на всю индийскую организацию и их разгильдяйство.

В дальнейшем, всегда, когда я летал местными индийскими авиалиниями, вылеты всегда опаздывали на час. Традиция!

Рядом со мной, через кресло посадили какого-то маленького, толстенького индуса с кожей синеватого цвета.

Когда прилетели, меня встречал мичман на машине, а этого толстенького - целых три офицера в чинах.

Водила привез меня в 4-х звездочный отель «Фидалго», я разместился, принял душ, и меня отвезли на обед в отель «Мариотт», где проходило ПРГ.

На следующий день я познакомился с замечательным человеком – заместителем генерального директора ФГУП «Судоэкспорт» Анатолием Ивановичем Королевым.

«Мариотт» был 5 или 6-звездочный отель на впадении реки, на которой стоит город в океан, и такую роскошь как там я встретил впервые в жизни.

Мне важно было решить вопрос о том, что после 6-и месяцев пребывания за границей, я с 13 % подоходного налога, попадал на 30 % - почти как алименты.

Владимир Евгеньевич Юхнин от имени руководства пообещал продлевать контракт на трудовую деятельность со мной и за счет предприятия платить за меня и за тех специалистов, которые окажутся в аналогичной ситуации по производственной необходимости, 17%-ое превышение налогообложения.

О том, что В.И.Спиридопуло будет присваивать наши подъемные, которые нам будет платить МДЛ после года командирования, мы не договаривались.

Во время ПРГ я познакомился с представителями и руководителями предприятий, которые должны были командировать ко мне людей на заказы проекта 17.

По завершению ПРГ был выбран день отдыха, когда нашу делегацию с утра свезли на экскурсию в исторический португальский Гоа на осмотр монастыря и собора св.Франциска Ассизского. Одна глубоко верующая так его любила, что откусила и проглотила у его мумии палец на ноге. С тех пор святого Франциска закатали в золотую раку, и видеть его можно только через иллюминатор. В здании монастыря был музей с портретами всех местных португальских губернаторов – рыцарей-кабальеро из самых знатных португальских родов. Вокруг монастыря стояли старинные ржавые пушки.

Отвезли еще в индийский храм с колесницами и прочими ритуальными причиндалами.

После экскурсии повезли на обед с виски на какую-то турбазу, где нам в джунглях на поляне накрыли столики и перед нами выступали гимнасты и танцоры национальных танцев.

После пати нас отвезли вечером купаться на океан на закате солнца.

В отель вернулись уже глубоко затемно.

В последний день после подписания протокола и вручения подарков мы с представителями МДЛ улетали в Мумбай.

Когда вручали подарки, оказалось, что обе делегации считали меня в своем составе, и подарка мне не было. Свой среди чужих - чужой среди своих.

Я подумал, что так и надо. Еще не заработал.

Но, во время обеда ко мне подошел с сопровождающим офицером глава индийской делегации вице-адмирал Рандава, извинился и вручил мне подарок – желтую футболку с рекламой индийской ореховой самогонки «кешью» и двумя кафельными декоративными плитками со стилизованными видами Гоа.

Выразил мне благодарность за работу и надежду за мою успешную дальнейшую работу по строительству фрегатов проекта 17.

Было очень приятно.

Когда летели обратно, рейс в Мумбай опять опоздал на час.

Традиция!

 

КАЛЬКУТТА.

 

ПРГ в Калькутте было вторым моим ПРГ в Индии после Гоа. Меня, правда, вызвали туда не на весь срок, а только на три дня.

В Калькутте шли грозы. Причем молнии били без грома – всполохи с разрывами на все небо.

Я прилетел поздно вечером, меня встретили, но в гостинице «Парк-отель» я никого вечером не нашел.

Наш российский народ жил в другом отеле, а я, как «мазогоновец», в том, где и должны были проходить заседания.

Помню, что в Калькутте было очень жарко. Даже сто метров до вайн-шопа дойти составляло проблему. Очень раздражали агрессивные нищие, которые нагло лезли со своими стаканчиками из нержавейки, требуя денег.

Калькутта стоит на реке, в низине и напоминает раскаленную сковородку, которая совсем не продувается ветрами.

Сама Калькутта похожа на мой родной район в СПб – Новую деревню, со сталинскими капитальными домами и довольно широкими улицами. В Калькутте есть даже трамваи, а такси, в отличии от бомбейских «фиатов-москвичей» - капитальные «волги-амбассадоры».

В мой первый день был вечер индийской стороны в нашем «Парк-отеле», играл и зажигал лучший вокально-инструментальный ансамбль Индии.

Перед началом вечера мы посидели у меня в номере с Анатолием Ивановичем Королевым, Олегом Васильевичем Моисеенко и Славой Ерохиным и у меня в голове уже стояло.

В начале вечера пообщался с коммодором Кулом, а потом меня вызвал на пляски, как на поединок, коммандер Раджиф Шарма – «танцор диско». Я его переплясал, хотя почти больше чем пол литры, сердце у меня потом просто выскакивало из груди. Индусы аплодировали нашему «поединку».

Индусы очень чувствуют и ценят искренность, непосредственность и открытость, которая проявляется в песнях, плясках во время неформального общения. В дальнейшей работе это приносит огромную пользу.

Когда все наплясались и устали, к нашему столику, за которым сидел я с ребятами из отдела Козлова, подсели реал-адмирал Бедвар – начальник военно-морского института и вице-адмирал Дишпанде – начальник управления материалов, заказов и поставок ВМС Индии. Я встречался до этого с ними на МДЛ на заказе.

Они поинтересовались моим мнением о ходе строительства заказов проекта 17. Я сказал, что строительство идет не так, как хотелось бы из-за того, что на МДЛ полностью отсутствует понятие о технологии судостроения, определяющее порядок, приоритет и последовательность проведения и организации работ.

То, что сделано накануне одними, может быть легко уничтожено другими, не отвечающими и не знающими, что творят.

Адмиралы выпили с нами, заинтересовались и сказали, что я должен приехать в Нью-Дели к ним в штаб и сделать доклад по этому вопросу, и они действительно прислали на МДЛ вызов на меня.

Когда главный строитель проекта на МДЛ лысый Шарма узнал, зачем меня вызывают в Дели, он отказался оплачивать эту мою поездку, чтобы я не рассказал адмиралам, что на МДЛ не умеют строить корабли.

На заседаниях в Калькутте мной были в первый раз подняты следующие важные вопросы:

- отсутствие в листе командирования специалистов позиций специалистов Подольского электро-механического завода (ПЭМЗ) по электро-приводам наведения ПУ 3С90Э комплекса «Штиль-1» на этапах ПНР, ШИ и ХИ;

- организации работ по юстировке приборов УГП СИНС «Ладога-МЭ -17», с последующей их проверкой по ячейками ПУ 3С-14Э комплекса «Клаб-Н» на всех заказах проекта 17.

Потом эти вопросы обсуждались потом еще на пяти ПРГ, но были, в конце-концов, решены своевременно к началу испытаний.

В четверг была отвальная российской делегации, и этот день я поздно вечером улетал в Мумбай. Вечер был в отеле, где проживала российская делегация: европейская музыка и кухня.

Меня за стол пригласил мистер Санджай Джайвант – генеральный менеджер МДЛ по коммерческим вопросам военно-морских проектов, а потом к нам подсел Анатолий Иванович Королев, заместитель генерального директора ФГУП «Судоэкспорт» и мы тепло и дружески пообщались.

Джайвант пытался дать указания, чтобы мне поменяли билет, и я мог остаться на следующий день на культурную программу, но менять билет было уже поздно.

Ночью я улетел.

Когда ехал в аэропорт, опять была беззвучная гроза с ливнем, со всполохами на все небо.

 

22 АФРИКАНСКОЕ КОЛЕНО .

 

В Мумбае мы смотрели по телевидению, что где-то в глубине Африки нашли забытое чернокожее 12-е колено рода Израилева.

Это распропагандированное колено решило воссоединиться с остальными на земле обетованной.

Показали, как какие-то черные толстые тетки и мужики грузятся с чемоданами в самолет в аэропорту центральной Африки.

Берут у этой негритянской еврейки интервью, и она говорит:

- Все бросили!

- Зачем?

- Будем жить в кибуцу.

- Куда едем?

- Для чего нам это надо?!!!

 

23 ТЕРЕНТЬИЧ .

 

Виталий Терентьевич Печурин – это старый дед с ПО «Баррикады» - страшный специалист по пусковой установке 3С90Э.

Хитрый, неунывающий балагур и шельма с седой щетиной по всей голове и лицу.

Если бы задумали снимать фильм о бравом солдате Швейке, то Терентьич прошел бы отбор на главную роль первым номером.

Еще у него есть кликуха «Белый орел», по названию рекламируемой в конце прошлого века одноименной волки.

Несмотря на свои «за семьдесят» и вставную челюсть, Терентьич не дурак выпить водочки и пришвартоваться к девочкам.

Все это у него происходит просто, естественно и прямо:

- Таня! Приходи вечером к амбару.

- Я - Тамара!

- Да, какая разница! Я же приду…

Когда Терентьич «на кочерге», он становится очень многословен и витиеват в своих выражениях и любезностях.

Мы вернулись с моря со стрельб «Штиля» и Терентьич с утра уже серьезно «принял на борт» еще до того, как мы причалили.

Дело было в ноябре, и Терентьич, выходя из флотского автобуса, который довез нашу команду до проходной «Невил Докярда», надолго перекрыл выход из автобуса, поздравляя всех нас с 7 ноября, с возвращением домой и, желая всего наилучшего нам и всем нашим близким.

Чтобы освободить проход в автобусе и начать, наконец, движение, я сказал:

- А тебя, Терентьич, поздравляем еще и с Новым годом, 23-им февраля и 1-м мая.

Однажды, Терентьич решил лечь на обследование в клинику им. Принца Алихана.

Вообще, Терентьич, после месяца пребывания в Индии, начинает доставать наших переводчиков своими недомоганиями – то у него не тут чешется, то пукается не в той тональности и т.п.

Наверное, ему в командировке начинает не хватать женской заботы.

Ну, да хрен с ним! Владимир Анатольевич Попов – ветеран африканских войн и личный друг Муамара Каддафи, отвез Терентьича и сдал его в палату.

Перед тем, как отдаться в ручки молоденьких индийских медсестричек, которых Терентьич по-отечески и с удовольствием пощипывал за упругие попки, он торжественно вручил Анатольевичу на ответственное хранение свою вставную челюсть.

Попов вернулся в МДЛ и в коридоре встретил Володю Грачева.

- Ну, как там Терентьич?

- ВОТ!

сказал Анатольевич, доставая из кармана вставную челюсть.

Впечатлительный Вова Грачев, начал медленно сползать по стенке, бледнея и теряя сознание…

А еще Терентьич и один старый хрен с ПЭМЗа Кулямзин целый месяц доставали меня своими воспоминаниями о том, как им хорошо жилось в отеле «Ритц». Все это происходило по нескольку раз в день с многочисленными причмокиваниями и пусканием сладких слюней.

Они нудели и нудели, как навязчивые осенние мухи.

Когда эти старперы, наконец, туда переехали, там оказалось все не так, как было десять лет тому назад и как им снилось и мечталось.

24 ДИРЕКТОР ПАНИН .

 

С самого начала работы на МДЛ у меня возникли проблемы с ГМЗ «Салют». Сначала СПКБ неправильно спроектировало фундаменты под приборы в посту РЛС «Фрегат-М2ЭМ», а «Салют» тянул время с согласованием решения по исправлению фундаментов. Индусы на 3-х ПРГ ныли о введении штрафных санкций из-за задержки монтажа на заказе 617.

Потом «Салют» разосрался с «Судоэкспортом» из-за каких то давно украденных денег и подал в суд, а «Судоэкспорт» подал в суд на «Рособоронэкспорт», якобы по тому что деньги зажали они.

В результате этой столичной свары, специалисты ГМЗ «Салют» не были своевременно командированы на монтаж первого заказа.

В ответ на мои телефонные звонки, на «Салюте» отвечали: «А ты кто такой?», пока через некоторое время «Судоэкспорт» не разослал на предприятия циркуляр с моими полномочиями, где перепутали мое имя-отчество.

Виктора Александровича Панина я увидел в первый раз на ПРГ в Калькутте – этакий сухощавый, бравый гренадер. Меня ему представили, но вопросы со мной он решать отказался. На банкете он дружно кричал «Ура!» в компании с директоратом «Авроры», и его по окончании праздника уволокли под руки в номер две его сопровождающие - пухленькие экскорт-секретарши - хранительницы тела.

Следующая встреча была на ПРГ в Кочине.

В Кочин приехал уже изрядно потрепанный алкогольной жизнью старичок. Он много и не по-детски пил – у него умерла жена, но при этом сохранял четкость и ясность ума. Его внешний вид напомнил мне анекдот про то, как два друга хоронили третьего.

Пришли в морг прощаться и один говорит:

- Смотри, наш-то как хорошо выглядит. Лучше всех!

- Так он же третий день не пьет!

Жил он в том же отеле, где проходили переговоры, а не в «Парк-отеле», где все остальные.

Появлялся он на переговоры на пол часа с утра, а потом уходил квасить к себе в номер, при этом, надо отдать ему должное, все индийские, скользкие вопросы отшивал четко, кратко и абсолютно технически обоснованно, напоминая им при случае, сколько всего его предприятие ГМЗ «Салют» сделало для Индии даром.

К нему в номер во время переговоров повадился ходить в гости «португальский плантатор» Анатолий Федорович Кривцов на рюмочку «чая» и его все потом искали для решения вопросов к концерну «Гранитный Электрон» везде, кроме номера Панина.

В частной беседе он похвастался, что имеет несколько соток с куском морского пляжа в Португалии. Так вот там его дом еще ни разу не грабили, а его поместье на берегу озера Селигер регулярно подвергается набегам диких аборигенов и поддается разграблению.

Посочувствовав ему, я заметил, что для Португалии он просто мелкий садовод с 6-ю сотками – так, кучка на голом месте, напротив, селигерское поместье представляет для налетчиков гораздо большие потенциальные возможности для грабежа.

У меня тоже был вопрос по проекту 17, который требовал согласования с Кривцовым.

Идти в номер к Панину – директору огромного ГМЗ «Салют» - действительному миллионеру, отличавшемуся к тому же неординарными решениями в быту и по работе, все почему-то стеснялись.

Все хотели подписать приложения к протоколу и готовиться к банкету.

А Кривцову с Паниным давно было уже хорошо, и чужие проблемы российско-индийских отношений их не волновали.

Мне, в силу своей мелкой должности, бояться контрагентских генералов было не чего, и я постучал в номер к грозному директору Панину с задачей достать оттуда «португальского плантатора».

Открыла дверь секретарь-переводчик пухленькая Валюшка.

Дедушка Панин возлежал с прилипшими волосенками, как патриций со стаканом виски на диванчике, высунув босые пятки в открытое окно напротив накрытого стола, вентилятора и Кривцова со стаканом:

- Заходи, садись.

- Есть!

- Будешь?

- Могу.

Валюшка накатила мне пол стакана вискаря и мы чокнулись.

Несколько раз повторили.

Шла неспешная беседа за жизнь, в ходе которой я пытался плавно приподнять и развернуть Анатолия Федоровича на выход для согласования протокола.

Он вяло упирался - ему было хорошо!

Только после моего тоста: «Сделал дело – выпей смело!», получившего одобрение Виктора Александровича и информация о том, что остальные участники ПРГ тоже выпить хотят, мне удалось направить, слабо сопротивлявшегося представителя концерна «Гранитный электрон», к выходу из номера.

Следующая встреча с Паниным произошла на очередном ПРГ в Индии в Лонавле – горном «Фариазе».

Мы встретились на рецепшене уже как старые знакомые, а когда я помог ему разъяснить с индусами какой-то текущий вопрос, он пригласил меня в свой двух-уровневый генеральский номер сделать перерыв на рюмку «чая» и дал свою визитку для решения возникающих вопросов по проекту 17 напрямую.

У прибывающих ко мне на МДЛ специалистов ГМЗ «Салют», я интересовался о нем и его здоровье.

Мне говорили, что он женился на своей секретарше, продолжал пить, вставил новую печень.

На ПРГ в феврале в 2011 году в Гоа он не приехал, а на второй день работы мы узнали, что Виктора Александровича Панина не стало.

Это был яркий человек, высочайший специалист и директор!

 

25 ПОЛЯКИ .

 

В первый год моего житья в отеле «Фариаз» туда приехала большая группа поляков. На две недели. Молодые мужики и две пани Анны, похожие на солисток группы «АББА». Одна маленькая пухленькая изящная блондинка, а вторая высокая спортивная брюнетка. Они поселились вокруг моего номера 707 напротив и сбоку.

Встретив их в лифте, я сказал им: Привет, братья-словяне!

Они заинтересовались, кто я, что я, чем тут занимаюсь.

Я ответил, что командую в Бомбее строительством трех фрегатов от российской стороны.

Они:

- Наверное, ты полковник КГБ.

- Да, простой инженер.

- А вот вы братья-словяне на хрена в НАТО рветесь?

- Сильно за американских «бедных» евреев переживаете?

- ПРО у себя размещаете.

- России ваша Великая Польша на хрен не нужна.

- Своих проблем хватает.

- Чего залупаетесь?

- Вот газ вам отключим.

- Будете знать, как в НАТО бегать.

В общем, наехал на них слегка, а потом мы подружились, выпили водочки, я рассказал им «за Мумбай» и где тут чего.

По вечерам двери номеров были открыты настеж, я включал музыку, и мы общались, раздражая громкими разговорами и музыкой, жившую в угловом номере кореянку.

Как-то, на неделе я поехал наводить порядок в отель «Притам Миддлтаун», и, когда ехал домой мне звонит на мобилу Нюрка Качарова: Тут тебя поляки спрашивают. Выпить приглашают.

У меня даже возникла симпатия с брюнеткой пани Анной. Я показал полякам в компьютере свои рыцарские забавы, и они достойно оценили мои увлечения. Было бы еще немного времени, то, как знать…

Уезжая, они зашли ко мне, обнялись, а пани Анна поцеловала меня и пожелала новых встреч: «До видженья!».

- До видженья, братки-словяне!

 

ГРУППЕНФЮРЕР.

 

Моя должность по контракту называлась главный консультант – руководитель работ российских специалистов – позиция 181.

Потом, по совету Олега Борисовича Купенского я стал подписываться в письмах – руководитель группы российских специалистов на МДЛ по проекту 17, чтобы ко мне не обращались с вопросами, которые были в компетенции «Рособоронэкспорта».

Индусы, которым были по фигу ньюансы нашего титулования, писали в мой адрес просто – ROE (аббревиатура «РосОборонЭкспорта») Team Leader – временный группенфюрер от ФГУП «Рособоронэкспорт».

Почти как Штирлиц – свой среди чужих, чужой – среди своих.

Так оно и было, потому, что иногда мне приходилось бороться с индусам против своих, а иногда, наоборот - не давать в обиду своих русских на МДЛ.

Часто, особенно в первое время, мне приходилось кидаться кирпичами в очень больших российских руководителей, а потом прятаться за толстую индийскую слоновью жопу МДЛ, которая не давала меня в обиду.

Индусы видели, что на первом месте у меня стоит строительство заказов, любили меня и поддерживали мои инициативы.

«Андрюша! Ты наш самый любимый главный русский!» - сказал мне как-то переводчик коммерсант МДЛ Виттал Залки

Удивительно, что многие российские специалисты, которых мне приходилось дисциплинарно драть и ставить в строй, приходили прощаться и благодарили за сотрудничество.

Вы, наверное, единственный руководитель такого уровня, который не только не мешает работать, но еще и активно помогает.

Важно было только понять, что хотя здесь каждый сам за себя, а Вы один – за всех!

Для меня успешная работа просто приближала окончание командировки сроком в шесть лет и пять месяцев.

 

ГТС 15А ВЕРЕСОВ.

 

На следующие на МДЛ после моих фрегатов проекта 17 – эсминцы проекта 15А Балтийский завод поставил винты и валы, а руководителем группы технического содействия на них приехал старший строитель Балтийского завода Николай Ильич Вересов.

Сам себя он называл гордо – Ильич!

Колю Вересова я знал еще со строительства на Балтийском заводе ТРКР проекта 1144.2, а потом он был заброшен строителем на Камчатку в судоремонт и проработал там около 12-ти лет.

Снова мы встретились уже на фрегатах проекта 1135.6.

Он сходу стал наезжать на моих сподвижников из СПКБ, а когда его послали вдаль вдоль забора, погрозил Кобцу и Жуйкову пальцем и сказал:

- Не надо так с Балтийским заводом разговаривать!

Поскольку он был главным по валам и винтам, то ему полагались подчиненные.

Этих подчиненных у него с Балтийского завода перебывало много, но большинство из них потом отказывались повторно ехать на МДЛ под начало Ильича.

Сначала это был технолог Слава Усов, потом еще какие-то люди, приезжал мастер 26 цеха Толя Танковский, с которым я работал еще на химовозе, и даже дед – 74-летний вахтенный механик атомных ледоколов Леха Неопиханов.

Ильич ругался, третировал и оскорблял своих временных подчиненных, показывая, кто здесь главный, а кто главный – тот и прав всегда.

Они сидели не в отдельном офисе-кабинете, а в общем зале Rashen Cell и их вопли и крики после обеда привлекали внимание окружающих.

«Что-то Балтийский завод сегодня разбушевался!» - говорил я Карташову, и мы с интересом прислушивались к техническим терминам вперемежку с матом, раздававшимся в пустом холле Rashen Cell.

Когда Вересов уже откровенно и ни за что стал гнобить 74-летнего деда Леху Неопиханова, мы, и даже хохлы с «Зорей», объявили ему негласный байкот.

На дне рождения Неопиханова Вересов, выпив бутылку красного вина, заявил, что для того, чтобы понять как себя поведет человек в трудной ситуации, нужно ему по крупному нагадить и посмотреть, как он будет трепыхаться.

Вот такая активная жизненная позиция, не учитывающая того, что легко можно в такой ситуации получить в торец.

Я, после такого заявления, комментировать которое за праздничным столом не стал, а откланялся и поспешил уехать домой в «Фариаз».

Дед Леха был интересный человек, рыбак и естествоиспытатель, и в своем возрасте даже писал на компьютере книгу-монографию – «История отечественной мормышки».

Поскольку с Вересовым отношения у него не задались, я приглашал его в нашу компанию, когда мы ехали на Кошид-бич, Горай-бич или другие места в выходные дни, а также на стопочку после бани перед обедом в воскресенье.

Когда дед уезжал, он попросил мои телефоны в СПб, чтобы в случае чего я смог быть свидетелем и мог заступиться за него при разборе полетов на Балтийском заводе.

Прижился на МДЛ только мастер ОТК Валера Тараканов, которого Ильич долго воспитывал под себя. Валере в Индии очень нравилось.

У него был псориаз, и солнечный загар оказывал на его тело благоприятное действие.

Правда, из-за этого его перестали пускать к нам в бассейн в «Фариаз» по воскресным «банным» дням.

Он прекрасно решил этот вопрос, уезжая с Вересовым на Горай-бич, где открыл для себя «бухту Тараканова».

Валера подружился с Колей-консулом по безопасности и его семьей и оставался на МДЛ, когда Ильич уезжал в отпуск.

Наконец, Индия оказала свое благоприятное влияние, и Ильич подобрел и стал менее скандален и более мудр и терпим в отношениях с людьми.

Он украсил все пальцы рук перстнями и в шортах, соломенной панаме и рубашке хаки стал похож на английского колонизатора.

Особенно ему нравились изумруды, и он умел их выбирать у нашего друга Шаши.

Мы стали много общаться, вспоминая общих знакомых по Балтийскому заводу, и живых, и уже ушедших. Делились воспоминаниями.

Он много знал, и я предложил ему написать бестселлер – «Криминальная жизнь Балтийского завода».

Рассказывал он много, долго и нудно, но информация о подводных течениях на Балтийском заводе в период строительства ТРКР 1144.2 и фрегатов 1135.6 была очень интересна.

Много он рассказывал о своей жизни на Камчатке, способах засолки икры и крашении яиц к Пасхе.

Прервать его монотонный рассказ было затруднительно.

Часто мы обменивались мнениями об одних и тех же событиях с разных точек зрения.

Во время его работы индусы, не выполнив его указаний, запороли вал и муфту, не закрыв полированные поверхности от попадания посторонних предметов, стружки, окалины.

Вал стоил несколько миллионов долларов, но никому за это ничего не было, зато Колю пригласили на ПРГ в Гоа, где он докладывал обстановку с валом высокому индийскому и российскому руководству.

Пришлось индусам покупать у Балтийского завода еще один комплект валопровода для эсминца проекта 15А.

Специалист Коля был матерый и грамотный – настоящий балтиец.

Он остался на МДЛ надолго, поскольку индусы заказали валопроводы для новых проектов кораблей 17А и 15Б.

С монтажа валопроводов в корпусах кораблей на стапеле и начинаются все механо-монтажные работы.

Только после этого можно загружать и монтировать остальное основное оборудование.

Эсминцы проекта 15А потому и строились так долго, потому что МДЛ сначала заключил договор на поставку с «УкрВором», а когда хохлы не справились, пришлось перезаключать с Балтийским заводом.

На эти эсминцы я подписывал Паспорт Экспортного облика и на них было очень много российской техники, но потом индийский главком Метхи переориентировался на Израиль и все наши В и ВТ выкинули, кроме противопожарных систем для погребов и «Гарпун-Балла» для БраМоса.

Осталось на 15А только БЧ-5:

- винты и валы Балтийского завода;

- турбины украинских «Зорь» с автоматикой концерна «Аврора»;

- ГТГ «Пролетарского завода».

Когда я вернулся в СПб, на смену Ильичу на период его отпуска в Мумбай опять вылетел Валера Тараканов.

 

УДИВИТЕЛЬНОЕ РЯДОМ.

 

Однажды в Индии я выходил в море на отстрел РБУ-6000 на одном из своих фрегатов, кажется на «Шивалике».

Как начальнику мне делать было особенно нечего, и я читал в каюте в компьютере книги и гонял викингов, коротая время.

В каюте было довольно прохладно, так как кондиционеры работали на полную катушку, я замерз и решил выйти на открытую палубу погреться, выключил компьютер и решил выдернуть его из розетки.

Только выдернул штепсель, как на всем фрегате обрубилось электропитание.

М