ТОП 10:

Чешско-русские культурно-исторические связи



Чешско-русские культурные контакты имеют преемственность. Изначально им предшествовали ознакомительные поездки, поездки по экономической необходимости, бум «золотой лихорадки», торговые, дипломатические, которые в дальнейшем способствовали и академическому сближению.

Ещё из древних памятников и летописей явствует, что уже в X в. прибывали в Прагу русские купцы и между чешскими и русскими княжескими дворами устанавливались дружеские отношения. Летописец Нестор писал, что между киевским князем Владимиром и чешским князем был «мир и любовь». В XI в. на Руси была переписана кириллицей церковно-славянская легенда о св. Вацлаве, в Чехии же почитались русские святые Борис и Глеб. В XII в (1148 г.) возвращался из крестового похода через Киев чешский князь Владислав II и заключил союз с князем Изяславом. В XIII в. женой чешского короля Пржемысла Отакара II стала Кунгута из рода князей черниговских. Известно о киевских княгинях на словацкой земле.

В XV-XVI вв. неоднократно посещают Россию представители гуситов и «Чешских братьев» для ознакомления с русским православием, к которому они хотели примкнуть, будучи в оппозиции против римского папы. А в 1571 г. епископ общины «Чешские братья» Ян Благослав закончил труд «Чешская грамматика», где дважды говорит о русском народе и русском языке. В другом месте он говорит, что некоторые считают название «словенский язык» обобщённым и на основании этого разделяют этот славянский язык «на чехов, поляков, хорватов, русских и т. д.». В конце XVI в. в известной пражской типографии Адама из Велеславина напечатана книга, которая свидетельствует о глубоком интересе, проявляемом к русскому народу. Это был перевод латинского произведения Александра Гваньини, сделанный Матоушем Гозиусом и изданный в 1590 г. под названием «Описание русской земли», уже в 1602 г. вышло второе издание этого произведения под названием «Московская хроника» Из этого факта ясно видно, что произведение это заинтересовало чешских читателей. В этом произведении чешские читатели знакомились со значениями многих русских слов, отражающих жизнь русского народа.

После Белогорской битвы некоторые чехи эмигрируют в Россию В это время устанавливаются более тесные контакты с русской интеллигенцией. В XVI-XVII вв. приезжают в Прагу или проезжают через неё посольства русских царей, которые ведут переговоры об опасности, грозящей со стороны Турции.

В начале XVIII в. несколько раз приезжает лечиться в Чехию, в Карловы Вары, Пётр Великий, который нанимает на службу чешских ремесленников и офицеров.

В 1792 г. предпринимает поездку в Россию Йозеф Добровский, основоположник славистики, в целях изучения памятников церковнославянской письменности. В 1796 г. на немецком языке он издаёт «Новое пособие для удобного изучения русского языка». Об успехе и популярности этого пособия свидетельствует то, что в 1813 г. оно вышло в новом издании. В написанном в 1796 г. труде о результате научного путешествия в Швецию и в Россию Добровский подготовил научное сочинение – «Сравнение русского и чешского языков». В нём он поясняет все русские слова из петербургского сравнительного словаря всех языков мира (1787-1789) чешскими и словацкими словами. Особого внимания заслуживают следующие слова Добровского, сказанные им в предисловии: «Несмотря на то, что чех, живущий на Эльбе и на Влтаве, отдалён от русского, живущего на Днепре и на Волге, на много сотен миль, их связывают узы общего происхождения, которые ещё сегодня после их разделения, происшедшего более тысячи лет тому назад, проявляются в их языках». С этого путешествия начинаются весьма оживлённые связи чешских, русских учёных. В это же время издаются первые чешские учебники русского языка Добровского, Пухмайера, Ганки, переводится на чешский язык «Слово о полку Игореве» (Юнгман, Ганка, Эрбен), Франтишек Ладислав Челаковский пишет свой «Отзвук русских песен» и включает в свои сборники русские народные песни и пословицы. В 1843 г. отправляется в Москву в качестве воспитателя чешский поэт, журналист и политик Карел Гавличек Боровский, который пишет о России газетные статьи, а после своего возвращения впервые переводит на чешский язык «Мёртвые души» Гоголя. В 1867 г. отправляется в Москву на этнографическую выставку большая делегация чехов, среди которых были такие видные учёные и политики как историк Франтишек Палацкий, политик Ригер, поэт Карел Яромир Эрбен, художник Йозеф Манес и др. Вторая половина XIX в. является периодом постоянно углубляющихся и развивающихся культурных чешско-словацко-русских связей. В 70-80-е гг. открывается железнодорожное сообщение России с западными странами через Варшаву. В 1871 устанавливается прямое пассажирское сообщение между Одессой и Веной. Поезд из Одессы до Вены идёт 66 часов. «Можем сообщить приятное известие для отправляющихся на богемские воды, - писала русская газета. – Мариенбад, Карлсбад и пр. соединены с 1 февраля железной дорогой с Петербургом по направлению: Варшава – Прага, Пильзен – Мариенбад – Эгер – Карлсбад. Итак, отныне можно обойтись без постовых карет и немецких швагеров [Ровда, 1978, 37- 41] . Всё это намного облегчает общение между народами вообще и сообщение между деятелями науки, культуры и искусства. Совершают поездки в Чехию преимущественно слависты, посылаемые русскими университетами с целью изучения славянских литератур и языков. В 70-е-80-е гг. в Чехии побывали с научной целью слависты Р.Ф. Брандт, Г. Воскресенский, А. А. Котляревский, А. Кочубинский, В. Макушев, В. И. Ламанский, К. Грот, Ю. С. Анненков и др. Среди чешских учёных, с которыми общались слависты были А. Патера, Йозеф Эмлер, И. Гаттала, В. Томек, Ян Гебауэр и др. Благодаря сохранившимся архивным материалам и кропотливой работе наших предшественников-книжников мы черпаем интересные сведения о загранкомандировках некоторых русских славистов. Вот как отзывается о лекциях Й. Гаталлы русский учёный Кочубинский. Он слушал два курса – историю славянской рукописной литературы и грамматику. «Оба курса были для меня интересны как своим содержанием, так и своей внешней стороной – методом преподавания... не в сообщении возможно большего количества сведений, не в обогащении памяти слушателей фактами – словом, не в материальном выучивании талантливый и опытный славист пражский видит цель университетского преподавания нашей науки, а останавливается на немногих, но кардинальных вопросах, разбирая каждый из них в подробности, освещая его со всех сторон, обставляя его богатыми и точными указаниями библиографическими, историческими...» [Записки имп. Новорос. ун-та, Одесса, 1876, т. 18, 261-262. In: Ровда, 1978, 41]. А. И. Степович посетил Чехию в 1884 г. с целью знакомства с жизнью и бытом чехов, их культурой и сбора материалов для книги об истории чешской литературы. Во время поездки он встречался с чешским художником и этнографом Людвигом Кубой, с писателями Яном Нерудой и Алоисем Ирасеком. В Чехии побывали многие русские писатели. Одни писали тут свои произведения, другие просто интересовались чешской действительностью, что в дальнейшем нашло отражение в их творчестве. Например, И. А. Гончаров, И. С. Тургенев, А. К. Толстой, Н. С. Лесков и др. Так, Гончаров заканчивал здесь свой роман «Обломов», работал над «Обрывом» [Флоровский, 1958, 53-61; Mariánskolázeňské týdny v životě a tvorbě I. A. Gončarova, 1958, 187-194]. Некоторые из них нашли отклик в среде и творчестве чешских писателей и переводчиков. Это антологии Фр. Вымазала «Русская поэзия», антологии Фр.Халупы. Н.С. Лесков во время своих поездок на лечение в Марианске Лазни познакомился с чешскими культурными деятелями и литераторами – Ю. Грегором, К. Эрбеном, уже в Париже с Й. Фричем.

Совершают свои турне по Чехии русские певцы и музыканты: Абаринова пела в опере, выступали артисты Муромцева-Климентова и Хохлов. Большим успехом сопровождались выступления русских пианистов Комиссаржевского, Тимановой и Зограф [Бэлза, 1955, 1956]. Важное место в истории русско-чешских музыкальных отношений занимают посещения Праги П. И. Чайковским. Он приезжал в Прагу три раза. «В качестве дирижёра он выступал здесь с концертами. Участвовал в репетициях «Евгения Онегина» и следил за подготовкой постановки «Пиковой дамы». Каждый день пребывания Чайковского в Праге был заполнен плодотворными и интересными встречами со многими чешскими композиторами и деятелями культуры. Особенно Пётр Ильич сблизился с Антонином Дворжаком, которого называет в своём дневнике «самым лучшим и ценным другом». 28 июля 1882 г. на сцене национального театра в Праге с большим успехом прошла премьера оперы П. И. Чайковского «Орлеанская дева». Критики единодушно отметили музыкальные достоинства оперы и её блестящую постановку известным чешским музыкантом Адольфом Чехом. С особой гордостью пражская печать подчёркивала, что Чайковский посвятил эту оперу их соотечественнику, композитору Эдуарду Направнику. [Matyušová, 2003, 40].

История культуры русской эмиграции чехословацкого периода (1919-1939) явилась одним из самых показательных эпизодов русско-чешской взаимности на протяжении веков.

Показательны исследования немецкого историка Фолькмана: «В крупных городах – Берлине, Париже, Праге, Софии, Белграде, Харбине, Шанхае быстро наладилась культурная жизнь эмиграции. Просто поразительно, какой духовной творческой силой обладали эмигранты.

Известным «русским Оксфордом» - академическим, университетским центром эмиграции была Прага. [Savický, 1999, S. 185]. В 1920-е гг. в Праге возникли: Русский юридический факультет, Русский (Народный) университет, Педагогический институт им. Я. А. Коменского, Институт сельскохозяйственной кооперации, Высшее училище техников путей сообщения, Русский институт коммерческих знаний, Русская автомобильно-тракторная школа, Русская торговая академия [Savický, 1999, S. 199]. Особое место среди эмигрантских учебных заведений Праги занимал Русский народный университет. Основанный в 1925 г. на общественных началах, он преследовал цели просвещения и популяризации научных знаний. Народный университет имел пять отделений: общественных наук; историко-филологическое, естественных и прикладных наук. Ежегодно на каждом из отделений причитывалось около 50 лекций, кроме того, проводились семинарские и кружковые занятия. Для местного населения устраивались лекции об истории и культуре России на чешском языке [Кишкин, 1996 , С. 7; Kopřivová, 2001, 31-32]

Здесь читали лекции, занимались научными исследованиями в лабораториях, вели большую просветительскую работу видные русские учёные самых разных специальностей: литератор, лектор славянского семинара Карлова университета, доцент А. Л. Бем, архитектор В. А. Брандт, агроном, профессор В. Е. Брунст, профессор В. А. Коссинский, философ, профессор Н. О. Лосский, доцент, юрист Г. Н. Михайловский и др. Огромную ценность имели и до сих пор имеют созданные тогда русскими учёными труды. В качестве примера назовём «Логика», «Материя и жизнь», «Обоснование интуитивизма» Н. О. Лосского; «Славянская филология в России за годы войны и революции» Р. О. Якобсона и П. Г. Богатырёва и др.

В 20-30-е годы XX в. в Чехословакии оказались около 35 тыс. русских эмигрантов. Особую группу русских эмигрантов, осевших в Праге, составили многие из сотен высланных за пределы Советской России профессоров, преподавателей высшей школы.

О многоликой очень интенсивной общественной культурной работе русской эмиграции в Чехословакии свидетельствует множество созданных в 20-е годы организаций: Объединение российских земских и городских деятелей в Чехословацкой Республике (Земгор); Административная комиссия русских земледельцев; Союз русских педагогов средней и низшей школ в Чехословакии; Общество русских врачей в ЧСР; Общество русских инженеров и техников в ЧСР; Русский торгово-промышленный комитет в ЧСР; Общество русских инженеров и техников в ЧСР; Ссудо-сберегательная касса Славянская взаимность» в Праге; Строительное товарищество; Комитет по борьбе с туберкулёзом; Здравница пражского Земгора; Русская юридическая консультация Земгора в Праге; Союз русских агрономов; Общеказачий сельскохозяйственный союз в ЧСР; Союз кубанцев в ЧСР. В 1919 г. было образовано общество «Чешско-русской взаимности», в задачи которого входило: развитие чехословацко-русской взаимности, изучение русской жизни и знакомство с нею общественности Чехословакии, распространение знаний о жизни чехов и словаков среди русских. В деятельности Едноты – культурно-просветительского общества «Чешско-русской» взаимности принимали участие, как русские, так и чехи. Еднотой было проведено более шестисот вечеров, лекций, докладов, диспутов. Литературные вечера посвящались как чешским (П. Безруч, Я. Врхлицкий, И. С. Махар, Я. Неруда, А. Сова, Й. Голечек и др., так и русским (Пушкин, Чехов, Достоевский, Блок, Андреев, Есенин, Немирович-Данченко, Чириков и др.) Еженедельно проходили музыкальные вечера. С лекциями по литературе, философии, истории, филологии, искусству и на другие темы с русской стороны выступали Е. В. Аничков, А. Л. Бем, В. Ф. Булгаков, С. В. Завадский, П. И. Новгородцев, С. К. Маковский, А. А. Кизеветтер, И. И. Лапшин, С. И. Гессен, Н. О. Лосский, П. А. Сорокин, Г. А. Флоровский и другие.

Второй по значимости культурной организацией эмигрантов являлся комитет «Дня русской культуры». В программу его деятельности были включены разнообразные темы, связанные с достижениями русской культуры, историей старинных городов России и т.д. Комитет готовил и выпускал книги о русской литературе, искусстве, музыке, науке как на русском, так и на чешском языках.

Виды культурной деятельности россиян в Чехии (Чехословакии) и её организационные формы были разнообразны: работали кружки русской интеллигенции, средоточием культурных сил русских пражан являлась образованная 1921 г. Артистическо-литературно-музыкально-художественная федерация, объединявшая 93 артиста, 26 литераторов, 18 музыкантов и 16 художников. Федерация занималась проводившимися русскими в Праге и других городах культурными мероприятиями (концерты, всевозможные художественные выступления, выставки), следила за их профессиональным уровнем.

Весьма интенсивной являлась издательская деятельность русских эмигрантов. В Праге в 20-е годы существовали русские издательства: «Наша речь», «Пламя», «Кремль», «Воля России», «Крестьянская Россия». Издательствами выпускались тысячи книг, которые расходились по всему миру. Это были издания русских классиков, учебники, научные труды и т.д. Немало в Праге было и русских периодических изданий. Это еженедельники «Огни» и «Неделя», толстые журналы «Воля России», «Студенческие годы», «Своими путями»; чешское издательство «Орбис» выпускало на русском языке журнал «Центральная Европа». Все эти издания создавали необходимые условия для работы находившихся в Праге русских литераторов.

Для литературной деятельности русских эмигрантов в Праге показательны её высокая интенсивность и большое разнообразие. Это и активная жизнь разного рода кружков и объединений, и выступления приезжавших в Прагу писателей-эмигрантов (Бунин, Северянин. Шмелёв, Зайцев, Ремизов, Набоков и др.). Это и попадавшие в Прагу многочисленные, по большей части рукописные или размноженные общественно-литературные журналы, которые в 20-е годы выходили в лагерях и специальных общежитиях русских изгнанников (Югославия, Турция, Египет, Месопотамия, Кипр, Тунис, Чехия и т.д.). Это и художественные произведения не только «пражских», но и других русских авторов, появлявшихся во множестве выходивших в Праге эмигрантских периодических изданий. Это и литературоведческие труды осевших в Праге учёных (Е. А. Ляцкий, В. А. Францев, А. Л. Бем, А. А. Кизеветтер, Е. Ф. Шмурло, Г. В. Вернадский и др.

Важная область литературной жизни русских «пражан» - это собственно творческая работа находившихся в Праге русских писателей, поэтов и мемуаристов Н. Чириков, А.

Русская поэзия была представлена в Праге именами Д. М. Ратгауза, П. П. Потёмкина, Марины Цветаевой, а также молодых авторов, начавших писать стихи лишь в изгнании – так называемых «скитовцев» (Алла Головина, Эмилия Чегринцева, Вячеслав Лебедев, Александр Туринцев, Николай Болесцис, Сергей Рафальский, Татьяна Ратгауз). Среди поселившихся в Праге русских прозаиков – В. И. Немирович – Данченко, Аркадий Аверченко, Е. Н. Чириков, А. В. Амфитеатров, а также Д. Н. Крачковский, П. А. Кожевников, И. Ф. Калинников; мемуаристов Е. Е. Егорова, Н. А. Раевского, К. Д. Бальмонта, Зинаиды Гиппиус).

Старейшиной позтов-эмигрантов был весьма популярный в дореволюционной России Д. М. Ратгауз, на стихи которого в своё время писали музыку П. И. Чайковский («Мы сидели с тобой…»), А. Т. Гречанинов, С. В. Рахманинов и другие композиторы. В Чехословакии у него вышел только один сборник стихов «О жизни и смерти» (Прага, 1927), отразивший грустные раздумья стареющего в изгнании поэта о своей судьбе и вечных вопросах бытия.

О творчестве П. П. Потёмкина в Праге напоминают лишь подготовленная им двухтомная «Антология чешской поэзии» в русских переводах, книга стихов «Отцветшая герань», поэма «Двое» и отдельные переводы чешских поэтов в эмигрантской периодике.

Ещё одной значимой фигурой в «русской» Праге была поэтесса Марина Цветаева. Приехав к мужу и оказавшись в очень трудных материальных условиях, она писала много и напряжённо, как вынужденно, для заработка, так и по зову своего поэтического голоса. Цветаева писала: «С весны 1922 года по нынешнюю осень 1925 года мною за границей написаны «Молодец» - поэма (издательство «Пламя»), «Поэма горы» (неизд.), «Поэма конца» (выйдет в сборнике Пражского Союза Писателей «Ковчег»), «Тезей» - драматическая поэма (неизд.), «Крысолов» («Воля России, № 4, 5, 6, 7), «Умыслы» - книга стихов 1922-1925 (неизд) и др. Чтобы представить себе интенсивность, с которой работала Цветаева в Праге, надо иметь в виду, что в 1922-1923 гг. только в Берлине вышло четыре её книги. Несмотря на относительную непродолжительность пребывания в Праге, Цветаева очень полюбила этот город. Многие пражские впечатления нашли отражение в её творчестве («Завдские», «Поэма горы», цикл «Деревья» и др.). «Я Прагу люблю первой после Москвы и не из-за «родного славянства», из-за собственного родства с нею: за её смешанность и многодушие… Ах, какую чудную повесть можно было бы написать на фоне Праги! Без фабулы и без тел: роман Душ», -так писала Цветаева 24 октября 1926 г. своей чешской знакомой, переводчице А. Тесковой. Она была знакома с Я. Гашеком и видимо, К. Чапеком. Свою глубокую симпатию к чехам и Чехии Цветаева выразила в цикле «Стихи к Чехии» (1939).

Некоторые наши соотечественники стали почётными гражданами городов, стран, являвшихся их второй Родиной. Так, писатель В. И. Немирович-Данченко принимал активное участие в местной русской и чешской культурной и литературной жизни (как ранее Достоевский и Тургенев он был избран почётным членом чешского культурного общества «Умелецка беседа», а также являлся почётным гражданином Праги [Кишкин, 1998 , С.43- 45].

Большую культурную роль во взаимоотношениях наших народов сыграли имигранты из Чехословакии, так называемые русские чехи. Так, в 19 в. в Россию приезжает много чешских учителей для преподавания греческого и латинского языков в русских гимназиях. В целях преподавания в высших школах в Петербурге для них были организованы специальные курсы переподготовки. Наиболее способные из них стали преподавателями в высших учебных заведениях, авторами учебных пособий, как например, Нетушил, Добиаш, Шебор, Шрамек и др. Веком позже известен Иржи Клианда, он был библиотекарем Царской Российской Академии Наук. Работали в это время в России и учителя физкультуры, латинского языка, инженеры – в Екатеринбурге – учитель физкультуры Матей Немец, на Кавказе - Йосеф Швец и др. (Savický, 1999, 17-18).

Особое место в истории чешско-русских связей занимает так называемая легионерская миссия чехословацкого корпуса в России в период с его непосредственного формирования (1914 г.) в составе русской армии во время Первой мировой войны вплоть до окончания Гражданской войны в России. Несмотря на неоднозначное отношение среди специалистов в оценке на предмет деятельности и роли чехословацкого легиона в России в период Гражданской войны, однозначно, что в связи с изучением этого вопроса проясняются многие вопросы, связанные с интервенцией на Дальнем Востоке, пленением чехословаками и выдачей адмирала Колчака большевикам, расстрел царской семьи, вывоз золотого запаса России и др. Вместе с тем мы лишь упоминаем о значимости данного аспекта русско-чешских связей в этот исторический период, поскольку «чехословацкая легионолистика» - это особый пласт культурных достопримечательностей русско-чешской исторической памяти, в том числе и в настоящее время в лице потомков чехословацких легионеров, волею судьбы пустивших свои чешские корни в России, преимущественно в Сибири и Забайкалье. Русская Сибирь уже была предметом пристального внимания учёных. Достаточно упомянуть исследования оломоуцкого историка Цтирада Кучеры, который проследил в хронологическом порядке сибирско-чешские взаиоотношения, в частности деятельность М. Котлера, Франтишек Клички, декабриста Вацлава Враницкого и др. Вместе с тем обозначенная выше проблематика в контексте исторической памяти имеет большой общественный и научный интерес.

В ходе изучения чешско-русских контактов в свете «легионолистики» мы вспоминаем показательные эпизоды такого сотрудничества как «Похождения солдата Ярослава Гашека в России» или «Похождения бравого солдата Швейка». Бюллетень чешских соотечественников в России «Незабудка» по поводу Гашека пишет: «Иностранец побывал депутатом Иркутского горсовета и выпустил первый в мире «Ур» («Рассвет» в переводе с бурятского языка на русский), и разговорный русско-бурятский словарь. Он занимается политической, культурно-просветительской работой в лагерях для военнопленных, пишет статьи, работает в типографиях, организует издательскую деятельность в разных регионах России. Помогает неграмотным в изучении родного и иностранных языков, сам Гашек свободно говорил на русском, немецком, венгерском. К концу своей миссии выучил некоторые башкирские и китайские слова. На память о себе он оставил Иркутску улицу, носящую его имя. Имя Ярослава Гашека известно далеко за пределами Чехии, а его «бессмертное произведение» «Похождения бравого солдата Швейка» плод его легионерской деятельности является непревзойденной в своём жанре эпопеей, путеводителем по чешской истории, пособием по изучению стратификациионной модели чешского языка. Значимые в этом аспекте изыскания мы черпаем из мемуаров других легионеров – в книге воспоминаний словацких легионеров (Hej, Slováci...!, 1933, 100-108). В их среде велась большая культурная работа – распространялись разная, в том числе и академическая литература, читались лекции, работали интернациональные курсы для неграмотных, завязывались личные интернациональные контакты, которые в дальнейшем оказали в ряде случаев поддержку русским легионерам в Чехословакии в период их эмиграции в 1920-х гг.

Большой интерес вызывает также судьба чешских легионеров и их потомков, проживающих в Сибири и Забайкалье. Это потомки тех мигрантов, которые появились здесь как предприниматели или работники во время строительства железной дороги в конце XIX в., а также как военнопленные Австро-Венгрии во время первой мировой войны из которых формировалось чешское войско в России. Часть из легионеров оказалась в стане большевиков и после войны многие легионеры остались жить в России, создав там семьи, а другая часть последовала домой, в Чехословакию. Памятны разыскания Т. Н. Ковалевской, председателя чешского национально-культурного общества «Незабудка». Дед Т.Н. , Ян Францевич Шерый, чех по национальности, попал в Россию ещё до революции в составе чехословацкого легиона. Потом воевал в Красной Армии, работал в Забайкалье в уголовном розыске. Судьба его сложилась довольно трагично, в 35 лет он стал инвалидом, 30-е годы по состоянию здоровья ушёл из уголовного розыска, работал какое-то время бухгалтером, ещё обучал слепых игре на музыкальных инструментах…[Забайкальский рабочий №3 от 07.01.04 г. с.2].

ГЛАВА II.

КРАТКИЙ ОЧЕРК







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-17; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.171.45.91 (0.012 с.)