ТОП 10:

Решение, принятое персидским военным советом



На следующий день эллины ожидали вторичного нападения и готовились к отпору, но этого нападения не последовало, потому что именно в тот день в персидском лагере происходили весьма важные переговоры между их начальными Людьми. Мужественный отпор, данный греческим флотом персидскому, был неожиданностью, которая в значительной степени расстраивала планы персов. Хотя поход до Саламинской битвы шел вполне успешно, становилось очевидно, что с греками скоро не поладишь и что раздавить их одним натиском невозможно. А между тем уже начинали складываться те неудобства, с которыми было сопряжено содержание громадной армии в бедной стране. Теперь же, когда греческий флот одержал такую победу над флотом персидским, подвоз припасов морем мог затрудниться и привести к страшным последствиям. Мардоний, который чувствовал перед царем ответственность за успех всего предприятия, предположил, что ему нетрудно будет довести это предприятие до конца, если только у него будут развязаны руки. И самому Ксерксу стало ясно, что его личное присутствие при войске в данное время уже не необходимо. Афины были разрушены, Греция до самого Истма — в руках персов, а потому царь мог со славой победителя вернуться в свое царство, окончание войны поручив Мардонию в качестве главнокомандующего. Притом же царю и небезопасно было на слишком долгое время отлучаться из столицы: ввиду временного перевеса на стороне греческого флота, надо было позаботиться об обеспечении Ионии от нападения и о поддержке своего царственного авторитета по отношению к народам (финикийцам, египтянам и т. д.), которых почитали главными виновниками поражения, понесенного при Саламине.

Продолжение войны

Ввиду всего этого было решено, по совету Мардония, что царь Ксеркс, с большей частью своего громадного войска, вернется в Персию, где долгое отсутствие царя могло дурно отозваться на управлении страной. Но войну было решено продолжать и закончить завоеванием Пелопоннеса. Для этой цели Ксеркс оставил в Греции Мардония с сильным, отборным войском и поручил ему выполнение дела, которое, с персидской точки зрения, казалось весьма возможным.

Воины армии Ксеркса из Малой Азии.

Слева направо: гоплит из Ионии, вооружение которого очень напоминает греческое, но на нем надет мягкий стеганый панцирь, широко распространенный у азиатских народов (в данном случае греческого покроя), — лидийский гоплит в бронзовой кирасе и своеобразном каркасном шлеме.

По греческим известиям, Ксеркс при этом обратном походе в Азию понес, будто бы, громадные потери и вернулся домой со стыдом, но это, несомненно, преувеличение. Ксеркс возвращался в Персию не как беглец, а как победитель, жестоко наказавший врагов своей страны разорением их родного города. Вероятно, с ним довольно благополучно возвратилась и большая часть его войска, тем более, что были приняты все меры к обеспечению и защите мостов, наведенных через Геллеспонт.

Мардоний

Мардоний остался в Греции главнокомандующим, и ему теперь были развязаны руки для действия. Это почти единственный из персидских вельмож, о личности которого можно иметь довольно определенное понятие. Не может быть никакого сомнения в том, что он был человеком разумным и способным. При этом он настолько же обладал личным мужеством, свойственным знатному персу, насколько и национальной гордостью, которая убеждала его, как перса, в том, что он защищает вполне правое дело. По персидским воззрениям, греки первыми начали войну и потому заслуженно несли все сопряженные с ней бедствия. Строго вникая в дело, нужно сказать, что он был гораздо более опасным противником для греков, чем сам Ксеркс, и, собственно говоря, самым критическим годом в истории Эллады был именно период времени между битвой при Саламине (сентябрь 480 г. до н. э.) и битвой при Платеях (сентябрь 479 г. до н. э.). Прикрывая отступление главных сил персидской армии, Мардоний двинулся из Аттики через Беотию (Фивы находились тогда в союзе с Персией) до Фессалии. Здесь на большой равнине в полнейшей безопасности были приняты все необходимые меры для дислокации и организации многочисленного войска Мардония. Он оставил себе около 200 тысяч войска, преимущественно арийского племени — персов, бактрийцев, саков, индийцев и отборной части из остальных племен. Если добавить к этому тот македонско-фессалийско-греческий контингент, на который он мог рассчитывать, то окажется, что Мардоний имел в своем распоряжении около 300 тысяч человек.

Боевое построение персов.

Первый ряд составляли воины в защитном вооружении с большими плетеными щитами и копьями, они должны были прикрывать остальные ряды лучников. Построение замыкали командиры и надсмотрщики, которые удерживали воинов от бегства. Такое построение было хорошо в обороне до соприкосновения с противником, но не могло наступать.

Воины армии Ксеркса.

Слева направо: халдейские пехотинцы армии Ксеркса составляли первый ряд персидской «фаланги» лучников. Воины персидской армии: вавилонский лучник; ассирийский пехотинец. На воинах надеты стеганые куртки, набитые конским волосом — характерный тип восточного доспеха того времени.

Не подлежит никакому сомнению, что из этой массы людей Мардоний сумел образовать отличное войско и что даже временем зимней стоянки он воспользовался гораздо лучше, чем греки, т. к. о деятельности последних после победы при Саламине почти нет сведений. Греки не преследовали отступающего неприятеля. Год закончился для них распределением наград победителям на Истмийских играх, при котором резко выказались темные стороны эллинского характера — племенная зависть и узость частных городских интересов. Войско, правда, возрастало от прилива охотников, но никто, кажется, и не старался придать этой воинской силе хотя бы какую-нибудь более прочную организацию.

Царь Александр в Афинах

Во время зимы, проведенной в Фессалии, Мардоний попытался было войти в некоторое соглашение с афинянами через македонского царя Александра, который признавал себя вассалом Персии и другом афинян. Условия договора, предлагаемые Персией, привезенные царем Александром в полуразрушенные Афины, куда уже возвращались жители, были довольно почетные и притом исходили, несомненно, от персидского правительства. Они включали в себя признание греками над собой персидского господства и взамен того предполагалась полная амнистия со стороны персидского монарха, который даже изъявлял готовность вновь отстроить разрушенные им храмы, а также подтверждалась полная греческая автономия и неприкосновенность эллинских законов. О восстановлении тирании не было даже и речи. Со всемирно-исторической точки зрения картина представлялась даже заманчивой: городу Афинам предстояло вступить в правильное и мирное соглашение с царством, вмещавшим в себя всю Азию, в которое Афины могли бы внести потребность высшей духовной жизни. При этом господство Персии едва ли могло бы навязать Афинам какие-либо тягостные, стеснительные обстоятельства… Но нет! Этому городу предстояло более тягостное, но великое будущее, и потому заманчивые предложения персов были встречены весьма враждебно: афиняне отвечали на них гордым и решительным отказом, и этот отказ пришлось отвезти в главную квартиру персов царю Александру, который внутренне, возможно, был очень доволен смелостью афинян. Со Спарты, стоявшей во главе союза пелопоннесских городов, было взято обещание дать в Беотии сражение персам в составе всего союзного войска, а для этого — своевременно явиться в Средней Греции, дабы Афины не подверглись вторичному разорению. Несмотря на это обещание, Спарта допустила совершиться и этому второму разорению Афин. Многие полагают, что это было сделано преднамеренно, для ослабления Афин, естественно соперничавших со Спартой, но это едва ли может быть допущено. Скорее тут действовала обычная нераспорядительность спартанцев и крайняя медлительность в решении всех вопросов внешней политики. Они всполошились и двинули союзное войско к Элевсину уже тогда, когда весной 479 г. до н. э. персы вновь начали военные действия и, явившись в Афины, вторично покинутые населением, разорили их на этот раз беспощадно и дотла, а затем Мардоний уже вернулся из Аттики в Беотию, где учредил главную квартиру своей армии в Фивах, столице Беотии.

Мардоний в Фивах

Здесь все относились к персам очень дружелюбно. Сильные олигархи из знатных фиванских фамилий окончательно приняли сторону Персии в ее борьбе с Грецией и охотно братались с персами на тех роскошных праздничных пирах, которыми чествовала своих дорогих гостей — персидских военачальников — фиванская знать. Фиванская олигархия, стараясь подавить возникающую демократию, нуждалась в иноземной поддержке и мечтала о том, что персы, покорив Грецию, предоставят Фивам первое место среди городов Средней Греции. В этих видах они даже присоединили к персидскому войску довольно значительные воинские силы.

Битва при Платеях. 479 г.

Предел всем этим надеждам был положен битвой, которая произошла в местности, всего на три часа пути удаленной на юг от Фив, и названа была греками Платейской, по беотийскому городу Платеи.[18] Союзное греческое войско, участвовавшее в ней, было более чем когда-нибудь многочисленно: 27 тысяч воинов доставил Пелопоннес, 8 тысяч — Афины, 3 тысячи — самые отдаленные страны Греции, а всего было, вероятно, около 100 тысяч. Начальствовал над войском спартанский царь Павсаний. Но и в управлении этой массой, и во внутренней связи ее частей ощущался большой недостаток: отдельные части войска спорили из-за первенства в строю, из-за места, которое им надлежало занять в боевом порядке, и по этому поводу допускались и выслушивались длинные речи ораторов. Павсаний решился принять битву только тогда, когда Мардоний ловкими передвижениями своего войска вынудил его к битве. В персидском лагере никто не сомневался в победе, и Мардоний в то утро говорил одному из фессалийских князей в своей свите, что он готовится сегодня отомстить грекам за все зло, причиненное ими персам. Но Mapдонию не посчастливилось: в то время, когда он лично повел отборный отряд войска против правого крыла греков, он был поражен стрелой из неприятельских рядов и упал с коня. Оба войска были лишены своих вождей, но битва уже завязалась и вскоре приняла оборот, неблагоприятный для персов и их союзников. Когда дело было уже вполне непоправимо, один из персидских военачальников с частью войска (говорят, тысяч в 40) стал отступать. Только эта часть и спаслась… Остальные разрознились, разбились на кучки и были беспощадно истреблены. Последнее отчаянное сопротивление персы оказали грекам около деревянного укрепления, которое они воздвигли в середине своей позиции. Но и это укрепление было взято сильным натиском афинян, которые, поразив союзников Мардония на левом крыле, поспешили к центру. Таким образом, к вечеру того дня неожиданно для самих греков и нимало не по заслугам их главнокомандующего была одержана замечательная победа (479 г. до н. э.).

Битва при Микале.

Эта победа при Платеях, по преданию, в тот же день была дополнена другой победой, при мысе Макале, в ионической части Малой Азии, одержанной греками под предводительством спартанского царя Леотихида. И здесь, как в Платейской битве, под начальством Аристида,[19] наиболее отличились афиняне под предводительством Ксантиппа, родовитого аттического евпатрида. Впрочем, при Микале и спартанский царь Леотихид действовал смелее царя Павсания и сам начал битву, но битву решили ионийцы, бывшие в персидском лагере и во время битвы перешедшие на сторону греков. Есть основание думать, что это случилось именно вследствие того, что уже на малоазийском берегу было известно об исходе битвы при Платеях, и что эта весть подействовала на одних ободряющим, а на других подавляющим образом. Но народное сказание представляет дело иначе: весть о победе в Беотии одним из богов была распространена по рядам греков в то самое время, когда они вступили в битву при Микале. Значение победы, одержанной эллинами при Платеях, было оценено ими по достоинству.

Памятником, достойным этой победы, был золотой треножник, который все города, участвовавшие в Платейской битве, поднесли святилищу Аполлона Дельфийского. Треножник был утвержден на медной колонне, обвитой тремя змеями, которые вверху выставляли между ног треножника свои головы с широко раскрытыми пастями. На кольцах змей были написаны названия тех городов, которые принимали участие в Платейской битве.

Медная змееобразная колонна, составляющая подставку золотого треножника, поднесенного эллинами в дар Аполлону Дельфийскому, после победы при Платеях.

Золотой треножник был уже давно похищен, когда император Константин перевез эту колонну из Дельф на Константинопольский ипподром. Там в 1856 г. и были открыты и прочтены на колонне написанные на ней названия городов. Как бы то ни было, но победой при Платеях западный мир был теперь освобожден от всякой опасности, угрожавшей ему со стороны персидского владычества. В этой первой борьбе Востока с Западом — одной из многих, украшающей страницы истории, Запад победил. Одновременно с этой победой и на далеком сицилийском поморье эллины победили враждебных им карфагенян. В день битвы при Саламине сиракузский оракул Гелон одержал при Гимере (на севере Сицилии) победу над карфагенским войском, которая по своему значению может быть поставлена рядом с Саламинской победой эллинов.

Змеиная голова жертвенного треножника, сооруженного в память Платейской битвы

 

Книга III







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-15; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.94.129.211 (0.007 с.)