ТОП 10:

Смерть Дария. Ксеркс I. 485 г.



Замедлению войны между Персией и Грецией способствовало также восстание, разразившееся в Египте в последний год жизни Дария (486 г. до н. э.), и это восстание еще не было усмирено, когда 73-летний Дарий на 35-м году своего царствования скончался (485 г. до н. э.). Последние годы жизни этого государя были омрачены обычным явлением всех восточных дворов — интригами по поводу престолонаследия.

Место погребения Дария близ Персеполя.

Наследником его был назначен первый из порфирородных сыновей Ксеркс, 30-летний молодой человек в полном расцвете сил. Ксеркс в противоположность Киру и Дарию легко поддавался сторонним влияниям, легко бросался из одной крайности в другую, однако не был таким смешным и ничтожным, каким его рисуют авторы популярных исторических произведений. С египетским восстанием он справился очень скоро, и затем ему на разрешение должен был представиться неизбежный вопрос: как ему быть с планами его великого предшественника по отношению к европейской Греции? Этот вопрос, если верить греческому историку, разбирался очень долго и был предметом бурных прений между придворными партиями. Ксеркс долго колебался. Наконец взяла верх воинственная партия, во главе которой стоял Мардоний, прямо указывавший на то, что честь великого Персидского царства затронута. В том же направлении на Ксеркса влияли и греческие изгнанники, и персидская знать, которая не могла себе представить ничего более совершенного по устройству, чем их Персидское царство, в котором, в противоположность непонятной им и вечно тревожной Греции, царил нерушимый порядок и спокойствие под мощной охраной царской власти.

Приготовления персов

Итак, в Сузах решили воевать, и три года подряд вся Азия гремела приготовлениями к войне. Очень многие представляют себе, что люди, руководившие делами при персидском дворе, действовали под влиянием какого-то ослепления и глупой самоуверенности. На самом деле это было не так, что ясно доказывается характером и размерами производимых ими приготовлений, которые были предприняты в самых громадных размерах, и войско было приготовлено к походу такое, которое своим безукоризненным составом могло почти ручаться за успех предприятия.

Греки

Приготовления греков не отличались ни таким единством, ни такой разумностью. Душой обороны были Афины, главным образом афинянин Фемистокл. Один писатель справедливо замечает о нем: «Он знал, что Ксеркс — человек, а не бог». И этим он выказал действительно такое величие души, какое в подобных, по-видимому, отчаянных положениях является достоянием немногих в высших классах. Все, кому опасность была очевидна, медлили и выказывали нерешительность, а он один увлек за собой толпу, не рассуждающую и не вникающую в дело, но способную верить и дерзать, по примеру того выдающегося человека, который во главе ее и верит, и дерзает. Так было в Афинах, где вождь, подобный Фемистоклу, мог взывать и к популярности демократического правления, и к свежим, не поблекшим еще воспоминаниям о славной Марафонской битве. Среди спартанцев действовала иная сила, едва ли когда-либо проявлявшаяся так сильно среди людей — их воинственный дух. Повелевать и повиноваться, владеть оружием при воинских массовых передвижениях или в отдельном бою, один на один, презирать смерть — все это спартанцы всасывали с молоком матери. Несколько лет не было врага, с которым спартанцы не решились бы сразиться, которого они не надеялись бы сломить и одолеть. И вот между этими двумя совершенно различными государствами — Спартой и Афинами — был заключен воинский союз, к которому, кроме государств Пелопоннеса, тесно связанных со Спартой, пристало еще значительное количество городов. Общее их число доходит до 31, по сохранившейся до настоящего времени надписи. На Истмийском перешейке собрались выборные представители, посланные городами для совещания. Здесь же был избран и постоянный военный совет для руководства общими военными действиями. Влиятельные люди были разосланы по всем направлениям требовать усиления союзного войска.

Более подробные сведения сохранились об одном из таких посольств, отправленном к правившему тогда в Сиракузах тирану Гелону, который будто бы потребовал сначала, чтобы в случае его участия ему было предоставлено высшее начальство над всеми силами союзников. Этому, конечно, воспротивились афиняне. Трудно себе представить, чтобы дело происходило именно так. Если Гелон и отказал союзникам в помощи, то его вынудило к этому опасение ближайшего врага, карфагенян, которые могли воспользоваться войной с персами, чтобы вновь утвердиться в Сицилии.

Греческие воины времен греко-персидских войн (современная реконструкция): Гоплиты (слева), у левого щит снабжен особой занавеской, защищающей от стрел. Критский пращник (справа).

Греческие воины времен греко-персидских войн (современная реконструкция):

Фессалийский кавалерист и легковооруженный воин с дротиками и сумкой для камней.

Общего национального воодушевления у эллинов, однако, не видно, особенно отсталыми, не подготовленными к своей великой задаче выказали себя священнослужители при святилищах важнейших оракулов. Бывали даже мгновения, когда нерешительное настроение грозило получить перевес в Средней Греции, и этому немало способствовали неблагоприятные прорицания оракулов, грозивших гибелью и неудачами, и только хитроумные истолкования этих прорицаний, придуманные Фемистоклом, вновь оживили падавший дух его соотечественников. Вскоре из Персии дошли слухи, что персидское войско собралось около Сард и готовится к отплытию. Эти слухи возбудили энергию греков, и на совете союзных военачальников было решено противостоять врагу на первой (крайней к северо-востоку) оборонительной линии Олимп, Эта, Истм. 10 тысяч воинов под началом спартанского полемарха было двинуто в этом направлении. Но оказалось, что этого войска слишком недостаточно для занятия всех горных проходов, а т. к. в тылу у войска оставалась обширная Фессалийская равнина, то в случае обратного движения оно должно было подвергнуться нападению всей многочисленной персидской конницы. Ввиду таких неблагоприятных условий местности пришлось отказаться от выполнения этого плана.

Третий поход персов. 480 г.

Войско персидского царя перешло через Геллеспонт в Грецию по двум мостам, наведенным при Абидосе эллинскими технитами. Это было целое переселение народов, и притом такое, по которому нетрудно было получить точное понятие о величавом царстве, готовившемся присоединить новый, греческий мир к своим владениям. В царском войске можно было видеть представителей 46 народов, во всем разнообразии их национальной одежды и вооружения. Тут были индийцы с дальнего Востока в белых бумажных одеждах, арабы на своих чудных конях и быстроногих дромадерах, темнокожие эфиопы, ливийцы с юго-западной границы, многочисленные племена богатой народами Малой Азии, и, рядом с былыми владыками Азии вавилонянами, — самое ядро войска, народы арийского племени — мидийцы, гирканы, парфяне, бактрийцы, саки и, наконец, сами персы, господствующее в царстве племя, 800 тысяч пеших воинов и 80 тысяч всадников, как утверждают дошедшие известия. Семь дней и семь ночей подряд персидские войска (и во главе их царская гвардия, 10 тысяч «бессмертных») переходили по мосту, наведенному ниже другого, по которому тянулся громадный обоз. Рядом с сухопутными войсками двигался сильный флот, 3 тысячи транспортных судов, 1,2 тысячи военных кораблей, доставленных финикийцами, египтянами, киликийцами, киприотами, памфилийцами, ликийцами, карийцами и ионийцами Малой Азии (последние в очень малом числе).

Воины армии Ксеркса.

Реконструкция по описанию Геродота, археологическим находкам и рисункам на греческих вазах (слева направо): персидский штандартоносец, армянский и каппадокийский воины.

Воины армии Ксеркса.

Реконструкция по описанию Геродота и археологических находок (слева направо): эфиопский воин, вооруженный мощным луком, половина его тела покрашена в белый цвет; пехотинец из Хорезма; бактрийский пехотинец; арианский кавалерист.

И флот, и сухопутное войско носили на себе исключительно восточный характер, хотя и была заметна некоторая примесь греческого элемента. Вероятно, все распоряжения были сделаны чрезвычайно разумно. В противном случае такая масса людей недалеко бы ушла. Организация была прекрасно обдумана, и в успехе предприятия, очевидно, не сомневались. Все высшее начальство было из персов, и вся царская семья, все Ахемениды были налицо. Эти высшие начальники отдельных корпусов (или, вернее, отдельных народов) армии от себя уже назначали тысяченачальников. Пехота была распределена между шестью главнокомандующими (между ними упоминается и Мардоний); конницей начальствовали три главнокомандующих, из них двое — сыновья Датиса; над царской гвардией стоял особый начальник — Гидарн.

Грозному наступлению войска, которое, как представляется, происходило медленно, по строго выработанному плану, совершенную противоположность представляло нерешительное, неверное, несогласное командование войском у греков. От наступательного ведения войны, от удержания позиции у Олимпа грекам пришлось отказаться. Избрали позицию в горах Эты, позади узкого Фермопильского прохода. Но главные спартанские силы еще не прибыли на место, да и вообще между пелопоннесскими войсками начинало преобладать мнение, что следовало бы отступить еще дальше и искать оборонительной позиции на Истме. Всего около 7 тысяч тяжеловооруженных стояло при Фермопилах и при них небольшой отряд легковооруженных, между которыми было очень немного уроженцев Средней Греции. Флот, состоявший уже из 271 корабля, вблизи тех же мест, был собран около северо-восточной оконечности острова Эвбея, близ священной рощи Артемиды. Высшее начальствование как над сухопутным войском, так и над флотом, было сосредоточено в руках спартанцев: войском командовал один из двоих спартанских царей, Леонид, флотом — спартиат Eвpuбuад.

Артемисий и Фермопилы

Первые стычки между персами и греками произошли на море, между персидскими и греческими судами, высланными на разведку. Затем эскадра в 200 кораблей отделилась от персидского флота для обхода греческого. Персы предполагали пройти по узкому проливу, отделяющему западный берег Эвбеи от материка Греции и зайти греческому флоту в тыл, в то время когда главные морские силы нападут на греков с фронта. Маневр был задуман ловко и служил прямым указанием на то, что персы действовали по обдуманному плану; если бы этот маневр удался, то, по мнению самих эллинов, ни один из них не ускользнул бы от гибели. Но бурные ветры помешали этой эскадре совершить обход и порядочно ее потрепали; она успела только тогда достигнуть южной оконечности острова Эвбея, когда уже большое морское сражение произошло между греческим и персидским флотами, при Артемисии, и закончилось весьма благоприятно для греков, хотя ничего не решило. А между тем успели начаться битвы и на суше, и позиция у Фермопильского прохода была греками утрачена… Дело происходило так: персидское сухопутное войско, нигде не встречая сопротивления (напротив, всюду персидским глашатаям подносились требуемые ими знаки полного подчинения), подступило наконец к Фермопильскому проходу со стороны равнины, немного южнее города Антикиры. Пять дней подряд персы стояли спокойно, не вступая в битву, и это обстоятельство многими совершенно неправильно истолковывается в том смысле, будто Ксеркс ожидал, что греки уступят ему позицию без боя. Наконец персам было приказано наступать. Мидийские воины двинулись первыми, но в узком пространстве ущелья, перед первыми его «воротами», сейчас же выказалось военное преимущество греческих воинов, особенно спартанских гоплитов, о непреодолимости которых уже и между персами шла молва. Мидийцев сменили киссийские стрелки из лука, их — отряд персидской гвардии, но все было напрасно…

Знатный персидский всадник.

На шее у него надета гривна, на руках браслеты (признак знатности), шлем аналогичен шлему, найденному в сокровищнице в Дельфах (трофеи Марафонской битвы), доспехи персы обычно надевали под рубаху

Нападение с фронта оказалось невозможным, и персы от него отказались. Возможно, что они и не думали серьезно штурмовать проход, потому что греческую позицию можно было обойти по горной тропинке, которая выводила к деревне Альпен, позади вторых «ворот» Фермопильского ущелья. Геродот сохранил даже имя проводника, который провел по этой тропинке персидский отряд «бессмертных» под начальством Гидарна: его звали Эфиальтом. Тропинка эта охранялась тысячью фокейских воинов, которые, однако, дали застигнуть себя врасплох. Когда об этом узнал Леонид, он тотчас приказал главным силам как можно скорее отступить от Фермопил. Чтобы дать им возможность произвести это, сам царь принял геройское решение — пожертвовать собой, вместе с 300 спартанцами, 700 беотийцами из г. Феспии и 400 фиванцами, которых он также удержал при себе для прикрытия отступления. Тут-то и завязалась битва при Фермопилах — знаменитейшее из арьергардных дел, известных истории. Надо заметить, что настроение войска Леонида, несмотря на ожидавшую его верную гибель, было превосходное. Вступая в неравный, смертный бой, воины шутили и смеялись, стараясь перещеголять друг друга своим грубоватым, чисто солдатским юмором. Битва началась с того, что Леонид из первых «ворот» ущелья ударил на врагов. Произошла страшная сеча, в которой пал сам Леонид и два брата Ксеркса. Но Гидарн явился в тылу горсти храбрецов, они были окружены и пали все до единого.

Сакские воины из армии Ксеркса

Реконструкция по описанию Геродота и археологическим находкам: пеший лучник (слева); конный лучник, вооруженный кроме характерного скифского лука в горите и копья, еще и чеканом, оружием ближнего боя, предназначенным для пробивания доспехов.

С утратой Фермопильского прохода, который, вероятно, можно было бы удержать долее, если б в распоряжении эллинских военачальников было более связи и обдуманности, вся Эллада и сам город Афины, весьма слабо защищенный,[17] были открыты для персов. Ввиду этого и греческий флот поспешил пройти через Эвбейский пролив кратчайшим путем к Саламину, поближе к позиции, занятой сухопутными войсками на Истме. На этом побережье должна была теперь решиться судьба тогдашнего греческого мира.

Раздоры между греками

В Афинах в этот момент предстояло принять геройское решение, и великим счастьем для Афин было то, что Фемистокл стал тогда как бы полновластным диктатором: он ясно сознавал, чего хотел, и умел сохранить спокойствие духа в то время, когда кругом себя видел только безумие, отчаяние и слепое возбуждение. Дельфийский оракул на вопрос афинян, что им делать, отвечал, что им следует «искать спасения за деревянными стенами Афины Паллады», покровительницы города. Часть афинских граждан пыталась истолковать это прорицание так, что афинянам будто бы следует засесть в Акрополе, где находился храм богини-покровительницы, и там ждать врагов. Но Фемистокл поспешил предложить свое, гораздо более разумное толкование: по его мнению, под «деревянными стенами» следовало разуметь не что иное как корабли, и тотчас побудил всех принять соответствующее решение. Город был немедленно очищен: женщины, дети и слабые люди были перевезены на Саламин или отправлены в ближайшие пелопоннесские прибрежные города, а все, кто мог владеть оружием или веслом, устремились на корабли. В числе 368 военных кораблей, собравшихся у Саламина, 250 кораблей были доставлены афинянами. Персы двигались вперед очень медленно, а потому на греческом флоте было время совещаться, и здесь-то, ввиду грозившей всем страшной опасности, выказались те недостатки, какими обыкновенно страдают все коалиции. Афиняне, пожертвовавшие своим родным городом, требовали, с Фемистоклом во главе, смелого и решительного способа действий. Спартанцы и пелопоннесцы вообще старались воспрепятствовать этому, привязываясь к мелочам, отстаивая частные интересы отдельных городов, требуя, чтобы флот был подвинут поближе к Истму и вынуждая Фемистокла доказывать всю нелепость подобного требования, которое разъединило бы силы греков и могло бы оказаться гибельным.

Персы в Афинах

Между тем персидский флот уже приближался. Одновременно с ним и персидское сухопутное войско продвинулось на юг, через Беотию и Аттику, к беззащитным Афинам. Небольшой отряд, направленный к Дельфам, по рассказам греков, был напуган на пути разными чудесными знамениями и вернулся, не посмев достигнуть священного города. Вернее предположить, что персы не думали серьезно о его захвате: в случае их победы над греками он и так достался бы в их руки. Зато персы не пощадили Афин и с радостным торжеством зажгли афинские храмы, мстя афинянам за былое оскорбление, О разорении Афин Ксеркс поспешил эстафетой известить своего дядю Артабана, оставленного правителем в Персии. В знак своего торжества Ксеркс разрешил бывшему с ним эллинскому изменнику, Гиппию, сыну Писистрата, совершить жертвоприношение на Акрополе. Этим он намекал, видимо, на то, что после поражения греков восстановит в Афинах тиранию под непосредственным покровительством Персии. Но до этого было еще далеко…

Саламинская битва. 480 г.

Рассуждения, происходившие перед Саламинской битвой, как в персидском военном совете, так и в греческом, хорошо известны. В первом из них не было недостатка в голосах, которые не советовали вступать с греками в морскую битву, а во втором — ввиду громадного множества персидских кораблей, вновь послышались громкие и настоятельные требования, чтобы греческий флот ближе подвинулся к Истму и покинул позицию у Саламина, которая, действительно, имела свои опасные стороны.

Триера. Рисунок процарапан моряком на стене греческой усадьбы. Считается одним из подробнейших изображений данного типа судна.

Кормовые подвесные весла, предназначенные для управления триерой.

Барельеф III в. до н. э.

Это решение было уже почти принято, когда Фемистоклу пришла в голову счастливая мысль заставить их решиться на битву. Через доверенное лицо, отправленное к персидскому царю, Фемистокл известил его, что между греками на флоте начались несогласия и что теперь удобнее всего было бы на них напасть. К этому нападению, которое и без того уже было окончательно решено с персидской стороны, тотчас были приняты меры. Еще ночью персы выполнили маневр, при посредстве которого отрезали греческому флоту отход к Истму, так что с наступлением утра греки увидели себя как бы замкнутыми с двух сторон в тесном пространстве между островом Саламином, береговой линией Аттики и неприятельскими кораблями. Сохранилось любопытнейшее описание этой знаменитой битвы, принадлежащее ее очевидцу — замечательному поэту Эсхилу. Он живо изображает, как, с одной стороны, на аттическом берегу, с высокого холма смотрел на это ожесточенное морское побоище всесильный царь и повелитель всей Азии, окруженный своей блестящей свитой, а с другой — на берегу Саламина, жители бедного городка и тысячи несчастных афинских беглецов, которые нашли здесь себе приют и кров. Битва началась рано утром, а когда взошла луна, персидский флот оказался блистательно отраженным на всех пунктах и, при весьма значительных потерях, был приведен в такое смятение и беспорядок, которые не позволили ему и подумать о возобновлении нападения на греков. Причиной поражения персидского флота была, прежде всего, чрезвычайная разнородность его состава и отсутствие умелого руководителя, опытного в морских боях. С другой стороны, значительной помехой персидскому флоту служило множество его кораблей, которые даже развернуть своих сил не могли на том тесном пространстве, на котором происходила битва. Что же касается флота эллинов, то причины его блистательного успеха следует искать не только в нравственном настроении и сильно возбужденном патриотизме, но и в том, что большинство его состояло из афинских кораблей, которые действовали заодно, повинуясь распоряжениям смелого и талантливого Фемистокла. Совершенно справедливо Саламинская битва постоянно приводится в подтверждение того, что может быть достигнуто малым числом воодушевленных патриотизмом воинов против сильнейшего в числе неприятеля. Немаловажной причиной поражения, понесенного персидским флотом, следует считать то, что персы были весьма мало сведущи в морской войне.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-15; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.210.22.132 (0.013 с.)