ТОП 10:

ИСТОРИЯ ЭЛЛИНОВ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ ПРИ ПЛАТЕЯХ



Зевс Отриколийский. Античный мраморный бюст.

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Век Перикла

Введение

В 479 г. до н. э. в битвах при Платеях и Микале было остановлено наступление персов на европейский материк. Кто же остановил разноплеменные толпы, собранные по одной воле самодержавных азиатских царей, потомков Кира Великого? Несколько городов и областей, которые в общей сложности не равнялись по размерам даже одной из персидских сатрапий, — против нескольких областей, правда, в минуту опасности они соединились в один военный союз, в котором, однако, не было единства и все зависело от доброй воли отдельных его членов. К тому же не все области Греции принимали участие в союзе. Так, в Пелопоннесе две важные области, Арголида и Ахайя, остались нейтральными, чуждыми общему делу, а в Средней Греции центральное государство Беотия открыто и энергично приняло сторону Персии, в лагере которой и без того было немалое число недовольных греческими порядками и изгнанников из греческих городов. Политическое и военное управление союзными силами было далеко не гениальным, а скорее даже очень плохим. В важнейших местах число войск было недостаточно, удобнейшие случайности были пропущены, накануне решительных действий все было полно раздора. Исходы этих действий, закончившихся при Саламине и Платеях победами, постоянно представлялись более чем сомнительными. Объяснить можно, конечно, все, что уже случилось, и в данном случае также поводы к победе малого числа над массой отыскать и указать нетрудно. Тем не менее, однако, всем участникам событий они представлялись чем-то вроде чуда, да так чудом и остались для потомства.

Но как бы то ни было, громадная опасность миновала. Она миновала довольно быстро, так что никому и в голову не приходило теснее сплотиться для защиты против возможности подобных случайностей в будущем. На следующий день после Платейской битвы, во время первого воодушевления, в груди всех греков шевельнулось чувство сознания общего эллинского единства. Стали говорить о большом национальном празднестве, о празднестве «освобождения», которое следовало бы установить и через каждые пять лет праздновать на священном поле Платейской битвы; затем даже на ближайших Олимпийских играх, в 477 г. до н. э., настроение было еще очень возвышенное. Не победители были предметом общего внимания на играх, а афинянин Фемистокл, победитель при Саламине. Но только о народном празднике (Элевтериях) замолкли вскоре, и сам военный союз эллинских государств распался прежде, чем пала последняя персидская крепость в Европе (470 г. до н. э.).

Спарта и Пелопоннес

Все общеэллинские предприятия, непосредственно связанные с походом 479 г. до н. э., — наказание Фив, изгнание персов с их позиций на Геллеспонте (Сеста, Византия) — кончились успешно. Затем наступил чрезвычайно странный поворот в политике: спартанцы, а с ними и все пелопоннесцы, уклонились от продолжения войны. В то же время победитель при Платеях, Павсаний, возмечтав быть тираном над всей Элладой, как говорит о нем Геродот, с помощью персидского царя долгое время занимал положение в Клеонах, потом был призван обратно в Спарту, замышлял государственный переворот, но был выдан одним рабом и заморен голодом в том храме, где он искал себе убежища (466 г. до н. э.). Эта измена была признаком внутреннего распада, в который эпоха борьбы с персами и побед, одержанных над ними, повергла спартанское государственное устройство. Война с персами требовала и политического, и военного искусства в более обширном смысле, чем это было доступно Спарте. Человек, стоявший во главе 100-тысячного войска эллинов и разбивший персов в большом сражении, конечно, не мог равняться с теми царями-полководцами, которые предводительствовали спартанцами в мелких стычках с мессенцами и аргивянами; не мог примириться с придирчивой проверкой его действий эфорами — органами подозрительной и недоверчивой аристократии, чтобы не поколебать свой авторитет главнокомандующего над всей союзной армией. Было еще много других вопросов: если Спарта предполагала оставаться во главе Эллады, то она должна была принять на себя и начальствование на море, а между тем у нее не было своего флота, да и завести его она могла, только поступившись многими сторонами своего внутреннего устройства. К тому же и положение периэков, которые все же были свободными эллинами, вызывало размышление; и об илотах, оказавших некоторые услуги на войне, тоже приходилось подумать… По некоторым известиям, все эти вопросы были подробно исследованы на одном из народных собраний; и вероятно, не один раз, а часто и много раз обсуждались те же вопросы и были даже главным предметом разговора в сисситиях между спартанскими мужами. Но в результате получился крайне непоследовательный вывод: решили отказаться от того славного пути, который открывался Спарте после победы над персами. Приняв это решение, все опять зажили как прежде, как будто персы никогда в Грецию не приходили, стали по-прежнему заниматься телесными упражнениями, участвовать в народных собраниях, праздновать празднества — все, как велось исстари. Наблюдение над царями стало более придирчивым, более мелочным со времен гибели Павсания, который рассчитывал поднять против Спарты илотов и тем указал на слабое место Спарты. Вскоре опять пришлось вступить в мелочные усобицы с аргивянами, своими старыми врагами, затем порвать дружбу с Элидой, затем усмирять опасное восстание города Тегеи и других аркадских местечек… И если материальное положение в период, последовавший за персидскими войнами, и было благоприятно, то политическая жизнь в Пелопоннесе, после подавления Спартой некоторых демократических стремлений, вызванных возбуждением умов во время персидских войн, была вялой и бесплодной и проявлялась в Спарте, и особенно в Коринфе, только в затаенном озлоблении и ненависти против Афин, которые вскоре во всем превзошли Спарту и отодвинули ее на задний план.

Афины.

В Афинах действительно было чему позавидовать: тут во всем была видна ясность, энергия, подъем духовной жизни. Афиняне достигли полной зрелости и в несколько лет, в несколько месяцев многому научились; судьба послала им в это многознаменательное время такого государственного мужа, который ясно сознавал, куда бессознательно стремились жизненные силы его народа.

Афинская тетрадрахма.

АВЕРС. Голова Афины Паллады, покровительницы города.

РЕВЕРС. Сова с масличной ветвью и три начальные греческие буквы названия города.

Фемистокл в высшей мере обладал теми свойствами, которые необходимы великому политику — умел соединять идеальные побуждения с практическим взглядом и осмысленным отношением к тому, что предстояло совершить; и рядом с ним Аристид (в канун Саламинской битвы они оба примирились), дополнявший его, когда было необходимо, остерегавший его, побуждавший его к уступкам. О деятельности Фемистокла известно мало, но оставленное им громкое имя доказывает, что все великие и простейшие мысли дальнейшего развития афинской политики исходили от него. Эти мысли пережили Фемистокла и были в основном приведены в исполнение или, по крайней мере, были на пути к осуществлению, когда какая-то неизвестная тягостная необходимость побудила его земляков, или, вернее, влиятельный кружок из нескольких знатнейших родов, отстранить Фемистокла в угоду спартанцам. Уже в 470 г. до н. э. он подвергся остракизму и вынужден был искать себе убежища там, где его находили все изгнанники — у персидского двора. Там, в маленьком городке Магнесии, который великодушно был дан ему на кормление, победитель при Саламине скончался подданным персидского царя (463 г. до н. э.) в то время, когда его родной город достиг высшей степени процветания.

Укрепление Афин

Первой мерой, принятой по совету Фемистокла, было укрепление Афин, т. е. обеспечение их независимости. Это укрепление совершилось прежде чем кто бы то ни было вздумал поднять против него голос. Это могла сделать только Спарта. Когда же она действительно вздумала высказаться против укрепления Афин, стена, над постройкой которой работало все население, была уже возведена и служила городу оплотом. Была укреплена и гавань, которую по достоинству умел оценить тот же Фемистокл, и укрепления были воздвигнуты в то время, когда все население было занято восстановлением самого города и постройкой домов. Весьма значительная часть персидской военной добычи выпала на долю Афин, и афиняне целиком употребили их на величественные и общеполезные сооружения. В тесной связи с этими обширными замыслами во внутреннем государственном устройстве была проведена важная реформа, приписываемая осторожному и консервативному Аристиду. Все почетные права, даже должность архонта, стали доступны младшему из сословий — сословию фетов. Это отчасти могло быть вызвано тем, что война доставила грекам массу рабов, и этот наплыв несколько изменил общественные отношения: люди свободные, даже из наименее состоятельных классов, как бы повысились в значении. События и политические случайности ближайшего периода афинской истории способствовали тому, что все афиняне стали составлять своего рода аристократию, что в значительной степени содействовало уравнению всех классов общества.

Союз приморских городов

Укрепление города и его гаваней было только неизбежным вступлением к смело задуманному плану внешней политики. Чтобы избежать опасностей, которые грозили со стороны несколько потрясенного, но все же могущественного Персидского царства, надлежало всюду продолжать вести ее поступательно, создавая персам всякого рода затруднения в их собственных морях, на их побережьях. К этой политике неизбежно должны были пристать все островные и материковые города малоазийского побережья. И вот на месте общеэллинского военного союза, который фактически разрушился, теперь выступил союз береговых и островных городов Эгейского моря. В состав этого союза вошли ионийские общины, хотя вначале в нем участвовали и некоторые дорийские государства, как о. Кос и о. Родос, и эта однородность была верным ручательством за его прочность и развитие в будущем. Руководящей силой в союзе были Афины, обладавшие всеми необходимыми данными для подобного руководства: на их стороне была главная, тесно сплоченная сила. Из Афин в лучшее время выходили и настоящие вожди союза — привлекательные люди и крупные деятели, подобные Аристиду, и рядом с ним Кимону, сыну Мильтиада, юному, но чрезвычайно талантливому полководцу. Аристид, осторожный и неподкупный, был первым распорядителем союзной кассы, которая хранилась на о. Делос — древнем сборном пункте всех ионийцев.

Фрагмент декора храма в Делосе

Он сумел повести дело так, что все мелкие государства сами спешили вступить в союз, а не он им это участие навязывал, как это сделали бы Фемистокл и Мильтиад. Но главным образом великий политический такт, положенный в основу этого дела, афиняне выказали в том, что сами на себя возложили важнейшие трудности при его выполнении.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-15; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.173.45 (0.008 с.)